мало тебя

      Трусова нервно дышит. Сердце бьётся сейчас как никогда сильно. Она вставляет наушники в уши, дабы хоть на секунду успокоиться. Там раздаются нотки мелодичной классической музыки. Вокруг крутятся люди, они все суетятся и честно, Саша растеряна. Вспоминаются истерики на вчерашней тренировке и уход, с несделанным лутцем. «Марк составил отвратительный плей-лист. Неужели, его правда успокаивает такая бредятина? Наоборот, напрягает больше» — думает девушка, но выключать композиции не спешит. Не хочется слышать ничего. Даже крики с трибун.       Чемпионат России, который решит для неё всё. Если не золото — то все годы проведённые на льду были зря. Наверное, не стоило так настраивать себя. Впереди ещё столько стартов, и поважнее найдутся. Но в этом и была вся Саша. Такая, которой всегда мало. Сегодня она должна превзойти себя, доказать в первую очередь родителям и себе, что может.       Скоро будет её разминка. Марк смотрит прокаты в зале на большом телевизоре, девушка знает это, он сказал.       Поняв, что не сможет справиться с волнением, и кажется, сейчас умрёт прям здесь от остановки сердца бежит к тренерам. Ей снова хочется заплакать, как маленькому ребёнку. Она всегда делала так, когда родители ругали. Иногда такой метод манипуляции и правда помогал. Может быть, сейчас привычно покаяться слезы? Не дай Бог! Саше такого не простят, поэтому она нервно сдерживаться в эмоциях. Больно прикусывает губу, и пугается, когда чувствует вкус металла на языке. — Я совсем никак успокоиться не могу. Мне кажется, даже просто стоять на льду не получится — упаду. — Помнишь, рассказывал как дышать? Уходи туда и пробуй, — говорит Глейх и указывает ей на выход в зал.       Саша пользуется советом. Но уже не чувствует, становится ли лучше. Да и от того, что пытается вдыхать, тоже толку мало — воздух слишком неподвижен, нечем дышать. Во всём теле пульсирующая боль. Вспоминает, как учили: "Подбородок выше. Вдох — выдох, вдох — выдох". Выдыхать тоже становится тяжело.       Сердце наконец замирает. Может, оно лучше совсем перестанет биться, чем так усердно и больно? Ноги кажутся тяжёлыми, на них наверняка много синяков. Громкий голос объявляет: «Александра Трусова». Она медленно выезжает на лёд. Старается в эти секунды переосмыслить всю короткую программу. Кажется, зря не потренировала вчера каскад: тройной лутц, тройной тулуп. Уже поздно. Теперь только биться за победу. Любыми силами. Обойти всех соперниц.       Начальная поза. Звучат первые ноты музыки. Воздух будто стал легче. Ноги сами идут в каком-то совсем неизвестном направлении, и Саша надеется, что в правильном. Пытается вложить всю свою пластичность в хореографию. Первый прыжок. Аксель. Трусова мысленно креститься и вспоминает, как лучше будет зайти на него. Это, наверное, единственный момент за программу, когда она думает. Слышится, как весь зал замирает. Приземлила. Теперь даже музыку слышно плохо, от восторженных криков. Саша коротко улыбается, и едет дальше.       Когда заходит на флип, ещё не сделав третий оборот понимает, что это ошибка. Падает. Бедро отдаётся глухой болью, и девушка думает, что вставать уже бессмысленно. Хочется, чтобы этот лёд провалился. И она вместе с ним. Вспоминает обещание, данное Тутберидзе, только поэтому встаёт. Пытается успеть в ритм музыке.       Изначально, была уверенна на счёт каскада, но теперь Саша не уверена уже ни в чём. Сжимает всё тело. Бедро, кстати, всё ещё болит. Глаза неприятно щиплет, а губа продолжает кровоточить. Приземляет.       Саша падает на лёд в беззвучной истерике. Слёз, наверное, уже не осталось. Плевать, что весь зал кричит. Сейчас для неё вокруг умирающая тишина. Как всегда, теперь нужно сделать вид, что всё отлично, ещё и поклониться раза так четыре. Кому эти поклоны вообще нужны? Саше не до них. Она выходит со льда. — Аксель то сделала, а потом почему расслабилась? — Трусова не хочет слышать Этери. Молчит. А что ещё сказать, если она права?       Садиться в К&C. Почему это место вообще называется Kiss & Cry? По мнению Саши, здесь возможно только плакать, потому что ты никогда не можешь быть доволен своим прокатом. Девушка всё отдала бы за то, чтобы хоть раз прийти сюда, и понять, что сделала всё, что было в её силах. Но будто слишком слабая, недостойная. Что тогда эта рыжая делает в большом спорте? Кому тут нужны такие?       Хочется снять конёк и пройтись лезвием по всему телу. Чтобы не чувствовать больше ничего. Сил бороться больше не осталось. На экране появляется надпись «Александра Трусова [3]». Молча уходит. Теперь Саша вообще любит молчание.       Не успевает зайти в зал, как из него выбегает Кондратюк. Если их сейчас увидят вместе — тренерам это не понравится. Но, есть ли молодым до этого дело? Саша уже думает о уходе, а Марк не оставит её. Пусть на него потом орут сколько угодно, он обещал быть рядом — он выполнит. Немедля, прижимает рыжую к себе. Вокруг проходят какие-то люди, все они окидывают пару друзей косым взглядом. — Ты молодец, правда. Впереди ещё произвольная. Ты обязательно сможешь! Твои старания не могут пройти зря. — Марк, — она отстраняется, быстро дыша, — я устала. Не будет никакой произвольной и никакого пьедестала. — Не говори так. Ты отдохнешь и всё обязательно наладится. Ты уедешь отсюда с медалью. — Мне уже и не нужна эта медаль. Я хочу, чтобы меня поняли. Всю свою жизнь я работала только ради этих кусков золота, но вот почему всегда недостаточно работала? Кто-то всегда работал больше меня. Они заслужили стоять там. А я — нет, — Трусова смотрит Марку прям в глаза, говорит спокойно, но вот-вот сорвётся. Её голос звучит так, словно даже говорить сил нет. Она снова утыкается в него носом.       Вот тот момент, когда парень не знает, что сказать. Саша может поставить в тупик кого-угодно. Смотря на девушку, хочется только плакать. Кто сломал эту маленькую рыжеволосую девочку? Ответ один. Родители, которым всё время недостаточно. — Сашенька, — Марк не успевает договорить. — Не называй меня так! — Не говори так, пожалуйста. Больше никогда. Потому что ты такая сильная. Ты даже не представляешь, — на его глазах тоже выступают слезы, но Марк их быстро вытирает, — пойдёшь успокоиться? — Не пойду. Хочу с тобой, — Кондратюк не совсем понимает, что значит это «с тобой», но отводит Сашу в какой-то дальний угол. Продолжает обнимать её. Вытирает последние слёзы тыльной стороной ладони. Смотрит глубоко в глаза, говоря одним своим взглядом: «всё будет хорошо». И Саше хочется верить в это.