Stray Kids

У Чанбина всё под контролем. По крайней мере, так думали многие. Он всегда добивался своего. Естественно, каждый предполагал это, видя динамику ваших отношений. Они видели, как он ревнует, когда ты не обращала на него внимания; замечали, как он дразнит тебя, пока вы целовались или держались за руки; просил о чём-то пошлом перед друзьями, ничего не стыдясь. И это всё правда. Чанбину было всё равно, если кто-то видел его просящим твоих объятий и поцелуев, ведь он слишком их любил. Но… у него, правда, всё под контролем? Вы были равны. В прошлых отношениях Чанбин платил за всё, был единственным, кто приходил с подарками и планировал каждую знаменательную дату, но теперь это изменилось. Ты очень напрягалась, когда Чанбин оплачивал два свидания подряд, но получать небольшие подарки от парня тебе нравилось. Празднование значимых дат являлось вашим взаимным решением, хотя раньше это было больше по чей-то прихоти. Чанбину не нужно было постоянно держать всё в «своих руках», и это казалось удивительным. Он также был человеком, держащим под контролем спальню: он занимался любовью на каждой доступной поверхности до изнеможения партнёра. Теперь, когда он занимался сексом, то полностью погружался в него. Раньше всё дело было в его члене и готовности партнерши: постоянные шлепки бёдер из-за интенсивных толчков. Сейчас всё было по-другому. Теперь его тело покалывало, чувствовало, что сливается с твоим, было уязвимым, когда он, не торопясь, входил в тебя. Чанбин любил время от времени вбиваться в тебя, заставлять кричать, сжимая в руках простыни. Парень хотел, чтобы ты царапала его спину, теряясь в удовольствии, но это не единственное, что вы делали. Он чувствовал себя таким довольным сейчас, пока ты ездила на его члене. День был долгим и напряженным: стресс от продвижения альбома, изнурительные тренировки, чтобы люди любили его больше и он сам становился лучше. Это был долгий день, и нет ничего лучше, чем использовать его по своему усмотрению. Именно поэтому ты сидишь на Чанбине, оседлав его бёдра. — Ты идеальна, — сказал он после, казалось, часа молчания. Ну, это было не совсем молчание — он издавал хриплые стоны с того момента, как только ты села на его член. Чанбин чувствовал себя слишком испорченным, чтобы что-то говорить. — Ты милый, Бинни, — ты воркуешь, поднимая руку, чтобы нежно провести ею по щеке парня. — Такой красивый, мой милый малыш. Когда ты произносишь эти слова, Чанбин отводит взгляд в сторону, нарушая зрительный контакт впервые за долгое время. Он редко получал такие комплименты лицом к лицу, а ещё ему казалось, что они относятся только к женщинам. Ни одна бывшая не называла его так. — Что такое? — спросила ты на этот раз немного громче, чтобы он смог хорошо всё расслышать. — Тебе не нравится? — Нет, я… — Чанбин попытался заговорить, но замолчал после особенно хорошего движения твоих бёдер. — Я не против. — Тогда почему ты не смотришь на меня, Бинни? — ты дразнила его: было ясно по голосу. Взяв парня за подбородок, ты повернула его лицо к своему. — Хм? — Я не против этого, — признаётся застенчиво. Чанбин очарован тем, как двигается твоя грудь из-за толчков его члена, заполняющего тебя так хорошо, что лицо искажается из-за удовольствия. — Ты из-за этого стесняешься? — спрашиваешь, заранее зная, что это так. Ты ещё сильнее убеждаешься в этом, видя его красные уши, и он снова разрывает зрительный контакт, на этот раз глубоко вздыхая. Чанбин не должен был показывать этого — ты не должна была знать. Твоя рука опускается с его лица к шее и слегка сжимает её. — Мне нравится, когда ты стесняешься, — признаёшься, двигая бёдрами вверх и вниз по всей длине его члена. — Знаешь, это очень горячо: видеть, как ты просто сидишь здесь с раздвинутыми ногами, красным от стеснения лицом, пока я скачу на твоём члене и называю тебя красивым… Ты именно такой, Бинни. Ты чертовски красивый. Его член мгновенно реагирует на твои слова, дёргается внутри, а яйца становятся плотнее. Он близок к финишу, особенно сейчас, когда ты смотришь ему в глаза и говоришь всё это. И ты права. Всё, что он делает, это просто лежит на диване голым: его ноги раздвинуты для того, чтобы ты смогла ездить на нём так, как хочешь, его голова кружится от нужды, а щеки горят от комплиментов. — Ты красивая, — добавляет он через несколько минут, — Самая красивая. — Спасибо, малыш, но мы говорили не обо мне, — дразнишь ты, начав опускать бёдра на него с большой силой, которая заставляет тела издавать непристойные звуки. Удары, шлепки, удары. Это звучит ритмично, идеально и божественно, и всё из-за Чанбина. Ты звучишь очень мокро: звук члена, толкающегося глубже в твоё влагалище и охваченного всей влажностью, создаёт такое впечатление. Удовлетворённая тем, как рот парня теперь находится открытым, а глаза закрытыми, ты видишь, как он приближается к своему концу, и продолжаешь говорить: — Сегодня всё о тебе, малыш… Ты просто сидишь здесь, расслабляешься и позволяешь мне делать всю работу. Бинни, когда я говорю, что ты красивый, не смей перебивать, хорошо? Вместо этого просто принимай комплимент. Боже, Чанбин ужасно принимает комплименты, если они не связаны с работой. Даже тогда он пытается свести к минимуму свою роль — парень не любит быть в центре внимания. Тем не менее, у него нет выбора рядом с тобой. Ты знаешь об этом, поэтому просишь его не говорить ничего в ответ. Когда он кивает, ты немного ускоряешься, как будто вознаграждая его. — Ты красивый, — говоришь ему ещё раз. — У тебя идеальные глаза и губы, а также самые милые волосы, которые мне хочется взлохмачивать или натягивать в зависимости от настроения. Моменты ваших прошлых совместных ночей всплывают в памяти Чанбина, он закрывает глаза и громко стонет, чувствуя себя так близко к концу. Ты хихикаешь: — Что ты должен ответить? — Э-э, я… — он заикается, очищая горло, прежде чем продолжить, — Спасибо? Это то, что ты сказала ему сделать? Чанбин не уверен — его разум был слишком одурманен тёплом твоей киски, чтобы думать. — Ты близок к концу, малыш, — на этот раз ты практически стонешь его прозвище. Это заставляет Чанбина двигаться на встречу твоим бёдрам, даже если он не должен был этого вообще делать. Такие внезапные движения застают тебя врасплох, но ты не возражаешь. Вместо этого снова наклоняешься к нему и хихикаешь: — Ты такой милый сейчас и… отчаянный. — Ммм, — Чанбин соглашается, ведь знает, что ты чувствуешь тоже самое, когда он рядом. — Пара комплиментов заставила тебя чувствовать себя так? — ты дразнишь его, используя тот же ласковый тон голоса, что и раньше. — Я должна говорить это намного чаще. Твои глаза очень красивые, а то, как ты сморщиваешь нос… Когда ты произносишь это, он снова стонет не в состоянии сделать вид, что это ничего для него не значит. — Ты… — говоришь ты, и Чанбин знает, что так легко не отстанешь. — В отчаянии? — предлагает он, пытаясь отвлечь твоё внимание на другой аспект себя, который легче признать. Ты просто хихикаешь и начинаешь двигаться быстрее, твоя рука всё ещё на шее парня: — Да, но что ещё? Чанбин громко сглатывает, чувствуя себя неловко из-за того, что ему самому приходится это говорить: — Красивый. — Да, — счастливо произносишь, кладя обе руки на его грудь и начав двигаться на нём быстрее. — Хорошо… При этом ты наклоняешься и медленно целуешь его, мягко, как будто вы только начали заниматься сексом, как будто он не был на грани оргазма в течение последних 15 минут, как будто твои соки не стекают по всему его члену, яйцам и дивану. — И чертовски привлекательный, — добавляешь, как только перестаёшь его целовать. Ты приподнимаешься на ногах, чтобы снова насадиться на его член, позволяя ему полностью войти в тебя. — Так чертовски красив, Бинни… Трудно держать руки подальше от тебя, не говоря уже о глазах. Боже, ты его погубишь. Он твой парень, и точно знает, что ты любишь его, но он никогда не думал о таких вещах. Определённо есть мужчины, которые выглядят лучше, чем он, у которых больше времени, чем у него, которые менее устают после рабочего дня, чем он. Но… тем не менее, ты именно с ним. Чанбин кивает, но ты неодобрительно качаешь головой: — Какой ты? Это неловко, его щеки горят. В то же время ты скачешь на нём так хорошо, что он вот-вот кончит: его желудок стал сокращаться, а звуки, которые покидают рот, нечестивы. — Блять… чертовски привлекательный! — Ммм, — ты с радостью напеваешь. — Хорошо, теперь ты можешь прикоснуться ко мне. Теперь Чанбин имеет полное право трогать тебя, что он мгновенно и делает. Обе руки касаются твоей задницы, которую он начинает сильно сжимать в то время, как его губы находят сосок и всасывают его, немного покусывая. — Боже, я так скучала по тебе, — сказала ты ему. Независимо от положения, Чанбин знал, что ты любишь быть в его объятиях, любишь его прикосновения и поцелуи, а также заниматься с ним любовью. Пальцами ты оттянула его голову назад, чтобы он посмотрел на тебя. — Кончишь вместе со мной? — Да, — он громко вздохнул между стонами, чувствуя, что конец приближается. Разрешение прикоснуться к тебе после всей ночи, когда он просто сидел на диване и позволял тебе делать всё, что угодно, по-настоящему подняло настроение. Как только Чанбин почувствовал твои щеки в ладонях и сосок во рту, это стало для него игрой. — Хочу кончить в тебя… Входить в тебя полную спермой. Пришла твоя очередь стонать и выглядеть испорченной сейчас, когда ты прыгаешь вверх и вниз по его длине настолько, насколько это возможно. Ты проделала чертовски замечательную работу, доводя его до оргазма своими узкими стенками. — Быстрее, детка, ты… — Чанбин громко стонет, кончая. Ты продолжаешь двигаться, хоть и чувствуешь его сперму внутри себя. Ты останавливаешься на секунду, позволяя ему прийти в себя. Чанбин изливается в тебя, а твоя киска предательски сжимается вокруг его члена. — Блять, пожалуйста, продолжай! — стоны Чанбина, кажется, только подстёгивают тебя. Итак, ты хватаешь его за плечи и продолжаешь двигаться вверх и вниз до тех пор, пока не будешь уверена, что всё вышло из него, пока он не упадёт на спинку дивана и не притянет тебя ближе, чтобы ты легла на его грудь. Покоясь на груди парня, ты чувствуешь, что его член всё ещё пульсирует внутри тебя. У Чанбина не всё под контролем, но ему это нравится даже больше.