мало тебя

      Следующий день наступает почти так же быстро, как прошла короткая программа. Выйдя утром на тренировку, Саша замечает, что Тутберидзе не особо рада поведению девушки. Но вспомните вчерашнюю Трусову. Она почти клялась себе же, что вот-вот навсегда уйдёт из спорта. Желание бросить лёд подутихло, но эмоции от вчерашнего проката нет.       Рыжая окидывает взглядом людей на катке, пока разминает ноги. Замечает знакомую головушку, снимает защиту и сразу мчится к ней.

***

— Кстати, музыка отвратительная. Ни чем не помогла, — Саша уже вроде успокоилась, но так же продолжала стоять в объятиях Марка. — Ну прости. В следующий раз обязательно добавлю какого-нибудь репа. Тебя это точно должно успокоить перед прокатом, — Кондратюка, кажется задело это замечание, но он лишь смеётся. — Меня, наверное, выгонят за такие выходки, — рыжая коротко улыбается. — Не выгонят, куда они без тебя денутся? — он выдерживает долгую паузу, — Саш, мне кажется, тебе пора в номер. — Точно выгонят, — заканчивает свою мысль та, и отходит от парня, — спасибо, — тихо шепчет. — Беги отдыхай, чтобы завтра сиять в золоте, поняла? — Поняла-поняла.

***

      В голове всплывают картинки вчерашнего вечера. Его лицо во тьме, ярко светящиеся глаза, тёплые руки, мягкое тело и тихий голос. Всё это вспоминается как одно слово — спокойствие. — Ооо, Сашка пришла. Привет, — Марк улыбается, замечая явно настроенную на победу девушку. — Привет. Давно тренируетесь? Я проспала, — она тихо смеётся. — Ты поаккуратней с этим, а то правда выгонят. Да уже минут двадцать. — Нормально. Я поехала прыгать, — рыжая замолкает, будто хочет ещё что-то сказать. — Ты чего? — Ты же будешь как вчера смотреть? — Саша улыбается, закусывая не до конца зажившую губу. — Буду конечно, — Марк гладит Трусову по плечу. — Тогда до вчера.       Девушка быстро отдаляется. Уже хочет начать распрыгиваться, как слышит самую ужасную сейчас фразу: — Трусова, подъедь сюда, — Этери Георгиевна явно не хочет сказать ничего хорошего.       Саша понуро идёт к преподавательнице. За её спиной слышится музыка и голоса. Лицо Тутберидзе кажется каменным, а глаза — как два ледяных осколка. Это страшно. Она по-прежнему неестественно неподвижна, но её взгляд пугает рыжую. Саша подъезжает, хитро улыбаясь, заведомо зная, что за разговор её ожидает. — Вот ты скажи мне, ты зачем пришла? — грубо, но привычно для Саши. Ей уже приходилось отвечать на этот вопрос, поэтому ни одна мышца её лица не содрогнулась от таких слов. — Готовиться к сегодняшней произвольной программе, — Трусова ковыряет коньком ямку во льду. — Так какого ты тогда за Марком хвостиком шатаешься?! Вчера мало было? Ещё и проспала! Какая тебе медаль, если ты вместо того, чтобы прийти и работать думаешь о мальчиках?! — Вы правы, я не спорю. Но Марк всего лишь помогает мне. — Меня это не интересует. Ты должна была прийти сюда и начать работать. Поняла? — Саша еле заметно кивает, и продолжает смотреть в пол (лёд). — Давай, поехала.       Больше её не покидали слова учителя. Не может быть такого, что Марк мешает. Но ведь никто такой фразы и не говорил? А если Саша и правда думает не о том? Что же тогда делать? Не переставать же общаться с ним? Это как минимум — невозможно, как максимум — неприятно. И она принимает привычное для себя решение — оставить всё как есть, только работать, больше работать.       Всё происходит по вчерашней схеме, только легче. Сейчас третья, это уже плохо. Будто сдалась, отпустила и смирилась. Будто знает — лучше не сможет. Но Марку, который смотрит на неё сквозь экран кажется иначе. Он думает, что сегодня всё обязательно получится. Глупо откидывает мысли о том, что если в короткой ты третий, уже не сможешь быть в сумме первым. Надеется, что это будет единственный такой случай.       Я не буду испытывать ваши нервы, и скажу лишь, что сорваны два прыжка из пяти. Не первая, но и не третья. Словно в шаге от победы и в двух от проигрыша. Хотя, Саша думает, что уже проиграла. Она не слушает замечания тренера, даже не плачет. Просто молчит. Смотрит баллы в Kiss & Cry'е; коротко кивнув, уходит ожидать награждения, и не идёт к Марку. А он ищет её везде. Будто знает, как нужен сейчас. Не находит. Теперь только два варианта: либо смирилась с результатом и всё хорошо, либо сейчас случится что-то очень страшное. Затишье перед бурей всегда пугает. А может она тоже ищет его? Не ищет, Марк, не надейся.       Забирается на пьедестал с омерзительной цифрой «2». Самая ужасная цифра по мнению Саши. Не любила она получать её в школе, а тут на тебе ещё и на соревнованиях. Смотрит на девочку выше, что наверняка, заслужила стоять там. Глазами ищет хоть кого-то, на кого можно смотреть неотрывно. Находит. Марк. Вспоминаются его вчерашние слова, в которые Трусова так по детски поверила.       «Не будь такой наивной» — думает она. Думает, когда на неё надевают медаль, что больно будто душит девушку. Думает, когда звучит гимн. Думает, когда фотографируется, изображая радость. Думает, когда наконец уходит со льда. Слишком много думает. — Саша! — до боли знакомый голос где-то сзади. Останавливаться ли? Решает не быть сволочью. Друзья же всё-таки. — Что, Марк? — когда Саша чем-то недовольна, она всегда чётко выделяет его имя. — Когда переоденешься, поедем ко мне. — Марк, ты дурак? Мне нельзя ни по каким гостям, тем более по мальчикам, — Саша замечает камеры вокруг себя, и хочется сломать их все, кинуть на лёд, чтобы вдребезги разбились. — Прости сейчас за правду, но что тебе больше хочется: приехать домой и выслушать какая ты плохая, потому что откатала на второе место, хотя второе это тоже хорошо, проплакать весь вечер и лечь спать; или поехать ко мне, придумав какую-нибудь отмазку, повеселиться и побыть со мной? Я же знаю, чего ты хочешь, — Марк снова берет её за плечо, нежно поглаживая. Плевать на камеры и что будет завтра с заголовками новостей, их это не интересует. — Марк, я много чего хочу, но меньше всего — приехать после тебя и получить ещё больше за то что наврала, и за то что с мальчиками шляюсь, и за то что проиграла. — Ты не проиграла.., — неуспевает закончить мысль тот. — Не важно, Марк. — Ты же в любом случае получишь, так что решай сама.       Саша замолкает. Больно прикусывает губу — уже привычка. И уходит в раздевалку. Кондратюк знает, что это значит. Она подумает.