мало тебя

      Голова будто совсем отключается. В раздевалку доносятся несколько слабых ударов. Саша молчит и не встаёт. Вытирает последние слёзы, когда Марк аккуратно и тихо открывает дверь. Он смотрит на Трусову несколько секунд и в глазах его читается одно: жалость. Кондратюк медленно подходит, кладёт на голову ей руку, чуть задерживается в этом положении, а потом – проводит ладонями по лицу. — Не плачь, ты чего, — он убирает руки, а Саша виновато опускает глаза, — что случилось? — Давай сначала домой, я там расскажу. — Идти можешь? — Немного, — она встаёт, замечая недоеденную шоколадку. Уже немного улыбается и кладёт её в сумку, — спасибо, кстати, что пришёл. Если бы не ты, я бы тут ночевать осталась, — Саша истерично смеётся, чем смущает Марка больше. — Я всегда рядом и помогу, ты помнишь? — она лишь улыбается как маленькая девочка, которая впервые влюбилась. Больно закусывает губу и кивает.       Почти половину пути они прошли молча. Марк не хотел тревожить Сашу своими расспросами и просто ждал. Девушка боялась начать говорить, поэтому повременила с этим, пока парень сам не поинтересуется. Это молчание могло длится бесконечно долго. Им даже не было некомфортно. Наоборот, очень даже. Но осознание, что времени осталось мало приходило с каждым шагом всё больше. — Расскажешь? — Марк остановился, заглядывая той глубоко в глаза, что стало уже привычным. — Я потеряла сознание в раздевалке. Больше нечего рассказывать. Теперь придётся бегать по врачам и отказаться от тренировок на какое-то время. Это ужасно, Марк. Я выплакала там, наверное, все свои слёзы. — Из-за чего ты плакала? — Просто накопилось. — Значит, ты не уходила никуда? — Марк, кажется, пожалел, что что-то не сделал и тут же грубо прижал девушку к себе, громко выдохнув. — Не уходила, — её голос снова стал хриплым. Таким, что его было больно слушать. — Если ты хочешь поплакать — плачь. Прям здесь, в моё плечо.       Это было неожиданно. Ещё никто никогда не говорил Саше таких слов. Обычно все твердили, что она должна быть сильной, и обязана терпеть. Не должна. С ним не должна.       Трусова посильнее обняла юношу. Он чувствовал на своей футболке капли её слез, но это было не важно. Значимо было другое. Что она сейчас, такая одинокая плачет, а после уйдёт и Марк даже не узнает, что с ней может случиться.       Он гладил её широкими движениями по всей спине. Они стояли в какой-то луже с разводами бензина, солнце пыталось успокоить девушку, ветер будто специально на мгновение притих. И Кондратюк был готов остановить весь мир, всё движение и время из-за этих слез. — А если, — она глубоко вздыхает, — а если не получится? На России. — Всё получится, не думай об этом. Саша отошла. Она совсем немного улыбнулась. И была так близко к Марку, что дышать стало неловко. — Спасибо тебе большое. Мне нужно торопиться. Если хочешь, можешь идти, мне тут немного осталось. Только.. — она не успела договорить, как Марк её перебил. — Нет-нет, идём вместе.

***

      Стоя чуть дальше от дома девушки, Кондратюк неожиданно резко приблизился к Саше. И так нежно убрал прядь волос, выбившуюся из прилизанного пучка, что ей захотелось прыгать. Кажется, она таяла, словно снег под палящим солнцем — рядом с ним. — У тебя есть брат? — Марк улыбнулся хитро. Ему шло такое выражение лица. — Нет, а что? — Считай, что теперь есть, — он натянул лыбу пуще прежнего, и снова обнял Трусову, запустив руки ей под растегнутую куртку.       Саша не совсем поняла, что он имел ввиду. Она даже вроде не вслушивалась в слова. Её только опалило жаром, когда его большие руки легли на собственную спину. Это означало, что пора прощаться. Стало невыносимо грустно. Будто у тебя отняли что-то жизненно важное. То, без чего дышать тяжелее. То, без чего невозможно просыпаться солнечным утром. То, без чего всё тело будет неприятно ныть, словно прося обратно в эти объятия. И так можно перечислять ещё бесконечно, только у времени есть конец. — Не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, — Саша продолжает болезненно не выпускать его из хватки. — Надеюсь, что очень скоро. Ты только пиши, как ты там, ладно? — Конечно.       Но ведь, между ними что-то большее, чем брат с сестрой, и что-то меньшее, чем девушка с парнем. Это и не родство, не дружба, не любовь. Тогда что это?       Но эти мысли юноша оставляет себе для размышлений одинокими вечерами. Поздно думать. Трусова уже быстрым шагом удаляется от него.

***

— Марк! Кондратюк! Марк, твою дивизию! — Саша орёт почти на весь «Хрустальный», дабы юноша уже обратил на неё внимание, и подошёл. — Да что? — он смеётся, но видя взгляд девушки, которым она, кажется, готова разрезать его на мелкие кусочки, становится страшно. — Можешь помочь? — отзывается на другом конце коридора та, и ставит кулаки в бока. — С чем? — Марк вопросительно выгибает бровь. — К нам в зал залетел шмель. Прошу, сделай что-нибудь, у нас там у всех истерика. — Господи, я то думал..

***

      Марк вспоминает этот уморительный диалог, мрачно вышагивая домой. Ещё тогда он понял, что эта Саша — она очень забавная. Ему хочется узнать о ней всё-всё, и постоянно слышать этот убаюкивающий, но и иногда поднимающий тревогу голос.       Он наступает куда - то в лужу, которая расплёскивается на ближайшие пол метра, марая штаны, но Марку безразлично, эти пятна лишь больше забавляют. В голове давно смешались и чувства и мысли, словно паутина на старом чердаке, нервно переплетающая между собой тонкие нити. Настолько тонкие, что их в силах порвать даже ветер, который к слову, постоянно гулял в его мозгах. И вот, вместо того, чтобы думать как убраться с безлюдной улицы, он сворачивает на другую, по противоположную сторону от дома. В кармане вибрацией напоминает о себе телефон. Это точно Саша. Сашка Можешь не переживать, родители как ангелочки. Спасибо Глейху. И тебе, кстати, тоже спасибо ❤️       Марк искренне улыбается. Теперь он ей верит. Такая Трусова настоящая. Так рыжая пишет, когда всё правда хорошо. Теперь ещё больше хочется оказаться с ней. Побеситься, побегать и порезвиться словно дети. Кондратюк Я рад! Отдыхай ❤️       Ещё долго Саша остаётся в сети. Ничего не делает. Будто сидит и просто смотрит, возможно, перечитывает. Хочется надеяться на это. «Сашка» — это конечно мило, но он думает, что чего-то не хватает, добавляет эмоджи. Теперь сообщения будут приходить от контакта «Сашка ❤️». «Кондратюк — кажется, слишком грубо для такого хорошего человека» — думает рыжая. Пальцы нежно касаются экрана, и теперь сообщения будут приходить от контакта «Марррррк❤️». Дразнить из за картавости, кончено, плохо. Но никто ведь не узнает, как он записан у Саши в телефоне?