Плач
26 мая 2022 г., 03:48
Яирре недовольно повернулась на другой бок, стараясь как можно плотнее замотать голову лентой наушника. Обычно ткань неплохо справлялась с раздражающими звуками – скрипом старого металла, воем поднявшего ветра или храпом сестренки Ошши, – но сегодня заунывный вой звучал уж очень громко, буквально до дрожи в костях.
Увы, но такова была плата за полные желудки: никто не знал точно, как, но после каждой удачной охоты левиафаны как с ума сходили, до самого рассвета оглашая небеса нестройными воплями. Кое-кто боязливо шептал, что Госпожа Ветров оплакивает свое погибшее дитя, проклиная его убийц, – но остальные фыркали, слушая этот бред, ведь с рассветом левиафаны неминуемо успокаивались, и жизнь возвращалась в привычное русло…
…потому что предстояло еще немало работы, – много, много одиноких дней прежде, чем мрачные облака хоть немного поредеют, и на истосковавшуюся по теплу землю прольется робкий свет отрезанного от него солнца.
Они знали. Они помнили. И – страдали. Их предки, выпущенные из биотехнологических лабораторий, были всего лишь совершенными мутантами, идеально переработанным человеческим материалом, которому предстояло очищать воздух над перенаселенными гигаполисами, отсвечивая голографическими рекламными панелями. «Экологически чистое решение», «органические очистители с функцией самовоспроизведения, не нуждающиеся в дозаправке и управлении», «полная утилизация по истечении срока годности» – лишенные достаточно развитого мозга, те несчастные создания и не подозревали о своей жалкой судьбе, а их низкочастотные крики, едва уловимые человеческим ухом, служили лишь для элементарного обмена простейшей информации…
Но потом случился Катаклизм, и мир, каким они его знали, был поглощен вечными сумерками Полога.
К слову, самих мутантов это мало затронуло – даже когда земля под ними превратилась в изуродованные пустоши, они продолжали неторопливо расчищать небо над ней, буквально давясь от пыли и капель кислоты, – и вот уже на протяжении сотни лет они парили над мраком Полога, постепенно становясь все крупнее. А если растет тело, то неминуемо будет увеличиваться и мозг, пока не достигнет размеров, при которых в нем сможет вспыхнуть крошечная искра самосознания. Конечно, даже нынешних левиафанов все еще нельзя было назвать по-человечески разумными, но они, вне всяких сомнений, были мыслящими существами, которым наряду с туманными воспоминаниями прошлого были доступны и радость, и отчаяние, и глубокая скорбь, разрывающая на части их изуродованные тела.
Насмешка судьбы, если позволите, причудливый выверт истории: пока оставшиеся на земле люди необратимо деградировали, уродливые творения их предков, «живые машины», созданные лишь для человеческого удобства, становились все больше похожи на своих создателей. Качаясь на воздушных потоках, эти великаны пели печальные песни о неизмеримых потерях и скорбной судьбе умирающего мира, которую из-за своих измененных тел они в любом случае не могли изменить, – лишь ненадолго отсрочить атмосферный коллапс, расчистив еще хотя бы крошечный кусочек Полога.
…Они не роптали, нет. Их создатели хорошо поработали над их биосинтетическими мозгами, так что левиафаны чисто физически не могли испытывать гнев или как-то сопротивляться действиям «настоящих» людей. Даже когда охотники в неведении своем уничтожали еще одного из их собратьев, тем самым приближая собственную смерть, им никто не мешал, и лишь по ночам, на время лишенные доступа к обеспечивающим их энергией солнечным лучам, небесные гиганты могли спуститься ближе к земле, чтобы попытаться выразить свои страдания. Терзаемые скорбью, они раз за разом взывали к своим оставшимся на земле дальним родственникам, кричали до боли, пели до истощения – услышьте, услышьте, ну услышьте же нас!..
И до рассвета далеко над песками разносился их одинокий плач.
Конец.
