УСТЗЛ

Одинокий скучный вечер. Уилбур молчаливо сидел на кухне за столом, глядя на портрет своей умершей совсем недавно жены. Женщина там улыбалась, держа на руках маленький комочек счастья, чудесную девочку-лису, которой было три месяца от роду. Малышка тоже смеялась, глядя прямо в камеру. Этой фотографии было лет девять, а может и десять, но все же она грела каждый раз сердце Уилбура, когда он смотрел на неё... Раньше грела. Сейчас же она вызывала сильные болезненные ощущения и ничего хорошего явно от нее не шло. Поэтому Уил медленно положил её лицевой стороной вниз, а сам взял сигарету, делая несколько затяжек. Сейчас мужчина хотел отвлечься от лишних мыслей. Но нет. Ему не выйдет этого сделать: В голову лезет куча мыслей, не дают покоя, сводят с ума. Как же тяжело. Очень тяжело... Невыносимый груз на его груди и сердце. Кажется, что сейчас Уил заплачет, но он держался из последних сил, что у него были. — «Нельзя... — думал он. — В конце концов, я мужчина и должен держаться достойно.» Однако легче от сдерживания своих эмоций не стало. Потому тот решил, что лучше всего будет немного разбавить свои чувства в алкоголе. Сут встал с дивана и, не спеша, потянулся к шкафу, где он взял припрятанную в самом верху бутылку и бокал вина. Поставив последний предмет на стол, тот налил себе вкусной пьянящей жидкости, тяжело вздыхая. Наконец он выпивает и садится обратно, продолжая свои глубокие размышления. И в какой-то момент он дошёл до очень и очень "интересных" мыслей, о которых лучше бы он забыл поскорее... —«Я... Все-таки попробую. Просто попробую. Должно ведь меня это успокоить хоть немного? Я не справляюсь... Это мой единственный шанс.» Вот оно. Вот начало финала. Это было концом для него, но Уилбур не хотел думать о последствиях. Ему было плевать на то, кем он станет и сколько горьких слёз прольёт его дочь из-за чужих действий, просто потому что она родилась в этой семье. Её вины здесь нет, она лишь несчастный ребенок, но горе тем детям, чьи родители глупы и бездушны. И вот, "герой" нашего рассказа уходит в коридор за курткой и ботинками. Одевается, уходит на улицу. С улицы он попадает в подвал, и уже там он находит то, что ему было нужно, а это пара грамм вещества. Он идёт обратно домой, но уже на этот раз торопится, но это ясное дело, он связался с тем, с чем лучше бы он никогда не связывал свою жизнь... Немного приготовлений и Уил может идти и сделать то, о чем он будет страшно жалеть всю жизнь, если то, что будет далее, вообще можно назвать жизнью, а не существованием или мучением, таким продолжительным и таким безнадежно бессмысленным. Но Уилбур не волнуется по этому поводу. Он лишь усаживается поудобнее и принимает дозу. Теперь остаётся ждать. Не так уже и долго, но все же ждать придётся, пока всё подействует. И раз уж время это некуда было больше потратить, Сут со вздохом начал оглядывать кухню в сотый раз, пытаясь зацепиться взглядом за что-то интересное. И снова на глаза попалось фото. Мужчина поднимает фото и смотрит на него внимательно. Снова эти безмятежные глаза, эти улыбки на лицах. Его недавно умершая жена, его дочь, он сам. Рыдать хочется. Кричать. Кричать так, чтобы тебя услышал каждый. Он пытался не дать волю своим чувствам сейчас, а думать сугубо своей головой, хотя уже явно было поздно думать, да и, по всей видимости, нечем. — «Блять! Какой же я мудак... Фан будет меня проклинать! Но я уже принял дозу... Назад ничего не вернуть... Что же я творю?» Уил начинает злиться на себя. Из-за своих чувств, тот все же теряет контроль и с силой бросает такую важную для его души вещицу. Тонкое стёклышко с шумом разлетается на тысячи осколков, сталкиваясь с полом. Вот и душа этого человека сейчас тоже разлеталась на кусочки, разрывалась и просто умирала. И не было нигде ей облегчения. Она лежала где-то на дне, как та рамка, ожидая, что кто-то её согреет и даст вторую жизнь, но вряд-ли ли это уже когда-нибудь произойдет. Какое разочарование. Уил сложил руки на стол, а сверху голову. В таком положении он стал дожидаться момента, когда вещество, наконец, заработает как следует. Вот и трип. Яркие, красочные картинки появляются и сияют перед глазами несчастного. В этом мире совсем не больно и так легко... Все камни на груди будто исчезают или превращаются в пух. Разноцветные узоры заставляют Уила расплываться в улыбке, а и без того нетрезвое, размытое сознание теперь совсем погружено во тьму. Ему казалось, что всё, что он делает сейчас, идёт ему на благо, ведь в реальности одни проблемы, которые нужно решать, а он никогда не любил решать проблемы и думать о последствиях. Он трус и бежит от проблем, это видно. Его собственный голос в голове, кажется, совсем сошел с ума и диктовал Уилбуру довольно бредовые мысли, заводя всё куда-то в неизвестную даль. Чьи-то нежные руки гладили его по голове и плечам, успокаивая... Всё плыло, плыло и переливалось в радужных цветах. Кажется, что не могло быть ничего лучше, но увы, это лишь иллюзия. Сейчас тело человека жутко тряслось и готово было освободить все то, что он поглотил не так давно, хотя, скорее всего, такого не произойдет. Восемь часов. Именно столько ему понадобилось, чтобы наркотик перестал действовать. И вот, Уил проснулся все в том же пустом доме, но с полной головой от мыслей. И это было вполне логичным, учитывая то, что вчера он, набухавшись, принял наркоту. — «Мне не поплохело? — Рассуждал тот. — Странно.» Но следовало ему уже расслабиться, что всё позади, то к горлу подступил ком неприятных ощущений и, таким образом, был ознаменован старт гонки между Уилом и его желанием блевануть прямо сейчас. И Сут не собирался проигрывать, поэтому прямо сейчас погнал скорее в ванную, где уже и высвободил свой желудок полностью, закашливаясь. Блять. А что ещё стоило ожидать? Разумеется это бы произошло, рано или поздно. Между тем Уил, умывшись и приведя себя в порядок, пошёл в свою комнату и присел на кровать, все ещё оставаясь витать где-то в облаках. Ему было не понятно, что делать дальше. Мужчина не понимал, зачем же он делает все хуже, но, кажется, уже слишком поздно. По крайней мере, так думал музыкант. А вот было ли всё потеряно на данном этапе — вопрос тяжёлый. По крайней мере, он явно не создан для только что проснувшегося начинающего наркомана... Но нужно вставать. И Бур встал, пошёл и сделал себе свой утренний кофе, пока за окном даже не выглянули первые лучи. Руки содрогаются и тянутся обнять себя, но Уил отдергивает их и начинает медленно пить напиток. Холодно. И всё ещё одиноко. В такие моменты обычно его спасал хороший разговор с его братьями. Они всегда понимали Уилбура, всегда его поддерживали, всегда были рядом. Так что и сейчас мужчина хотел попросить помощи ни у кого другого, кроме как у них. В конце концов, вместе с ними он и продавал наркотики, хотя сам обещал не пробовать... Но, наверное, хотя бы Томми должен понять, так ведь? Так что, наверное, лучше бы пойти к нему... Допил кофе, собрался, пошел к Томми. На улице завывает ветер. Падает с неба белый порошок замороженной воды, называемый снегом. Пусто и совсем не хочется быть здесь. Но Уилу нравилось. Он находил что-то особенное в этом. Он ловил момент, в котором находится прямо сейчас. И вот, в груди что-то сжалось так, что дало Суту ощутить себя живым. Но было не больно. Наоборот, хотелось вернуться домой и исправить свои чёртовы ошибки... Но слышится треск снега позади, а после чьё-то дыхание прямо на ухо. Уил широко распахивает глаза и оглядывается: никого вокруг. Только лишь темнота и мороз. Тогда он возвращается в обратное положение и медленно, с долей неуверенности, продолжает идти. А затем... Он слышит смех. Смех, что становится громче с каждой секундной. И он идёт из ниоткуда, звучит громче сирены, взрыва ядерной боеголовки, чем что-либо, что слышал Уил. Страшно. Сердце сжимается. Хочется бежать, но Уил не знает, куда. С трудом удается сдавливать свои губы так, чтобы не закричать. И тем не менее, это нечто не успокоилось. Оно лишь прекратило смеяться и, вместо этого, с долей ненависти в голосе, сказало: — Зачем ты живёшь, Уилбур? Ты убиваешь себя и тех, кто тебе дорог.