Пообещай мне

      Стоило Су выйти из комнаты, как Ниалл первым делом притянул Никки к себе. Он разрывался между желанием утешить её и тем, чтобы успокоить Су. Она была дорога ему ровно в той же степени, что Этан и Шимун. Он переживал за её благополучие, как моральное, так и финансовое, и радовался тому, что хотя бы она была достаточно благоразумной, чтобы обходить проблемы стороной. Су была спокойной и осмотрительной. Большую часть времени, но сейчас… сейчас он её вовсе не узнавал.       Ситуация была довольно непростой и неоднозначной, а ведь ему следовало бы решить её, учитывая все стороны конфликта и причиняя всем им как можно меньше вреда. Если бы он мог, он успокоил бы Су, утешил Никкаль и оставил бы всю ситуацию без объяснений, но Су требовались эти объяснения, а Никкаль — уверенность в том, что она не одна в этом, в этих попытках отстоять то хрупкое, что между ними формировалось.       — Она… Она же…       Ниалл быстро пришёл в себя от первого всхлипа Никкаль. Она почти никогда не заикалась и не путалась в словах, если только что-то настолько не выбивало её из колеи, как произошло сейчас… У Ниалла не было объяснения для неё почему так и за что.       — Ш-ш-ш…       Ниалл наклонил голову и прикоснулся губами к рыжей макушке девушки, желая иметь возможность забрать её боль, но не мог. Ровно как и повернуть время назад. Они не заперли дверь и забыли обо всём, а Су сказала то, что сказала. Все были хороши.       Ниалл не оправдывал Су, но и себя не защищал. Только если их оплошность была глупой, слова Су разбили Никки сердце, осколки которого резали при одном взгляде на подрагивающую от непролитых слёз девушку в его объятиях. Он не видел её такой с того самого дня, как они встретились, и не желал делать это впредь.       — Я же…       — Ш-ш-ш… Всё в порядке.       Никкаль вспомнила злое и разочарованное лицо Су, вспомнила слова, что та ей сказала. Никки не сомневалась, что Су не остановилась бы на этом, если бы Ниалл не выставил её за дверь. Может это было неправильно с его стороны, нечестно по отношению к Су, ведь она тоже была его подопечной, но Никкаль была благодарна ему за это решение: ещё немного, ещё слово или два от подруги и она рассыпалась бы.       Ничего не было в порядке.       Больше нет.       А будет ли?       — Ничего не в порядке.       — Всё хорошо.       Ниалл отстранил губы от её волос, провёл по ним носом и вдохнул исходивший от них приятный аромат лимонного дерева и лунной мяты. Его Никки: маленькая и невинная, ласковая и такая преданная. Она всегда была лучшей, не прилагая к этому никаких усилий. Ей и не нужно было — он любил её такой, какой она была.       Он обнял её и крепче прижал к себе, позволив тонким, хрупким, но цепким ручонкам обхватить его настолько, насколько у неё получалось. Ему нравилось ощущать какой нежной она могла бы быть, если бы хоть иногда останавливалась. Нравилось то, насколько идеально она умещалась в его объятиях, как её голова пряталась на его груди и как густые огненные волосы струились по её спине, что давало возможность перебирать пряди в то время, как он наслаждался растапливающим душу ощущением тепла.       Никкаль уже не плакала. Она сосредоточилась на близости Ниалла и на том, как ей стало жаль, что их прервали. Лучше было думать об этом, чем о тех гадостях, которые ей наговорила Су.       — Мы… мы ведь закончим?       — Никки…       Ниалл не знал, смеяться ему или пожурить её, но он любил именно такую Никки, какой она была: в чём-то несуразной, местами неуместной, но такой искренней и непосредственной, что он не мог не радоваться, что она обратила внимание на него, а не на…       Осознание причины поведения Су неожиданно стало настолько явным, что это выбило весь воздух из его лёгких. Её взгляд… Её слова… Поза Су, показывающая, что она испытывала сильную боль и хотела защититься, а не причинить кому-то вред… Он не понимал раньше почему, но сейчас… Сейчас ему стало всё понятно.       Никкаль была солнцем, которое согревало и освещало жизненный путь тем, кто давно потерял надежду. Как маяк для одичавших, потерянных душ, не нашедших для себя успокоения. Она даже не замечала, как своей одной улыбкой залечивала старые раны, делала жизнь ярче и красочнее, придавала ей смысл.       Ниалл не удивлялся тому, что кто-то ещё обратил внимание на этот свет, да только почувствовал странное сожаление, что Су пришлось испытать подобное разочарование… Никкаль не могла любить всех, и Ниалл не знал каких богов и высшие силы благодарить за эту встречу и за то, что она выбрала его.       Оставив лёгкий поцелуй у кончика её брови, Ниалл задумался над тем, как лучше было бы объяснить Никки, что именно послужило причиной тому, что наговорила Су, и почему не стоило злиться на неё ещё больше, чем прежде, но быстро понял, что это желание было глупым и неправильным. Он не имел права забирать это у Су. Это было её право сказать о подобном Никкаль и её право получить ту реакцию, которая должна была бы последовать за таким откровением.       — Всё будет, маленькая Никки, всё будет…       Ему хотелось дать ей всё, что он мог, но видя сейчас её такой растерянной и поникшей, он не мог решить, каким образом следовало бы её защитить, ведь боль причинил не посторонний, кого Ниалл без зазрений совести наказал бы. Это была Су, прошедшая с ней слишком много, и от этого удар и слова казались слишком тяжёлыми и болезненными.       Всё, что мог предложить Ниалл — свои объятия. И он укутал её в кокон из нежности, заботы и любви, которые испытывал. Пригладил густые волосы с трепетом, с которым смотрел на неё, и успокоил растревоженную душу мягким взглядом и обещаниями, которые он не сказал, но она ощущала их своей кожей, своим сердцем.       Жизнь никогда не будет такой, какой каждый хотел бы её видеть, в том числе и Су, а значит придётся мириться с тем, что они имели.       Ниалл не ожидал тёплой и даже воодушевлённой реакции от кого бы то ни было на их отношения с Никки, но та ссора, что разворачивалась у него перед глазами и должна была продолжиться, ведь они не могли оставить слова и претензии Су без внимания, давала ему ясно понять: так мог отреагировать каждый, и его маленькая хрупкая Никки не должна справляться в одиночку.       Это был их выбор, их чувства и их правда. Отстаивать эту любовь, эту связь им тоже следовало вместе.       Когда Никкаль перестала дрожать, а гнев самого Ниалла поутих, он мягко отстранил её и напомнил, что им следовало бы привести себя в порядок. Ему безумно нравилось то, какой она сейчас была, но он бы нагло соврал, если бы сказал, что мысль, что её такой видел кто-то ещё, его не беспокоила. Тем более если этот кто-то испытывал хотя бы наполовину такое же влечение к ней, как и он сам.       Прошло всего несколько минут, а Ниалл выглядел таким же строгим и собранным, как и всегда. Сейчас он был Ниаллом-ректором, Ниаллом-наставником. Более сдержанным и чем-то, может, жестоким и менее эмоциональным, дружелюбным. Никкаль любила его и такого, а если уж точнее, то и вовсе любого, но не могла спорить с тем, что такому ему возражать было крайне сложно.       Именно такой Ниалл должен был встретить Су, когда та вернулась, более сдержанная, но не смиренная, как он надеялся. Су не остывала так быстро и не забывала обиды по щелчку пальцев, а она как раз была обижена, только Никкаль никак не могла понять почему.       Всё дело в том, что Никки не рассказала ей о чувствах к Ниаллу и об их отношениях? Или было что-то ещё?       Да, они делились всем и обсуждали всё, вплоть до самых пустых мелочей, но разве она могла? Такое не говорят будничным тоном и как бы между делом, такое не сообщают в толпе или среди друзей. Никкаль сомневалась, что даже в уединении своей комнаты она смогла бы поведать ближайшей подруге о любви столь запретной и непривычной для всех. Она была одинока в том, что касалось чувств к Ниаллу. Никто не понял бы, никто не принял бы. Сначала Никки надеялась, что найдётся тот, кто не осудит, но реакция Су была более чем красноречивой…       Никки попыталась пригладить растрёпанные волосы, но сделать это за короткий промежуток времени было нереально, а долго тянуть с разговором они не могли. Су тоже это заметила и ещё с порога недовольно сжала губы. Она приготовилась вести разговор только с Никки, но первым начал Ниалл, вынудив тем самым обеих девушек принять тот факт, что эта непростая ситуация не будет решаться исключительно между ними.       Он вышел вперёд и специально стал так, словно слегка прикрывал Никкаль. Сначала Су, а затем и всем остальным Ниаллу следовало показать, что Никкаль в этом не одна, что у неё был тот, кто защитит её и оградит от ненужной и неоправданной боли.       Парадный костюм и элегантный и величественный плащ должны были внушить Су почтение и предостеречь от необдуманных поступков и слов. Он надеялся на это. Хотелось верить в то, что благоразумие той, которую он так ценил, перевесит её боль и раздражение.       Его голос был сдержан, но при этом достаточно мягок, выражение лица — располагающим довериться и даже призывающим к примирению. Он хотел всем видом показать, что не враг ей, особенно учитывая тот факт, что он намеревался разбить некоторые её грёзы и тайные мечты в прах. Иначе нельзя было, или это будет иметь очень тяжёлые последствия. Для всех них.       — Су, то, что ты видела…       — Ниалл…       Никкаль сделала торопливый шаг к нему, положила ладонь на его предплечье и попыталась одёрнуть, остановить бессмысленную попытку защитить её. Он же прекрасно знал Су. Хуже, чем она, но тем не менее знал достаточно, чтобы понимать, что пока та не остынет, никакие доводы слушать не станет. Может Су и была самой спокойной и послушной среди них, но упрямством ничем не уступала, а может и превосходила.       К тому же Никки не желала, чтобы его собственные слова разрушили ту репутацию, которая у него была. Никкаль больше не была его студенткой, её скоро не будет и в Академии, да и великим магом ей не стать. Её доброе имя уже было ни к чему, а репутация Ниалла… она значила слишком много. Если Су хотела верить в то, что Никки — коварная соблазнительница, которая позарилась на недоступного ректора, Никкаль не собиралась ей мешать.       Ниалл не дёрнулся и даже демонстративно для Су положил свою ладонь поверх маленькой ладошки Никкаль, покоившейся на его предплечье. Он никому не позволит причинять ей боль. Даже Су. Даже Этану, если тот посмеет. Кому угодно. Если ради этого необходимо было причинить боль Су, Ниалл сделает это. К тому же такой жест являлся прямым доказательством того, что ему было приятно прикосновение Никкаль. Ему, магу, который в обычное время не позволял никому приближаться к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки.       Су, притихшая и с тяжёлым взглядом наблюдавшая за обоими, подмечая каждую деталь, заметила выставленное напоказ взаимопонимание и слегка нахмурилась, пытаясь догадаться, что этим хотел показать Ниалл. До того, как выставить её за дверь, он молчал, но теперь решил заговорить? Своим активным вмешательством Ниалл хотел показать личную заинтересованность?       Не мог же маг его уровня, его воспитания и принципов… Их наставник и поручитель… Тот, на кого Су смотрела с восхищением, и кто казался ей воплощением едва ли не всех добродетелей…       Нет… его жест говорил не об этом…       — …правда. И это решение двоих. Как поручитель обеих, я не могу позволить даже возникнуть недомолвкам и домыслам.       — Поручитель, Ниалл! Ты — наш Поручитель! Мой, Никки, Шимуна и Этана! Как ты мог?       Ниалл сжал челюсти, но больше ничем не выдавал своего возражения. Он напомнил себе, что Су было больно и что он должен быть с ней мягче, но это помогало недостаточно. Он был слишком расстроен и зол из-за её поведения, чтобы сделать вид, что всё в порядке, но прежде чем он сказал хоть слово, Никкаль вырвала руку и шагнула к подруге, пылая праведным гневом. Она могла простить Су, если бы та задевала саму Никки, но оскорблять того, кого она беззаветно любила… позволять не собиралась.       — Прекрати, Су! Ты не можешь говорить так о Ниалле!       — Почему, Никкаль? Для вас двоих существуют отдельные правила? Правила, Никкаль! Они — основа нашего общества!       Лицо Су побагровело от гнева и ни Никкаль, ни тем более Ниалл не видели её такой прежде. Она ни в коей мере не успокоилась, а распалилась ещё больше. Он побаивался, что Су снова перегнёт палку и сделает Никки только больнее, а ведь та уже начала едва заметно дрожать (то ли от непролитых слёз, то ли от гнева — было уже не так важно).       Время и небольшая передышка ничего им не дали, они начали ровно с того, на чём остановились, а это не сулило ничего хорошего. Ниалл хотел бы мягко обсудить этот вопрос с Су, но она не оставляла особого выбора, а значит ему оставалось использовать единственный рычаг, на который он мог надавить, чтобы предотвратить то, что она начинала.       — Твои чувства, Су, не позволяют тебе забывать с кем ты разговариваешь. Ты можешь не считать меня больше своим Поручителем, если желаешь, но, как студентка моей Академии, уважать всё ещё обязана.       Су побледнела.       Она никому никогда не говорила о том, что чувствовала, о том, что значила для неё Никки, но Ниалл своим внимательным взглядом словно залез туда, куда, как казалось ей, никому не было пути. Она так сильно боялась быть отвергнутой, не оправдать доверие Никкаль и потерять связь с той, которая была для неё самым важным человеком, что запрещала себе даже мысль о том, что могла бы ей открыться без точной уверенности в том, что Никки ответила бы на её чувства.       — Мои… чувства?       — Никкаль нам обоим безмерно… дорога, но решение, на чьи чувства отвечать и делать ли это вообще, всегда должно оставаться за ней. И только за ней.       Испуганный, недоверчивый взгляд Су встретился с твёрдым, понимающим, но при этом достаточно жёстким взглядом Ниалла. Он редко был таким. Лишь когда нарушали самые серьёзные правила или разочаровывали. Ей казалось, подобного взгляда она уж никогда не заслужит, но та ситуация, в которой они сейчас оказались… Её Су тоже никогда не представляла реальной.       — Я бы никогда не заставила Никкаль…       — Твоё поведение отличается от слов ровно в той же степени, что и отсутствие уважения ко мне.       Су пошатнулась. Ниалл никогда не разговаривал с ней подобным тоном, не сомневался в её порядочности, в её уважении и благодарности… Он резал её без ножа… Словами, тоном, жёстким, разочарованным взглядом.       Из-за Никкаль? Из-за её слов? Или из-за того, чему свидетелем она стала?       — Безмерно дорога? Чувства Су? О чём вы сейчас оба говорите?!       Пока оба сосредоточились на тайне Су, Никкаль непонимающе переводила взгляд с одного на другую. В её сознании вариант, что реакция Су была вызвана чем-то более глубоким, чем гневом от нарушения правил и обидой из-за скрытности близкой подруги, полностью отсутствовал. Она даже не догадывалась о той правде, которая повисла в воздухе и которую она в упор не видела.       Осознание того, что Никкаль никогда и не задумывалась о чём-то даже отдаленно похожем на более близкие чувства к ней, чем дружба, причинил Су едва ли не физическую боль. Напрасно она ждала чего-то, надеялась.       — Это из-за него? Это из-за него ты постоянно отвергала всех парней, которые приглашали тебя куда-то?       Ещё до того, как с губ Никкаль слетело короткое категоричное да, Су вспомнила все отговорки Никкаль, которые она ошибочно восприняла на свой счёт: «не думаю, что это уместно, учитывая, что мои мысли с кем-то другим», «не уверена, что из этого что-то получится», «я думаю, но не о тебе», «нет, сердце прекрасной девы занято», «ты хороший парень, но…». За этим всегда скрывался Ниалл, всегда. Тот, кого Никки даже в самых смелых мечтах не должна была желать. Там не было её, сколько бы Су этого не хотела.       Там был только Ниалл. Один Ниалл. И Су понимала, почему эту тайну Никки не доверила даже ей…       — Почему? Почему он, Никки? Наш ректор…       — Я люблю его. Люблю так сильно, что без раздумий отдала бы жизнь за него. Ты можешь не понимать этого и осуждать, но оскорблять… я не позволю.       Су отступила назад, увеличивая расстояние между собой и Никкаль, с болью наблюдая за тем, как рушилась их дружба. В глазах подруги постепенно нарастало удивление. Непонимание сменялось горьким осознанием и жалостью, но никак не воодушевлением и даже не сожалением. Она не сомневалась в своём выборе, не любила Су так, как той того бы хотелось, и не думая бросалась на защиту Ниалла, пусть Су и не собиралась причинять ему реальный вред.       — Я… Мне… мне нужно время…       — Мне так жаль…       — Мне не нужна твоя жалость…       Су резко мотнула головой и выскочила за дверь. Ниалл едва успел напомнить той, что о том, что она видела, не должен знать никто. Когда будет нужно, он сам всем всё расскажет, но она и без него понимала, какие могут быть последствия у такой новости. Никогда бы не стала причинять вред ему или Никкаль только потому, что её желания не совпадали с их желаниями.       Не этого она ждала, когда спешила к Никки… Хотела не жалости Никкаль и не разочарования Ниалла. Только спорить с ними она не могла: увидела достаточно, чтобы понять, что это нечто серьёзнее и глубже, чем подумала она, только что теперь делать ей?       Су не торопилась с выводами. Сначала она залечит своё сердце, а затем вернёт себе свою подругу.       Когда дверь за Су закрылась, Никкаль бросила на Ниалла неуверенный взгляд. Ей было неловко от того, во что вылилась их попытка насладиться редким уединением. Потом Ниалла снова заберут дела, её — поиски дома, и времени друг на друга будет меньше. Кто же знал, что незакрытая вовремя дверь будет стоить стольких неприятностей?       Ниалл выглядел уставшим, словно один только разговор с Су стоил целого дня работы с документами, но Никкаль он ни в чём не обвинял, скорее наоборот… После того, что произошло, он куда более осознанно и взвешенно отнёсся к вопросу их отношений. Он куда явнее увидел, что ради него она готова пожертвовать всем, даже такой крепкой и давней дружбой как с Су. Она заслуживала не меньшей преданности и самоотдачи, а не сомнений в том, что принесёт с собой их связь.       И он мог дать это ей. Надёжность будущего, нежность и любовь, которые буквально распирали его сердце, и те долгие годы жизни, которые у него имелись в запасе. Он подарит ей дом, уют и заботу. Он будет рядом и с бесконечным трепетом будет встречать всех детей, которых пожалует им судьба… В его душе больше не было сомнений.       Ниалл не стал ничего говорить, видя неловкость во взгляде Никкаль, а лишь широко развёл руки в стороны, приглашая её в свои объятия, и она с такой поспешностью и радостью на них откликнулась, что его смех, очевидно, был слышен и в коридоре. Вот она, его маленькая непосредственная Никки, так трогательно и мило уткнувшаяся в его плечо, ища утешения после серьёзной ссоры с подругой.       — Пообещай мне, — попросил он, укутывая её в кокон своих больших рук. — Пообещай мне никогда не смотреть на меня так.       — Как?       — Как смотрела на Су. Пообещай никогда не жалеть меня, как минимум подобным образом. Это разобьёт мне сердце.       Никкаль крепче стиснула его в объятиях, словно пыталась передать ему собственную решимость никогда-никогда не поступать с ним подобным образом. Она и Су не хотела делать больно, но этого было не избежать. Что же касалось Ниалла, она собиралась быть с ним столько, сколько он только позволит.       А после она слегка отстранилась и с серьёзным выражением лица поклялась, что он никогда не увидит от неё той жалости, которую испытывала к Су, ведь она не собиралась любить кого-то другого. Её сердце всецело принадлежало ему одному…

***

      Никкаль сидела на поляне у тренировочного поля и наблюдала за тем, как Ниалл проводил практическое занятие. Грация в каждом движении, сдержанность и внимание к каждому, кто находился в тот момент рядом. Он не знал, что она приходила сюда каждый раз, когда знала, что тренировать выпускников или новичков будет именно он, а не Ияр или Даер. Никки казалось подобное глупым ребячеством, но она не могла ничего с собой поделать: ей хотелось всегда быть к нему как можно ближе. Видеть, слушать, знать, что вот он, совсем рядом…       Ей всё ещё не позволено было посещать занятия или тренироваться с кем-то помимо Ниалла, Ияра или Шимуна. Одним словом с теми, кто входил в круг её общения и чью инициативность можно было считать личным участием. Впрочем она и не жаловалась. Ей хотелось просто выдохнуть. И осмыслить происходившие вокруг события.       Никки всё ещё было не по себе от того, что вот уже восьмой день, а Су так и не показалась ей на глаза, не сказала и слова и постоянно ускользала от неё, как вода. Как бы забавно это ни звучало, но именно так и было. Отстранённость Су печалила Никки и приводила её порой в такое уныние, что даже Ниаллу с трудом удавалось вытянуть из неё улыбку. В своём упрямстве Никки отказывалась верить и признавать, что многолетняя дружба закончится так глупо и бессмысленно. Это было так не похоже на них с Су. Они столько раз ссорились и столько мирились, что она сомневалась, что сможет припомнить все случаи, но этот был другим…       — Одна? Не мешаю?       Шимун, появившийся слишком неожиданно и тихо, подождал утвердительного короткого кивка и только после устроился рядом. Они не так часто разговаривали в последнее время, как им, бесспорно, хотелось, но казалось, теперь они были той сердцевиной, что осталась от их квартета. Этан пропал, Су избегала обоих. Они не были неразлучными друзьями, и тем не менее дорожили тем, что было.       — Я не могу найти Су. Не знаешь, что с ней случилось? Она ещё зла на меня из-за Лихы?       — Нет. Теперь она зла на меня.       — Тебя? За что?       Никкаль закусила губу. Врать не хотелось, говорить правду было опасно. Она не только опасалась, что он её осудит, но и возненавидит за ту боль, что ей пришлось причинить Су, а ведь та была его родной сестрой. У Никки не нашлось слов сказать хотя бы полуправду, и как могла бы отвертеться тоже не придумала. Да и не успела бы. Интенсивное полуденное солнце им закрыла яркая фигура местного барда и их друга. Его появления Никки тоже не заметила и даже не предугадала.       — Су узнала, что Ниалл и Никкаль вместе.       Ияр со свойственной только ему лёгкостью выдал их с Ниаллом тайну, словно сообщал о прекрасной погоде, и с тем вальяжно примостился рядом с ними. Никки даже не подозревала, что он знал о них, но даже если и знал, зачем выдавал всё Шимуну, который, впрочем, по естественным причинам сразу и не понял его слов?       — Вместе?       — Знаешь так, поцелуи, объятия… секс.       Никкаль ошарашенно уставилась на Ияра, а после того, как он подмигнул ей на последнем слове, явно намекая на то, что прекрасно знал о степени близости между ней и Ниаллом. Будто он видел всё! Будто не Су, а он их застукал и имел вполне себе чёткое и красочное представление о том, что говорил. Она не хотела знать откуда именно.       — Ияр!       — Что Ияр? Шимун взрослый мальчик, должен понимать что и как.       Никки боялась, что Шимун отреагирует как Су, но он несколько раз поморгал, провёл по лицу рукой и смущённо опустил глаза, словно сам факт того, что он представил, как их поручитель целует Никки, его смутил.       — Интересная у вас дружба.       — Не дружба у них, мальчик. Там любовь. И не советую шутить на эту тему при нашем ректоре… Если жить, конечно, хочешь…       Пока Шимун принимал новую для себя информацию, Ияр подшучивал над Никки, а та пыталась понять, откуда и когда узнал обо всём Ияр, Ниалл закончил тренировку и собирался уходить вслед за студентами, но, окинув спешным взглядом поляну, заприметил троицу. Он не слышал слов и даже не догадывался о чём они говорили, но даже с такого расстояния он увидел как раскраснелась Никкаль, и решил, что не лишним будет присоседиться к ним…