You've got the devil in your eyes

Всю ночь я плохо сплю и встаю очень рано, чтобы уйти до того, как проснется Кирилл. На работе я не могу ни на чем сконцентрироваться, все мои мысли крутятся вокруг вчерашних событий. Ближе к вечеру я сдаюсь. Мне не разобраться с этим самой. Пишу Кириллу, что иду за покупками, сама еду к Милане без предупреждения. Она открывает дверь не сразу. Я уже начала думать, что ее нет дома. – Криси? – удивление на ее лице тут же сменяется радостью. – Привет! – она делает шаг вперед и пытается меня обнять, но я выставляю руки вперед, толкаю его внутрь и захлопываю за собой дверь. – Привет. – Что-то случилось? – она хмурит брови. – Нет, просто пришла проведать. Узнать, хорошо ли спишь по ночам, – я скрещиваю руки на груди и опираюсь спиной о дверь. На ее лице промелькает тень страха. – Не волнуйся, он знает, что я здесь, – вру я. – Уходи, – она отворачивается и идет в гостиную. Я иду за ней. – Зачем ты это сделала? Он угрожал тебе? Мила смеется. – Миром правят деньги, а я верчусь, как могу, – она открывает шкаф и начинает складывать туда вещи из сушилки. – Значит, ты продала меня? На что ты еще готова ради денег? – я захлопываю дверцу шкафа. – Ой, кто бы говорил, – она обводит меня высокомерным взглядом. – Забыла, зачем с ним связалась? – А благодаря чьим советам я с ним связалась? Кто лил мне в уши дерьмо про то, как мне с ним будет хорошо? – Я говорила тебе то, что он просил говорить. – Что еще ты сделала? – я выдергиваю из ее рук платье, пытаясь обратить на себя ее внимание. Она немного колеблется. – Мы познакомились в клубе. Он много спрашивал о тебе, просил рассказать все: где живешь, с кем общаешься, как проводишь время, какие планы строишь на жизнь. Он много заплатил и просил молчать, что я и делала. Затем, когда вы начали общаться, мне надо было подтолкнуть тебя на правильный путь, дать дельный совет. И еще рассказывать ему все, что ты о нем говоришь. – А когда он силой увел меня отсюда, таская за волосы, тебе тоже было плевать? Боже мой, ответ же очевиден. Что я еще здесь делаю? – Не буду же я кусать руку, которая меня кормит, – отвечает она как ни в чем не бывало. – А то, что было со мной дальше, тебя никак не волновало? – Видела я тебя живую и здоровую, в роскошном платье, с золотыми украшениями, – говорит она с нескрываемой завистью, отчего я сержусь еще больше. – Ты хоть знаешь, чего это все стоит?! – я расстегиваю пуговицы на блузке, обнажая бледную кожу, покрытую свежими синяками. Мила рассматривает меня пару секунд, затем смотрит мне в глаза надменным взглядом. – Тоже мне, удивила. Думаешь, меня никогда не били? Скажи спасибо, что тебе за это платят. – Если у тебя жизнь не сложилась, то это еще не значит, что у тебя есть право портить ее другим, – я собираюсь уходить, но останавливаюсь у двери. – Ах да, чуть не забыла, – копаюсь в сумке и вытаскиваю несколько купюр. – Это за информацию, – бросаю деньги ей в лицо. – Видимо, быть шлюхой у тебя в крови, – выбегаю в подъезд и громко хлопаю дверью. Внутри все кипит от злости. Каждый раз, когда я думаю, что хуже уже некуда, тут же убеждаюсь в обратном. Не осталось никого, кому можно доверять. Домой я возвращаюсь все в том же ужасном настроении. Кирилл сидит в своем кабинете, я даже не захожу к нему. – Может, хотя бы поздороваешься? – доносится до меня его голос. Я останавливаюсь в дверях и улыбаюсь самой неискренней улыбкой. – Привет, Кирилл. Обычно я целовала его при встрече, но боюсь, если сейчас я подойду к нему, то сделаю какую-нибудь глупость. Например, воткну ручку ему в руку. – Привет, Крис. Проходи. Он сидит за ноутбуком в своих рабочих очках, в которых похож на Кларка Кента. Я говорила ему об этом пару раз, на что он отвечал, что понятия не имеет, о ком я говорю. Вот она разница поколений. Я захожу и падаю на кожаное кресло. – Думаю, нет смысла скрывать то, что произошло, – он снимает очки и опирается подбородком на сложенные домиком пальцы. – Милана мне позвонила и все рассказала. – Хорошая работа. Надеюсь, ты хорошо ей платишь, – я смотрю на него с презрением. – Ты такая злая. Это что-то новое для меня. На кого ты злишься: на меня или на свою подругу? – Как оказалось, у меня нет друзей. – Правильно будет злиться на себя, потому что это ты сама позволила обвести себя вокруг пальца. – Теперь даже не скрываешь, что манипулируешь мной? – Ну началось, – он закатывает глаза. – Каждый раз одно и то же. Мне надоедо слушать твои нытье и жалобы. Может лучше поговорим о будущем? От его слов я только сильнее начинаю злиться. Да какая злость, я просто в ярости. Я подхожу к столу и упираюсь к нему руками. – Какое будущее, Кир? – я почти кричу на него. Обстановка накаляется. Это точно плохо закончится. Я еще не повышала на него голос, но и он не доводил меня до такого состояния. – Такое, в котором ты больше не копаешься в моем телефоне. Я беру со стола его телефон бросаю в стеклянную статую позади себя. Как же меня раздражали эти экспонаты, которыми был расставлен этот кабинет. Телефон попадает в цель и статуя разбивается с громким треском. – Больше негде копаться. – Кристина, не перегибай, – грозным голосом предупреждает Кирилл. – А то что? Ударишь меня? Давай, ты делал это уже десятки раз, – я наклоняюсь еще ближе к нему. – Ты не заставить меня ни любить, ни уважать тебя. Кирилл встает с кресла. Теперь наши лица находятся на одном уровне. Его ноздри раздуваются, челюсти сжимаются, на виске показываются вены. Он вот-вот сорвется. – Ты совсем не ценишь то, что имеешь. – Да к черту все это! Даже перспектива жить на улице лучше, чем быть здесь с тобой! Кирилл замахивается на мое лицо, но я выпрямляюсь, и его кулак ударяет меня в грудь. Я отлетаю назад и падаю на осколки стекла правым боком, больно ударившись головой. Плечо и бедро пронзает резкая боль. Я упираюсь левой рукой на пол и немного приподнимаюсь, пытаясь перевернуться на другой бок туда, где было чисто, но в ладонь врезается большой кусок стекла. Я с новой силой падаю обратно, отчего осколки вонзаются в кожу через тонкую ткань платья еще глубже. – Ай, блять, – медленно переворачиваюсь на спину, которая тут же начинает саднить от новых ран. Я смотрю на ладонь, по которой течет тонкая струйка теплой темной крови. Кирилл дергается с места и быстрыми шагами идет ко мне и присаживается рядом. – Прости меня, – его испуганный взгляд рассеянно изучает мое тело. Он берет мою левую руку и вытаскивает осколок из ладони. – Мне так жаль. Я выдергиваю руку. Он еще какое-то время смотрит на меня встревоженным видом, затем помогает мне сесть и начинает вытаскивать кусочки стекла. Я молча за ним наблюдаю. Нежно розовая ткань платья запачкалась кровью. Чтобы не причинять еще больше боли, Кирилл не снимает его, а разрезает ножницами. Правая рука по всей длине покрылась царапинами, некоторые из которых кровоточили. Один осколок зашел достаточно глубоко в бедро. Наверно, останется шрам. Я размазываю кровь по всей ладони и хватаюсь ею за горло, грудь, живот и бедра, оставляя красные нечеткие следы ладони. – Это твои следы, – еле слышно говорю я. – Некоторые из них останутся навсегда. – Прости, – он целует меня в лоб и обнимает одной рукой за плечи, а вторую заводит за колени и поднимает меня. Кирилл приносит меня в ванную комнату и усаживает в ванну. Сняв с меня нижнее белье, он включает теплую воду, чтобы смыть с меня кровь. Почти два месяца назад он чуть не утопил меня. Теперь я снова оказалась здесь. Что будет через месяц или два? Я буду лежать здесь со сломанными ребрами? Сломанной шеей?! Как далеко он может зайти? Я понимаю, что сейчас все вышло случайно. Но и голову можно разбить случайно. Пора отключать режим автопилота, иначе он прикончит меня раньше времени. Я уже пыталась бежать. Может, у меня не получилось, потому что я была одна? У меня нет родных и друзей, зато у Кирилла есть недоброжелатели. Враг моего врага – мой друг, ведь так? Кит определенно может мне помочь. Но захочет ли? По нашим редким встречам и разговорам сложно судить, но, кажется, ему на меня не плевать. Господи, хоть бы ему не было на меня плевать! – Крис? – Мм? – О чем ты думаешь? Я поднимаю свой взгляд на Кирилла, который уже выключил воду и даже успел перевязать мне руку. Он все еще смотрит на меня с беспокойством. Неужели его мучает чувство вины? Быть такого не может. – Я хочу кушать. Он слабо улыбается. – Я закажу что-нибудь. Я киваю. Он достает полотенце, собираясь меня вытереть. – Я сама. Позаботься об ужине. – Хорошо, – он протягивает мне полотенце и уходит, а я продолжаю так и сидеть, уже в который раз повторяя про себя номер Никиты.