Не «Прощай», а «Увидимся»

Ни дня без борьбы. В подземном городе приходится бороться за жизнь. Бороться с судьбой, с людьми и законами, лишь бы не подохнуть в сточной канаве на следующий день. Планов на будущее ту ни у кого нет, как и надежды на какие-либо изменения. Искры в сердцах здешних жителей погасли. Но не у всех. Они будто птицы, парят над узкими мрачными улочками и головами прохожих. Быстрые, неуловимые, за ними не угнаться и не остановить. Особенно того невысокого брюнета. Казалось, каждый в городе, как и полицейские в зеленых плащах, смирились с этим, а сами бандиты были слишком уверены в своем превосходстве. Это и утянуло их в капкан. — Ты их главарь, верно? — требовательно спрашивает мужчина, опуская суровые глаза на допрашиваемого. В ответ тишина. Никто из троих задержанных не подал голос, лишь недовольное шипение срывалось с их губ. Жутко неудобно стоять на коленях с туго связанными за спиной руками. — Кто научил вас пользовання УПМ? Вы довольно неплохо управляетесь с ними. Как и в первом случае ответа не последовало. Мужчина понял, что просто словами результата не добиться. Он кратко кивает головой своему напарнику, что сдерживал брюнета. Это был сигнал. Сигнал окунуть пленника лицом в грязную лужу перед ним. Чернота отпечаталась на его бледной коже, мутная вода просочилась в ткань белой рубашки и осталась на кончиках волос. Только за это парень готов перерезать глотки всем присутствующим в зеленых плащах. — Эй, оставьте его в покое! — крикнула девушка, яро вырываясь из хватки мужских рук, но все безрезультатно. — Никто нас не учил, мы самоучки. И хорош братишку лицом в грязь макать. Удивительным образом просьба сработала и голову брюнета вытащили из воды. В то время светловолосый мужчина ступил ногами в эту лужу, а после и вовсе присел на одно колено. Край зелёного плаща коснулся болота, темные капли оставили следы на белых фирменных брюках. Знак солидарности? — Меня зовут Эрвин Смит, а тебя? — Леви. — Леви, — про себя повторил капитан. — Предлагаю заключить сделку.

***

С того дня они всегда были вместе. Жили под одной крышей, куда возвращались после изнурительных вылазок за стены. — Леви, оставь лошадь на кого-то другого, а сам иди отдыхай. Ты проделал хорошую работу сегодня. Смит ещё не спешился, подъезжая к подчинённому, что уже твёрдо стоял на земле. — За меня не переживай, не развалюсь на части, Эрвин, — в ответ хмыкает младший, дёргая животное за поводья. — Лучше выпроси для меня комплект свежего постельного белья. Старший пускает смешок, но молча соглашается. Делили трапезу... — Разве у нас сегодня не мясное рагу в меню? Леви садится за стол, перекинув ноги через невысокую скамейку. В столовой довольно шумно, во время обеденного перерыва после тренировок тут больше всего людей. Мысль об этом заставила задуматься, что еды для опоздавшего Аккермана могло не остаться. — Нет, но эта похлёбка тоже ничего так, — сухо констатирует Смит, отправив ещё одну ложку блюда в рот. Около него стояла ещё одна нетронутая порция обеда, которую мужчина молча поставил перед Леви и положил рядом с ней ложку. — Приятного аппетита, Леви. — Спасибо, Эрвин. ... и чашечку зелёного чая посреди ночи. — Думаешь, это поможет нам уснуть? Вопрос очень актуальный. Летние ночи очень короткие, уже через несколько часов солнце покажет свой край из-за горизонта и осветит небо первыми неяркими лучами. Если ложиться спать — то как можно быстрее, ибо скоро уснуть будет ещё тяжелее, а телу нужен отдых. — Выбор у нас невелик, — разочарованно отвечает Леви, разливая ароматный напиток по чашкам. — Я подмешал туда мяту, она вроде как должна успокаивать. Эрвин обхватил ушко своей чашки пальцами и осторожно поднял сосуд к лицу. Чай жутко горячий, об этом свидетельствует исходящий от него пар, но зато так удается учуять запах мяты, если вдохнуть. — Какой приятный запах, Леви. Благодарю. — Только не спеши пить, Эрвин. Обожжешься. Вместе сражались. — Всем занять свои позиции, — громогласно приказывает командор, взмахивая острым мечем. — Титаны движутся с севера, мы должны устранить их быстрее, чем они доберутся до лагеря. — Есть, сэр, — в один голос крикнули солдаты, седлая лошадей и отправляясь в бой. Леви поскакал одним из первых и совсем скоро перешёл на УПМ, резко взмывая в воздух меж высокими деревьями. Брызги крови и звон клинков — единственное, что замечал Аккерман, пока валил титанов на землю, вырезая им кожу на загривке. Он двигался быстро, мастерски маневрируя и разворачивая пируэты в воздухе. Но даже сильнейшему воину человечества иногда нужна страховка. — Леви, сзади! — кричит командор, сидя на лошади, что мчала в само сердце боя. Мужчина успел среагировать и потому избежал печальной участи, а ещё один гигант безжизненно упал на землю. — За собой лучше следи, Эрвин, — незлобно огрызается в ответ, вытирая кровь со своего лица. Выигрывали. — Смотрите, это же основные силы Разведкорпуса, — кричит какой-то мужчина из восторженной толпы, что образовалась вдоль главной улицы города. — А вон там командор Эрвин Смит, — кто-то другой указывает на него пальцем и начинает аплодировать. — Говорят, разведчики в эту вылазку забрались очень далеко от стен и вернулись в почти полном составе. — А я слышал, что их учёные успели нарисовать карты неизведанной местности. Все эти крики и возгласы сливались воедино и невозможно было разобрать что-то конкретное кроме слов "разведка" и "солдаты". А Леви, если честно, даже не пытался. — Вод ведь, разорались, — недовольно цыдит сквозь зубы мужчина. В его мыслях одно единственное желание — принять душ и лечь спать, а не выслушать этот лепет, давящий на голову. — Они просто рады хорошим новостям, Леви, — мягко пояснил Смит, — нечасто такое бывает. Мужчина повернул голову вправо, кинув взгляд на Леви. Тот всегда был здесь, по правую сторону, по правую руку. Следовал за командиром, готовый выполнять приказы, или обгонял его, дабы принять удар опасности на себя. — Шумные они, Эрвин. И проигрывали. — По хорошему они не хотели, значит, — возмущается Эрвин, нахмурив светлые широкие брови, от чего его лицо приняло угрожающий вид. Только что закончилось заседание с членами правительства, после которого Смит не мог идти к карете, при этом не бросаясь молниями. Леви молча шёл позади, решив, что сейчас лучше промолчать и дать старшему немного выпустить пар, пока они не сели в карету. — Чёрт, — разочарованно вздохнул Смит, упираясь локтями на колени, а голову спрятал в ладони. — Если они так и продолжать урезать нам бюджет, от разведки ничего не останется. — У тебя же был запасной план, на случай такого исхода сегодняшнего заседания, — Аккерман говорит спокойно, стараясь служить голосом трезвости для Эрвина, который только сейчас позволил себе показать себя подавленным. Трудно видеть его таким, особенно, если ты не знаешь, как ему помочь. Младший не силён в красноречивости, как командор, поэтому он может лишь взять горячие ладони мужчины в свои, мягко пройтись по выпирающим костяшкам подушечками пальцев и взглянуть в голубые глаза. — Не смей раскисать, Эрвин. У нас нет на это времени. Возьми себя в руки и действуй, как ты всегда это делаешь. Ты и не из такой задницы нас вытаскивал. Взгляд Смита вмиг изменился. В нем больше не видно страха и сожалений. Там лишь ясное небо и мягкие морские волны. — Ты прав, Леви. Я всё сделаю. Ссорились. — Какого чёрта, Эрвин? Леви без стука ворвался в кабинет командора, размашисто шагая прямиком к нему и остановился лишь в нескольких сантиметров от чужого тела. — Побереги мою дверь, она чуть из петель не слетела, — в своей привычной спокойной манере парирует мужчина, поворачиваясь лицом к вошедшему. — Потрудись объяснить, какого хрена ты запихнул мой отряд в сам центр построения? — не сбавляет оборотов Аккерман, а его серые глаза выражают крайнюю степень негодования. — Чтобы лучшие бойцы просиживали задницы в самом безопасном месте, пока рекруты будут почти что на передовой? — Я так решил, значит так и будет. Для этой вылазки мы используем эту расстановку сил, потому что она будет самой выгодной для нас. Монотонная речь Эрвина только больше выводила младшего из себя. Как он может нести такое с абсолютно каменным лицом? — Я редко оспариваю твои стратегические решения, Эрвин, и это будет один из тех случаев. Повторю вопрос: какого хрена? — Таково моё решение, Леви. — Ещё раз заладишь эту браваду — я выбью тебе зубы. В кабинете повисло напряжённое молчание. Леви требовал ответа, но так и не услышал его, потому развернулся на каблуке сапога и направился к открытой двери в коридор. — Твоему отряду будет поручено охранять Эрена Йегера на время следующей вылазки, — сдается Эрвин, бросая краткий ответ вслед уходящему капитану. — Только вам я могу доверить его защиту. Аккерман остановился, лишь на несколько секунд, но этого не хватило, чтобы он полностью остыл. Дверь за ним закрылась с громким хлопком. Мирились. Солнце уже давно спряталось, уступив небо полной луне и россыпи ярких звёзд. Их прекрасно видно через окно кабинета командора, если бы тот захотел понаблюдать за ночным небом, но тот занят работой. Монотонная бумажная волокита. В коридоре слышны чьи-то шаги, а после дверь в комнату медленно открылась, что сопровождалось скрипом ручки. Аккерману пришлось давить на неё локтем, так как руки были заняты. Он принёс поднос с чашками и чайником, в котором уже заваривался чай. Старший не обронил ни слова, позволяя мужчине поставить поднос на свой рабочий стол и сесть на стул напротив. — Эрен Йегер значит? — Именно, Леви. Рассчитываю на тебя. — Ой, Эрвин, заткнись. Любили. Сердце пропускает удары, когда он рядом. Ноги предательски дрожат, когда он так близко. Горячее дыхание на губах заставляет Леви невольно приоткрыть их, а Эрвин замечает это и больше не может сдерживаться. Соблазн слишком велик, а желание прикоснуться к чужим устам, о которых командор мог только мечтать до этого дня, слишком велик. «Целуй меня». Аккерман просит одним лишь взглядом, находясь зажатым между дверью своей спальни и крепким телом Смита, без всякого шанса выбраться из этого сладкого плена. Эрвин считывает мольбу с серых глаз. Этого было достаточно, чтобы больше не думать и исполнить их желания, дать слиться в тягучем, словно мед, поцелуе. Дать ощутить тепло и жар слегка шершавых обветренных губ, которые со всей присущей им жадностью сминают свою пару напротив до тех пор, пока у мужчины не заканчивается воздух в лёгких. Последнее смазанное касание приходится на уголок губ Аккермана и Эрвин прижимается своим лбом к чужому, держа лицо мужчины в своих теплых ладонях. — Леви, я... Ему не дают договорить, прижав пальцы к влажным губам. — Я тоже, Эрвин. В болезни. — Тебе не стоит так утруждаться, Леви,— уверяет мужчина, — я могу позвать медсестру, чтобы она сменила мне повязки. Ты тратишь на это слишком много своего времени, это неправильно. Вид сосредоточенно Аккермана привлекает к себе взгляд командора, хоть тот и старается не пялиться так явно, иногда отворачиваясь к окну или прикрывая глаза от боли. В кошмарах Эрвин снова и снова видит тот миг, когда лишился руки в схватке с титанами. — Моё время — последнее, о чём тебе стоит переживать, Эрвин. Сиди и не дёргайся, я почти закончил. Рана почти зажила, но врач посоветовал менять бинты как минимум пару раз в день и заодно проверять состояние места укуса. Этим всем со всей ответственностью занимается Аккерман. — Готово, — уведомляет Смита, делая надрез ножом, чтобы отсечь ненужные бинты. — Нигде не жмёт? Осталось только одеть старшего. Мужчина поддевает ткань белой рубашки пальцами и накидывает её на чужие широкие плечи, натягивает широкий рукав на остаток руки и продевает каждую пуговку в петлю напротив. — Нет, всё отлично. Ты довольно быстро научился делать это не хуже медсестёр. — Будто ты этого не ожидал. И в здравии. — Ты стал куда лучше маневрировать и твои техники ударов улучшились в последнее время, — не может не подметить командор после того, как несколько минут понаблюдал за тренирующимся Леви. — Есть какой-то секрет? Аккерману, если честно, сейчас не до шуток. Он успел вымотаться из-за полётов под палящим солнцем и нагрузок на всё тело. Вот только Эрвина вряд-ли спугнуть грозным уставшим лицом. — Я пытаюсь бороться с бессонницей, Ханджи дала мне какую-то настойку, как снотворное. На вкус — как свиная моча, — кривит лицо младший, — но помогает уснуть почти сразу и проспать хотя бы шесть часов. Видимо, это дало свои плоды. Но ты всё равно свали, Эрвин, у меня нет сил обсуждать говнонастойки четырехглазой. Эрвин смеётся в сжатый кулак. — Тогда отправляйся отдыхать, Леви. Они были вместе. До самого конца. — Ты хорошо сражался, Эрвин. Это твоя заслуга, что мы зашли так далеко. Я сделаю этот выбор за тебя. Оставь свою мечту и умри. Веди рекрутов в самое пекло, а я прикончу звероподобного. Крики солдатов и грохот падающих камней гудели в головах, от этого не было спасения даже в том укромном уголке, где сейчас разговаривали мужчины. Командор сидел на старой бочке, а капитан стоял перед ним на одном колене. — Спасибо, Леви. В тот день он ушел. Вместе с ним ушло солнце и свет, тепло и нежность. Он забрал с собой все. Он забрал сердце Леви.