Mon amour inconditionnel/Моя безусловная любовь

1 июня 2023 года, четверг Больница святого Мунго, родильные палаты — Гермиона, прошу тебя, дыши, — взволнованная Джинни склонилась к мертвенно - бледной Гермионе, снимая мокрые локоны с лица. — Колдомедик сказала, что с ребёнком всё хорошо, он абсолютно здоров. Такой красивый мальчик, у него очень светлые волосы и очаровательные щёчки. Его забрали, чтоб помыть и измерить, так что не волнуйся. — Джинни, — прошептала она, — если я умру, скажи назвать его Маркус. — Хорошо, я всё сделаю, но ты не умрёшь, прекрати говорить чушь, — оборвала её Джинни, чувствуя мелкую дрожь во всём теле после её слов. — Миссис Поттер, я вынуждена попросить Вас выйти, — резко сказала колмомедик, влетая в палату с какими - то громыхающими приборами. — Мисс Грейнджер теряет кровь, у неё нет сил на разговоры, — она вытолкнула её из палаты. Джинни остановилась в коридоре больницы святого Мунго. Если немного раньше у неё были сомнения, то теперь, увидев состояние Гермионы, после продолжительных тяжёлых родов и количества потерянной крови, слишком большого количества, чтоб считать его нормальным, она отбросила их, не задумываясь. — Он должен быть здесь, Гермиона, прости, он имеет право знать, — тихо проговорила Джинни и выпустила серебристого Патронуса. Счёт шел на минуты, но она была уверена, что ждёт не напрасно.

***

Малфой появился через минут пять максимум прямо посреди коридора. Он был в классическом чёрном костюме и белой рубашке, но вид имел весьма всколоченный. — Ты выглядишь так, будто за тобой бежит свора собак, — прокомментировала Джинни, оглядывая Малфоя с ног до головы. — Где она? — его лицо было едва ли не таким же бледным, как у Гермионы. — Я аппарировал из деловой встречи прямо в свой дом, чтоб взять важную вещь немедля, а потом в больницу в течении пары минут, так что плохо соображаю. Я успел? Она жива? — В палате, — объяснила Джинни, быстро подбегая к нему. — Ребёнок в порядке, это мальчик, он полностью здоров. Она отказывалась говорить что - то тебе, о беременности рассказала, когда ей стало тяжело исполнять рабочие обязанности и нужно было проверить состояние здоровья ребёнка, она совсем не заботилась о себе, работая в прежнем сумасшедшем режиме, непозволительном для беременных. Чтоб никто ничего не знал, мы накладывали маскирующие чары на живот всё время. Она упрямо говорила, что сама во всём виновата и что сбежала от тебя в ту ночь, так что не хочет втягивать тебя во всё это. — Да, я проснулся утром один и вместо неё рядом, увидел маленькую записку на столе: «Прости, я сделала большую ошибку, нам не стоит видеться», — процедил он сквозь зубы. — Весьма отважно и по - гриффиндорски. Я бы отправил её на Слизерин после такого. — Она потеряла много крови, — Джинни едва не плакала, сообщив это Малфою. — Ты знаешь, что можно сделать? — То же случилось с моей матерью и умершей женой при родах, моя мать оставила мне кое - что, что может спасти её. Мать узнала, что на Малфоев наложено какое - то древнее фамильное проклятье — у нас рождаются только мальчики, но чаще всего мать умирает при родах от потери крови. Особенно сильное кровотечение случается, когда и мать, и отец являются сильными волшебниками, тогда ребёнок становится симбиозом этих энергий и вытягивает все жизненные соки из матери, едва не убивая её, — быстро сказал Малфой и, кивнув Джинни, рывком открыл двери палаты, не мешкая. — Вы кто? Вам нельзя сюда! — возмущенно воскликнула колдомедик из палаты. — Я — отец ребёнка, возьмите это зелье, оно должно помочь, — сказал он тоном, достойным Люциуса, не терпящего возражений. Она проверила зелье заклинанием и пораженно кивнула Малфою. Это то, что надо было, фамильное древнее зелье, не было никаких сомнений. — Ваш ребёнок забрал все её силы, он обладает огромным магическим потенциалом уже сейчас, видимо, комбинация Ваших магий создала такое сильное магическое поле вокруг него и забрало столько крови у матери, — быстро объясняла колдомедик, копошась над Гермионой. — Думаю, это сильное фамильное проклятье и я впервые сталкиваюсь с такой тёмной магией. Она чудом выжила. — Драко? Это ты? — спросил слабый голос Гермионы внезапно. Он быстро наклонился над ней, целуя во влажный от пота лоб и дотрагиваясь до утонченной руки: — Да, mon cheri, и я больше никогда тебя не оставлю, mon amour inconditionnel. — А теперь я попрошу Вас замолчать, — прошипела колдомедик, оттесняя его в сторону и давая Гермионе зелье, принесенное Малфоя.