мало тебя

Утро неприятно серое. И не важно, что погода одаривает город лучами солнца. Даже рядом лежащий Марк уже не спасает настроение. Сегодня предстоит тяжёлый день и неприятные разговоры. Саша тихо, и как ей кажется совсем бессовестно вышагивает в ванную, чтобы умыться. Быстро возвращается, убедившись, что выглядит более-менее как человек. Слабо дёргает Марка за плечо и он просыпается от этих действий настолько быстро, будто и не спал. — Прости, что разбудила, я хотела попрощаться, — Трусова вяло потерла глаза. — Сколько время хоть? — голос Марка был слишком низкий, словно только что в комнате прогремела гроза. — Часов шесть, наверное. Я по привычке всегда так просыпаюсь. — Слушай, я вчера совсем забыл, ты же не ела ничего. Чего молчала-то? — Да я не голодна. Вроде, — та смущённо отвела глаза. — Я в душ схожу, хорошо? Потом покушаем и пойдёшь. По-другому я не отпущу тебя. — Марк, — Саша устремляет на него убийственный взгляд. — Весь дом в твоём распоряжении, делай что хочешь, хоть на голове стой, — игнорируя слова девушки, тот поднялся с кровати и захватив пару вещей из маленького шкафа отправился в ванную. Уже там он немного истерично посмеялся, увидев себя в зеркало. Шея буквально горела багровыми пятнами. Марк включил ледяную воду и умылся. Неприятная дрожь пробежала по телу, но заставила проснуться. Кондратюк снова рассмотрел себя. Медленно провёл кончиками пальцев по немного больному месту и расплылся в улыбке. Он был уверен, что ближайшие дни, это — единственное что будет напоминать ему о том, что Саша рядом. Теперь было интересно увидеть, как выглядит его творчество на шее Трусовой. В то время Саша решила не бездельничать в комнате. Раз сказали делать что хочет, значит сделает что-то полезное. Приготовить завтрак на двоих — самое романтичное, что пришло в её рыжую голову. У Марка в доме большая кухня, на которой готовить — одно удовольствие. Девушка умоляюще надеялась, что сегодня трапеза получится лучше, чем обычно (Саша не совсем умела готовить). Холодильник почти ломился от еды, поэтому выбор, что приготовить предстоял непростой. Первыми в глаза бросились куриные яйца, но это как-то обыденно для Александры. Саша не любит типичность. В ящике лежало много овощей и фруктов. Проверив, есть ли у Кондратюка в доме блендер, она достала клубничный йогурт, бананы и малину. Смузи на завтрак — это конечно прекрасно, но жаль, что недостаточно, чтобы удовлетворить двухдневный голод. Поэтому, Саша пожарила тосты, расплавила на них сыр, положила листочек салата и колбаску сверху. Четыре бутерброда были готовы. Вкуснейший напиток Саша поставила рядом, и поторопилась вымыть всю посуду до прихода Марка. К счастью, успела. Он вернулся как раз в тот момент, когда та раскладывала приборы. — Ничего себе, — единственное, что смог выпалить Марк. — Я надеюсь, не взяла ничего лишнего? Ты сказал, можно делать что хочу, — девушка еле заметно улыбнулась и прижалась близко к парню. — Ничего лишнего. Можешь чувствовать себя хозяйкой в моём доме, — кажется, Марк замечтался и совсем забыл, что пока что это не его дом. Он опустился к губам Саши и одарил их мягким прикосновением, а затем мятным дыханием. — Уже можно садиться? Всё выглядит так вкусно. — Можно, — настроение девушки заметно улучшилось. Юноша, наверное, хотел съесть быстрее Сашу взглядом, чем завтрак ртом. Он рассматривал шею девушки долго и внимательно. Вчера в полумраке Марк и не заметил, что умеет так. Над её футболкой, почти у самых ключиц гордо покоились несколько алых засосов. И юноше не верилось, что это его работа. — Зачем тебе лишние улики? — Марк указал на свою шею, довольно улыбнувшись. Саша заразительно рассмеялась. — Чтобы оставить на себе воспоминания о тебе. И мне плевать, если я случайно засвечу их. Я буду стараться бережно хранить их только для себя под кофтой, чтобы вечерами рассматривать в зеркало и вспоминать лучшую ночь в своей жизни, — Трусова говорила таким детским языком, что в голове Марка происходило нечто непонятное. Наверное, то что происходит в головах детских психологов. Вот ему тоже хотелось мягко объяснить, что это как-то глупо. Хотя он сам же только что в ванной рассматривал пятна так, словно это высшее искусство. Сам же себе пообещал хранить их для себя. И Марк тоже засмеялся, чуть не подавившись крошками хлеба. — Слава Богу, ты додумалась до этого не летом. Было бы забавно смотреть, как ты в жару пытаешься скрыть что-то сокровенное под толстенной кофтой. Кстати, если, хочешь, можешь забрать какое-нибудь моё худи, — Марк довольный собой улыбнулся. Глаза Саши засветились от этих слов, так сильно, будто прямо сейчас начнут пускать фейерверки. И парень в очередной раз убедился в том, что эта рыжая — совсем ещё дитё. — Правда? — видеть её такой — одно удовольствие. С искренней улыбкой и горящими глазами. — Боже, Саша, ради этой улыбки забирай хоть весь мой шкаф, — девушка снова весело рассмеялась. И ушки её немного покраснели от смущения. Спустя четырнадцать минут уговаривания Сашу не мыть посуду, она сдалась. Марку только приятна эта победа. Они отправились в комнату парня, чтобы подобрать что-то для девушки. И ей показалось, что тот скупил все магазины с кофтами в этом городе. Потому что у него были худи всех оттенков и видов, с разными принтами и без них. Она ещё раз смущённо спросила: — Я правда могу взять любую? На что получила поцелуй в лоб и ответ: — Сашунь, правда. Трусова молча пальцем указала на кофейного цвета вещь без надписей и принтов. Она тут же желала примерить её, поэтому без всякого страха, только со смущением сняла футболку. Марк натянул на спортивный топ кофту и снова довольно улыбнулся. Почти по размеру. Неудивительно, ведь у них с девушкой не было большой разницы в росте или телосложении. Оба два худых скелета. Зато в меру мускулистые. Но это не столь важно, как то что предстоит Саше уже через полчаса. Разговор с родителями.