Итама

Итама — прирожденный ирьенин. Зеленые блики в глазах, что огоньки неупокоенных душ по болоту пляшут. Итама — в этом искусстве даже Хашираму за пояс затыкает и плевать ей, что старший брат сильней. Только поэтому Буцума не отправляет ее на миссии — Старейшины за нее глотку порвут, и не посмотрят, что Глава в Клане — Царь и чуть ли не Божий помазанник. Клан доволен: Наследник пробудил легендарный мокутон, впервые за многие поколения, Химе — сокровище госпиталя, практически панацея от смерти, второй наследник гениален и владеет суйтоном, как дышит. Сенджу процветают, вызывая скрежет вражеских зубов. Старейшины говорят, ещё немного, и Клан станет непобедим. Говорят, что дети Буцумы положат конец войне, сотрут с лица земли ненавистных Учих. Буцума довольно кивает. По другому и быть не может. Итама улыбается. Ее братья хотят Мира. Дети, что даже не знают истинное значение этого слова, готовы сражаться за него. Каждый по своему. Хаширама, предлагая мир в открытую, готовый притвориться, что не замечает известной всем Сенджу черноты глаз друга. Создавая мечту и идя к ней, несмотря ни на что. Тобирама, верной опорой брата. Безмолвием там, где он кричит, острыми глазами там, где не видит. Набросками планов и чертежей, что хранятся в тайнике. Ее Каварама, ее спящий в земле братик, тоже заслуживал мира. Они все, все дети этой чертовой войны заслужили его. Итама улыбается. Пусть ее братья сражаются на передовой, пусть прорубают путь сквозь тьму к свету. Она пойдет следом, как кошка на мягких лапах и приглядит за их спинами. В болоте ее радужки вязнут зеленые отсветы ирьендзюцу, будто трясина поглощает заблудшие души. Старейшина благодарно улыбается за помощь с замучившим артритом. Итаме не сложно. Итаме в радость помочь семье. А ещё у нее самый вкусный чай. Но он только для больных, и то не всех. Братьям она не дает ни капли. Тора и не просит. И Хашираме приказывает отстать от сестры. Тора понимает ее лучше всех. Это Хаширама яркий и солнечный, а у них обоих клыки звериные и шкура с тенью сливается. Только брат — волк, что бы там не шептали о подлости. А Итаме ближе змеиная кожа, да яд. Итама улыбается и заботливо подливает уставшему Главе Клана так полюбившийся ему чай. На Торе ещё не зажила рассеченная спина, и лечить его запретили. В наказание. Итама улыбается прямо в лицо Буцуме. И считает дни до совершеннолетия Хаширамы. В глазах недвижимость трясины из которой вот вот выползут исчадия Тартара.