В сердце моря

Солнечный свет пронзал толщу воды ослепительными лучами мерцающего золота; он выхватывал из полумрака яркие коралловые шпили, окружавшие его, и заставлял песок сверкать, словно пыль из растёртого жемчуга. Черепашья трава и ленты ламинарии лениво покачивались туда-сюда в мягком течении, струившемся снаружи; оно слегка трепало короткие пряди его чёрных волос, пока он лежал, положив голову на сложенные на подоконнике руки. Он наблюдал, как мимо проплывают многочисленные яркие рыбы и изредка — орляковые скаты, занятые своими повседневными делами, и наслаждался чудесным ощущением прогретой солнцем воды, омывающей его щёки.        Его жабры плавно раскрылись, когда он глубоко вдохнул утреннюю воду и усмехнулся про себя. День будет хорошим, он чувствовал это. Они с Роном должны встретиться с Драко на Краю Бездны и наконец-то заставить этого выдролицего придурка отвечать за свои слова. Нет никаких шансов, что этот иглобрюх действительно осмелится заплыть за край обрыва. Он слишком труслив, чтобы даже плавник высунуть за кромку, и они с Роном не дадут ему забыть об этом до конца дней. С самодовольной усмешкой юный мерфолк оттолкнулся от окна своей комнаты и поплыл по коридору дома, который делил с родителями, в сторону кухни. Его отец уже уплыл в патруль вместе с крёстными Гарри — Ремусом и Сириусом. Сирены в последнее время становились всё агрессивнее, и для защиты рифов от их набегов теперь требовалась почти постоянная охрана. Но мать ещё была дома и готовила завтрак. — Ты всё ещё собираешься сегодня на встречу с Роном и Драко? — спросила она тем сладким материнским тоном, который не оставлял сомнений: сейчас последует профилактическая взбучка. — Да, мам, — ответил он, слегка поморщившись, принимая из её рук резную ракушку с морской зеленью. — Спасибо. — От этого Драко одни проблемы! Я хочу, чтобы вы, мальчики, держались подальше от обрыва. Открытая вода — территория сирен, и учитывая, насколько свирепыми стали эти твари в последнее время, мы с твоим отцом хотим, чтобы ты был как можно дальше от любых потенциальных опасностей. — Да, хорошо, мам, — буркнул и вздохнул одновременно Гарри, с набитым зеленью ртом и без малейшего намерения её слушаться. Они будут не одни. С ними, конечно же, будут его верные прихвостни — Крэбб и Гойл. Сирены были одиночками. Да, они крупнее и яростно защищают свою территорию, но шанс, что одна из них рискнёт напасть на целую пятёрку мерфолков — пусть даже на неопытных подростков — был ничтожен. Впрочем, мамы всегда будут волноваться, предположил он про себя. Это у них что-то вроде второй работы. — Мы, наверное, просто потусим у Голубых дыр. В самой середине рифа. На много миль вокруг ни одной сирены. — Ладно. Жду тебя к ужину, Гарри. Постарайся не застрять, как в прошлый раз, когда вы с друзьями туда отправились. — Это была не моя вина! — возмутился Гарри, покраснев до самых ушных плавников. — Это всё Фред с Джорджем и одна из их дурацких шуток! Именно поэтому мы их с собой в этот раз не берём! Да, два года назад его подначили залезть в узкую нору, из которой потом не смог выбраться. Пришлось звать на помощь, чтобы его оттуда вытащить. С тех пор родители никак не давали ему забыть этот унизительный эпизод. — Ма-ам! Мать тихонько хихикнула, откинув назад струящиеся пряди рубиновых волос. — Прости, дорогой, иногда не могу удержаться. Наверное, это всё влияние твоего отца. Ворча что-то себе под нос и всё ещё пылая от смущения, черноволосый мерфолк стремительно покинул дом, пока его дорогая родительница не нашла повода подшутить над ним из-за чего-нибудь ещё. Например, вспомнив историю с осьминогом, когда он был ещё совсем крохой, любившим совать нос куда не следует. В прямом смысле. — Привет, Гарри. Узнаваемый с первого звука мечтательный голос заставил его остановиться. Обернувшись, он улыбнулся. Ещё одна мерфолка замедлила движение, чтобы поговорить с ним. Её ослепительно-жёлтый хвост отражал солнечный свет, а над одним ухом в серебристых волосах была закреплена радостно размахивающая щупальцами морская анемона. — Привет, Луна. Занята? — О, да. Мы с отцом беспокоимся за водяных духов в Сияющих садах; вся эта недавняя активность сирен может скоро спугнуть их, — сообщила она с серьёзным видом. По крайней мере, настолько серьёзным, насколько это вообще было возможно для такой мерфолки, как Луна. — Я как раз плыла их успокоить — сказать, что стража всех прогонит. А ты? — Не то чтобы занят, но у нас с Роном есть планы на этот день. Ну, знаешь, выдролицый всё время хвастается, что не боится ни сирен, ни обрыва? Что ж, мы собираемся заставить этого придурка доказать это. — Удачи, но будь осторожен. В твоём ближайшем будущем появится сирена. — Сделав это зловещее замечание, яркая мерфолка беззаботно уплыла по своим делам. «Сирена в моём будущем?» Луна всегда была странной — верила в несуществующих водяных духов (наверное, это у нее от отца). Но её редкие предчувствия, что удивительно, частенько сбывались. «Надеюсь, она окажется дружелюбной. Или, по крайней мере, не голодной». А может, ему просто невероятно повезёт, и окажется, что на этот раз Луна ошиблась. На это можно было только надеяться. Гарри продолжил путь к слегка покосившемуся коралловому шпилю на южной стороне рифа, где жил его лучший друг и вся остальная семья Уизли. Он не успел проплыть и половины пути к двери, как его перехватила младшая сестра Рона, Джинни. — Он велел передать, что извиняется, — сообщила она. — Сегодня он не сможет помочь тебе мучить Выдру. — Не сможет? — переспросил Гарри. — Почему? Что случилось? Джинни вздохнула, и её рыжие волосы — на пару оттенков светлее, чем у его матери, — поднялись вокруг неё рубиновым ореолом. — Этот болван вчера вечером каким-то образом умудрился заплыть в заросли огненного коралла. Гарри не удержался и фыркнул. — Только Рон мог случайно проплыть сквозь огненный коралл, — сказал он, усмехаясь. — Гермиона в курсе? — Пока нет, — ответила Джинни. — Но в ближайшие часы она наверняка всё узнает, когда придёт искать вас обоих. Советую побыстрее разделаться с выдролицым, чтобы успеть вернуться к началу «концерта». — Я бы ни за что на свете это не пропустил, — рассмеялся он. — Но мне не стоит заставлять Малфоя ждать слишком долго, а то он просто трусливо сбежит домой. — Обязательно расскажи, чем всё закончится! — Обязательно, не сомневайся. Увидимся, Джинни. Лёгкий взмах хвостом понёс его дальше, к краю обрыва, где они договорились встретиться с Драко. Он выбрал окольный путь, чтобы никто не заметил куда он плывёт и за одно избежать встречи с патрульными стражами. Примерно через пять минут неспешного плавания он достиг открытого песчаного пространства, которое отмечало ту самую грань — конец безопасного рифа и начало тёмного открытого океана. Малфой, как Гарри и предполагал, был не один: серебрянохвостого мерфолка с обеих сторон окружали массивные фигуры Крэбба и Гойла. Драко заметив его приближение, скрестил руки на груди, и обычная презрительная усмешка расползлась на его тщедушном лице. — А где Рыжехвост? — Рон не придёт, Малфой, — ответил Гарри, на мгновение задумавшись, стоит ли говорить причину, но затем с вздохом признал: — Он вчера проплыл сквозь огненный коралл. Усмешка Драко стала ещё самодовольнее. Крэбб и Гойл тупо хихикнули. — Но это ничего не меняет. Ты всё равно должен доказать, что твоё хвастовство насчёт сирен и открытой воды не пустой трёп. — Я в курсе, Поттер, — протянул тот. — Но раз это изначально была твоя идея, почему бы тебе не начать первым? — Иглобрюх! — Я не иглобрюх! — огрызнулся серебристый мерфолк. — Я решил, что тебе будет приятно, если я окажу тебе такую честь. Ты же у нас «рыба-лев»! — Зато я не трепло! — Тогда плыви, Поттер. На сотню взмахов хвоста. Проплывёшь первым — тогда и я это сделаю. Гарри фыркнул, его ушные плавники раздраженно оттопырились, когда он взмахнул хвостом и подплыл к обрыву. Осторожно заглянув за край, где кончались камень и песок, в темнеющую бездну внизу. Какая тут глубина? Пятнадцать метров? Тридцать? — Сотня взмахов? И ты сделаешь то же самое? — С учётом плохой видимости и ещё свежего в памяти прощального предсказания Луны, Гарри не мог не чувствовать жуткой нервозности. Даже если поблизости и не было сирен, здесь водилась уйма других хищников, способных так же легко его убить и сожрать. — Сделаю, если сделаешь ты, Поттер. Как я и сказал, — протянул Малфой. — Так ты собираешься это сделать или нет? Вместо ответа Гарри расправил плечи и выплыл за отвесный край. Он почувствовал, как вода становится всё холоднее. Нервозность понемногу отступала с каждым метром мёртвой воды, которую он проплывал без происшествий. Наконец, достигнув условленного расстояния, он обернулся. Рифовая отмель была пуста. — Чёрт тебя дери, Малфой! Следовало догадаться, что этот выдролицый ублюдок не упустит шанса надуть его, особенно если это избавит его самого от необходимости лезть в потенциальную опасность. Наверняка он сейчас прячется за первым же кораллом, дожидаясь, когда Гарри в ярости ринется за ним. Оглядываясь назад, он понимал, что надо было позвать с собой Нэвилла или кого-то ещё вместо Рона — просто чтобы не допустить такого развития событий. Как бы он ни злился, Гарри вынужден был признать: ощущение свободы, когда просто паришь в пустой синеве, где нет ничего, кроме открытой воды, было поразительно. Под ним не было привычного песка всего в паре метров. Не было камней и кораллов, ограничивающих движение. В этот миг он не мог не позавидовать сиренам. Каково это — быть бесспорным верховным хищником, целиком состоящим из рельефных мускулов и зубов? Именно зубы заполнили всё его поле зрения в тот миг, когда он повернулся, среагировав на мелькнувшее движение на периферии зрения. Большие, острые, зазубренные треугольные клыки в разверстой пасти неслись прямо на него. А чуть выше сверкали хищным намерением два гематитовых шара — бездушные глаза хищника. Акула! У него не было и шанса осознать, кто на него напал, прежде чем эти зловещие кинжалы вонзились ему в хвост. Они прошли сквозь чешую и плоть, не встретив сопротивления, и наполнили воду вокруг мутным рубиновым облаком. Боль пронзила его, когда чудовище, всё ещё державшее его в пасти, стало яростно трясти, словно дикий шторм. В какой-то момент Гарри ударился головой о твёрдый череп хищника, и зрение на миг потемнело, но этот же удар дал ему нужный шанс — он вцепился пальцами в один из его глаз. Атака закончилась так же внезапно, как и началась; хищник разжал челюсти и уплыл, без сомнения, намереваясь вернуться, когда жертва истечёт кровью или потеряет силы для борьбы. Его тело стало тяжёлым. Плавники, наверное, превратились в лохмотья. Он тонул. Медленно погружался во всё более глубокую синеву. Кроваво-красные спирали его крови причудливо вились и переплетались с золотыми лучами света, которые пронзали толщу воды с поверхности, теперь далеко-далеко наверху. «Плыть». Затуманенный разум наконец подал сигнал. «Надо… плыть… найти… помощь… Умираю». Хвост почти не слушался. Зрение застилала пелена. Он и сам не был уверен, но, судя по ощущениям, плыл он не к рифу, а прямо вниз, ко дну моря. Прочь от своей стаи. Прочь от спасения. Течение несло его. Течение, которое, как он смутно помнил, направлялось прочь от дома. Прочь от рифа, единственного мира, который он знал. Слаб. Слишком слаб, чтобы вернуться. Слишком слаб, чтобы противиться воле моря. Слева, сквозь угасающее зрение, он различил ещё один зияющий провал темноты. На этот раз не пасть, а вход в подводную пещеру. Укрытие. Может, кто-то заметит его и сможет найти. Если нет… по крайней мере, это достаточно неплохое место, чтобы умереть. Могила, достаточно защищённая от стихий, чтобы его тело, возможно, не растащили падальщики. При условии, что здесь уже никто не живёт. Даже малейшее движение отнимало последние силы, но каким-то чудом ему удалось протащить себя сквозь воду внутрь пещеры, прежде чем тело окончательно отказало. Бессильный, он опустился спиной на мягкий холодный песок. Жабры судорожно хватали воду в тщетной попытке дышать, а затуманенный взгляд скользил по каменным сводам, что почти наверняка вскоре станут его гробницей. Со стороны входа лился полуденный свет, чуть более тусклый, чем на рифе, из-за глубины. А из глубины пещеры виднелась пара странных красных точек, которые время от времени мягко мерцали. Нет, не мерцали. Моргали. Когда сознание окончательно угасло и Гарри погрузился в бархатную тьму, его пронзило леденящее душу осознание: эти точки — вовсе не свет. Это светящиеся глаза сирены.