Зеркала

Марк Спектор был хорош во множестве вещей. От готовки, до поиска и донесения информации, в том числе методом мордобоя. Но, когда дело касалось чувств, он будто становился бытовым инвалидом, не способным осознавать, казалось бы, элементарные вещи. Потому что, чтобы решить любую проблему, надо сначала признать её наличие. Марк будто сражался с очень сложным боссом в какой-то игре, и каждый раз ему проигрывал. Только в играх ты мог просить друга пройти часть миссии за тебя. Его же единственный друг был частью проблемы. Это усложняло всё ещё больше, заставляя Спектора чувствовать непонятное напряжение на периферии сознания. А напряжение надо было снимать. Так, проснувшись однажды позже обычного, он застаёт Стивена за изучением содержимого их мусорного ведра. «— Чёрт! — осознание бодрит похлеще кофеина, — Марк Спектор, ты грёбаный идиот!» — Марк! — Стивен замечает его в отражении циферблата на кухне, — я ждал пока ты проснешься, и решил приготовить нам завтрак, но... — Стивен, брось, пожалуйста, это обратно, там где ты это взял, — он не даёт ему даже договорить. У Спектора была привычка не оставлять улик, — у Стивена была привычка сортировать мусор. — Это что-то, что я не должен был видеть? — его лицо принимает озадаченное выражение, — ещё одна часть твоей тайной жизни? — Нет, всего лишь способ снятия стресса, — пожимает он плечами, показывая на коробку от игрушки и пустой тюбик, — который тебе не понравится. До Стивена доходит на удивление быстро, и он откидывает их обратно в корзину, будто бы они сделаны из огня. — О, только не начинай, — Марк действует на опережение, — у всех свои способы расслабиться или снять напряжение, — для тебя — это заедание сладостями, для меня — пиво и дрочка. Я же не осуждаю тебя за набранные калории. — Дело не в м-мастурбации, — Стивен был настолько невинен, что даже не мог произнести слово "дрочка" вслух (что поднимало какую-то невероятную волну возбуждения в самом Марке), — дело в том, что ты делаешь это в одиночестве, вместо того, чтобы поделиться со своим мячиком для стресса. — Стивен, я ведь говорил тебе ещё тогда, что ты не мячик для стресса, — хмурится бывший наёмник. — Конечно, ведь моё место уже заняла какая-то силиконовая... м-манда, — он густо краснеет даже при разговорах об “этом”. Чёртов девственник (хотя учитывая общее тело, наверное, не совсем). И нет, он не думает о том, как мог бы выглядеть Марк, используя эту штуку, отверстие в которой выглядит достаточно узким. Ну, может быть, совсем чуточку. Во рту как-то сразу становится совсем сухо, или это от того, что Марк сглатывает слегка нервно. — Ладно, слушай, — теперь очередь начинать была уже Марка, — я виноват, действительно, виноват. Давай сегодня, после работы, — он пытается разглядеть время, на наручных часах Стивена, — на которую ты можешь опоздать, если не соберёшься прямо сейчас, будем расслабляться твоими методами. Лёгкий кивок в подтверждение. Марк выдыхает. Они обсуждают это на смене, в музее, куда Гранта каким-то чудом взяли обратно. Возможно из-за того, что теперь там был новый начальник. Спектору это не нравилось, но он понимал, как важна для Стивена его привычная жизнь с папирусами, пирамидами и с задержками по вечерам из-за инвентаризации. Поэтому не давил на него. Стивен предлагает посмотреть какой-нибудь не слишком занудный фильм из тех, что будет на тв, и закупиться вкусной едой. Марк соглашается на пакет со всеми пирожными, которые нравились его альтеру, и даже берет ему любимый лавандовый раф, заставляя удивляться всю дорогу до. — Не думал, что ты помнишь. Конечно, он помнил, в частности потому, что сам не мог терпеть лаванду. Но чувства Стивена были важнее. Они смотрят «Гарри Поттера», которого выбрал Грант, путём переключения каналов. Спектор разбирался в нём очень поверхностно, и даже не знал какая это часть, но там было что-то и про Египет, в том числе. Он снова передал контроль над телом своему альтеру, наблюдая, из зеркала рядом, как тот комментирует фактические неточности и расхождения с книгами, попутно уплетая пирожные. О, Хонсу! Какой же он одновременно был милый и задрот. Хуже всего было только то, что похоже Марку реально нравилась эта помесь нёрда с ботаником, которая сидела перед ним, и даже поесть не могла, не измазавшись в креме. Как бы он хотел облизнуть его с губ, с подбородка... — Эй, Марк, какой бы у тебя был Патронус? Вопрос Гранта выдергивает его из мыслей, которые не успели уйти совсем не туда, и альтер ему очень благодарен. — Кто это? — Ну существа, создаваемые из созвучного заклинания, отгонявшие Боггартов и этих, высасывающих радость, — он легонько трясет головой, от чего та самая прядка опять закрывает ему часть обзора, но он не спешит её поправлять, — Дементоров короче. — Ты, — Стивен моргает несколько секунд, будто не понимая. — Всмысле? — Ты мой Патронус, Стивен, — произносит более четко, — спасавший меня в самые тёмные моменты моей жизни, как и этот олень, — показывает в сторону экрана. — Нет, подожди, — в голове, в их общей голове не укладывалось, — Патронусы получаются из самого светлого и яркого воспоминания, и далеко не у всех. Очередь непонимания перешла к другом альтеру. — Мне кажется... кажется, учитывая.. специфику наших взаимоотношений, я скорее твой Деймон, — осеняет Стивена. — А это ещё кто? — Это из другой серии книг, там есть несколько миров, один из которых выглядит как наш, а в другом, — он собирает губы гармошкой, пытаясь понять, как объяснить это лучше Спектору, — в общем, там часть души у людей имеет как бы своё тело, и разум, почти всегда в виде животного. Человекоподобные, редко, но встречаются. Они рождаются вместе с тобой, пытаясь найти подходящую форму, пока ты не повзрослеешь, а позже идут рядом всю жизнь, до самой смерти. И если разлучить или убить кого-нибудь из вас двоих, то другой тоже умрёт. Марк, с трудом пытавшийся уследить за мыслью Стивена всё это время, и не потеряться, только и может произнести, почти восхищённо. — Египетская сила... Ну ты и задрот. Языком любви Стивена Гранта были слова поощрения. Но Марк Спектор никогда не умел собирать их в "Эрудите". — Марк... Ты... Ты собака сутулая! — Грант буквально потерял дар речи, — я тут для него стараюсь, а он... Его альтер, неожиданно даже для себя, прыскает от смеха, не в силах больше держать это в себе. — Боже, Стивен, ну ты и даёшь, от кого ты успел понабраться подобного? Просто уморительно. И Стивен больше не может на него дуться, хотя бы потому, что неотрывно смотрит на ямочки, проявляющиеся на щеках Марка, когда тот смеётся. Что бывает настолько редко, что этот день стоит обвести красным в календаре. — Ладно, — кивает он, — я согласен быть задротом, но я хочу быть твоим задротом. — Договорились, — Марк понимает, что подписал себе ещё один приговор. *** Первым шагом к решению проблемы было её осознание. Да, он влюбился. Даже так: ОН ВЛЮБИЛСЯ. Мало того, что в мужчину, — в собственного альтера. Он влюбился в чёртового Стивена Гранта по уши, как подросток в разгар пубертата. И не знал, как ему признаться. А стоило вообще признаваться? Он ведь не хотел рушить его привычный уклад, — снова. Не хотел, чтобы Стивен его игнорировал, когда узнал. Даже с Лайлой было проще, наверное, потому, что отношения с ней были другого толка. С ней он сошёлся поначалу из-за чувства вины, взрывного характера, затем привязавшись, как ни к кому раньше, ей он без страха доверял свою спину, и мог подставить плечо в нужный момент. Но не любил, сколько бы себя не обманывал. Стивен совсем не походил на Лайлу, за исключением кудрей и любви к французскому. И это было ещё одной проблемой. Проблемой Стивена была нехватка Марка. Как бы странно это не звучало. Да, он иногда мешал ему на работе своими глупыми комментариями, провожал его домой со стёкол проезжающих мимо машин, желал спокойной ночи, с зеркала в полный рост в спальне, но иногда, его, не хватало чисто физически. Присутствие Марка хотелось ощущать. Как было в один из дней, когда Марк помогал ему собираться на свидание. Забраковав предварительно большинство рубашек Стивена, потому что они подходили для раскопок или посещения детского утренника, но на романтический ужин в таком идти было нельзя. Он надевает одну из рубашек Спектора, чувствуя лёгкий аромат парфюма, оставшийся на ткани воротника и манжетах. Он вдыхает его, позволяя тоненькому шлейфу окутать себя полностью. Марк пах как асфальт после дождя. Когда огни светофоров шли по ночному шоссе длинными яркими полосами. Как разряженный воздух после грозы, который хотелось вдыхать полной грудью. Он ощущался гулкими шорохами в мокрой траве, журчанием воды по старому водостоку с крыши дома. Это выбивало всякую почву из под ног. Он присел на кровать, закрыв лицо руками. Он больше не мог, не хотел никуда идти. — Стивен, эй, приятель, — заметил это альтер, — что с тобой? Тебе лучше поторопиться, чтобы не опоздать. — Марк, — Стивен поднял на него глаза. Казалось он вот-вот заплачет, — Я никуда не пойду. — Почему? — сердце снова сжалось от непонятной тревоги, — Если ты боишься, что тебя отошьют, то... — Потому что... кажется, — перебивает его Грант, — единственный, с кем я бы хотел пойти на свидание — это ты. — Ох, Стивен.., — Спектора нокаутируют, — Почему же ты не сказал этого раньше? Они оба молчат, чувствуя нарастающее напряжение, и... Возбуждение? — Стивен, пожалуйста, скажи что-нибудь, — просит, почти умоляет Марк. Молчание. — Стивен, я люблю тебя, — тихо, очень тихо. Но Грант слышит, и медленно приходит в себя будто из оцепенения. — Т-ты ув-верен? — запинаясь от волнения, медленно подходит к зеркалу. — Да, — вздыхает альтер, касаясь стекла с той стороны, — я просто не знал, как об этом сказать. И не знал, надо ли. Стивен накрывает его ладонь своей, и робко целует (не) своё отражение: — Не могу поверить, что наши чувства взаимны. — Я тоже, — Марк улыбается ему, и замечает эрекцию, — помочь тебе с этим? Стивен понимает о чём он и густо краснеет: Да, пожалуйста. Марк, с его согласия, мягко перехватывает контроль, избавляя его от брюк и верхней одежды, которая могла помешать. Помогает устроиться поудобнее и шепчет: — Повторяй за мной, я покажу, как это делается. Грант ощущает своё тело чужим, как бывало почти всегда, когда он возвращал контроль Спектору, но при этом всё ещё чувствует способность им управлять. Очень странно. Напоминало езду на двухколёсном велосипеде. Когда ты держишься за руль, крутишь педали, и думаешь, что ты, в общем-то, неплохо держишь равновесие, но стоит родительской фигуре отпустить твоё плечо, как железный конь сразу же норовит упасть вместе с тобой. Но Марк не давал ему упасть, направляя его руку верх вниз, размеренными отточенными движениями. Он знал их тело гораздо лучше, он прошел не один марафон, будучи в седле. Он выгибается и стонет, ухватившись свободной рукой за край простыни. Марк останавливается. — Всё в порядке? Стивен, ты отлично справляешься. — Д-да, п-просто я, — он даже не может подобрать слов. — Мне продолжать? — он смотрит на своего Альтера, так будто бы видит в первый раз, хотя знакомы они уже давно. Лёгкий, но уверенный кивок. — Ты бы видел, какой ты сейчас красивый, невероятно, — Спектор даже не знал, что способен на такую нежность. — Ты тоже, — смущённо, но искренне. Марк продолжает. Грант пытается подавить новые стоны, поднимающиеся откуда-то снизу. Выгибается ещё сильнее, двигая бёдрами в такт: “Не сдерживайся” — просит альтер, он тоже уже на взводе и готов кончить. Стивен вдыхает запах с его рубашки, которая, к слову, всё ещё была на нём. Закрывает глаза, представляя как утыкается носом в его волосы. Ии... не выдерживает. Множественный оргазм, как скачок напряжения, выбивает пробки им обоим. Стивен просыпается позже, наблюдая Марка, который готовил им завтрак. Таким вещам, за их недолгое совместное проживание, он уже не удивлялся, но... — Это ч-что, цветы?? — он смотрит на букет, который внезапно материализовался на их кухне, в... постойте... кувшине для воды?? Ему явно всё это снится. — Стивен! — Марк посылает подобие воздушного поцелуя отражению. Очень подобие, и не очень поцелуя, но тот всё равно тушуется ещё больше, — с добрым утром тебя, приятель. Я подумал, что после вчерашнего, меньшее, что я могу сделать, это купить цветов и приготовить нам завтрак. — Я... Не могу поверить, — только и может выдавить из себя Грант. Марк хмурится: — Тебе не нравится? — Нет, что ты, очень, — примирительно замахал руками Стивен, — просто... никогда бы не подумал, что ты такой романтик. — Знаешь, я тоже, — соглашается Спектор, — кстати, в твоём загруженном графике найдется место для свидания? — Ради такого я возьму выходной, — смеётся альтер, понимая, что они на верном пути.