Повелитель леса

В городе мы жили хорошо. Чтобы не сильно тратиться, я напросился в дом одного из местных травников. Он позволил нам жить в его доме, взамен я сопровождал его в вылазках за травами. Многое из того, что он рассказал, я уже знал. Что-то вроде внутренней звериной чуйки — эта трава ядовита, эта лечебна. Я говорил мужчине, когда он собирал ядовитые, а он смеялся и повторял «Всё яд и всё лекарство. Зависит от количества.» Как-то так само собой я начал пробовать создать лечебный яд в своих демонических змеиных железах. Детёныш, которого я представил своим, не желал играть с уличной ребятней, жался ко мне и огрызался на всё попытки завести знакомство. Мне даже пришлось поговорить с ним об этом. — Человече, ты же знаешь, что люди — животные общественные и им необходимо общаться внутри своего гнезда. Мелкий забавно хмурится, выпячивая нижнюю губу. Как балованные дети аристократов, когда им не позволили очередную шалость. — Тогда я не человече! Ты же сам назвал меня своим ребёнком перед городскими. Папаша не признал, зато ты… В ответ на это тяжко вздыхаю и аккуратно приобнимаю его за плечи. Подопечный придвигается ближе и утыкается лицом в моё плечо. Часть моей души, человеческая, понимала необходимость общения с людьми. Я и сейчас, будучи демоном, не чурачусь, а наоборот, стараюсь создать как можно больше связей. Но и у меня-человечка когда-то были близкие люди не умеющие или не желающие общаться с кем-либо. Наша дружба держалась тогда только чудом имени меня. Так что насильно заставлять общаться у меня желания не было. Зимой, вот же странный мир, под снегом встречались зимние виды трав, которые очень сложно найти. Или обратиться к специалисту, или же перекопать всю снежную поляну. Я чувствовал свежую травку, но само нахождение вне дома в зимнее время меня травмировало. Я возвращался с травником домой и прятался под свой плащ, сворачиваясь под ним в клубок. Подопечный ложился поверх плаща, согревая своим костлявым телом. Было уютно. Помню, осенью, когда было теплее, я обратился нагом и катал его в кольцах хвоста. Листва леса удачно скрывала нас от посторонних глаз. Сейчас я опасался обращаться, но ребёнок помнил весёлые покатушки и ныл, что ждёт весну. Я тоже. Весной всё будет хорошо. Всегда так было. Мы вместе с горем пополам выучили письменность и теперь не приставали на улице к людям с вопросами. По крайней мере, не так часто. Изредка непонятные иероглифы нам всё же встречались. И тогда мы вновь ступали на тропу просвещения и приставали ко всем прохожим, выглядящим более-менее прилично. Зима прошла практически незаметно. Работал с травником, когда не работал — кутался в одеяло, медитировал, эксперементировал с ядом и ци, читал книги с мелким. Весна, как я и надеялся, стала облегчением. Человечка подрос, вытянулся и стал похож на нелепого пса-подростка — угловатого, неловкого, врезающегося во всё углы. Слишком мелкий, чтобы начали заглядываться. На грани того возраста, когда ещё принимали в заклинательские школы. Что ж, вскоре нам придётся расстаться. Я, как мог, помог ему сформировать золотое ядро, но полноценным обучением это считаться не могло. Мы разные виды с совершенно разными подходами к совершенствованию. Уходили из города с лёгким сердцем. Почки набухли на деревьях, редкий снег лежал островками белого безмолвия. Простому люду невозможно было пройтись по улице, не запачкав сапог. Нашу обувь я зачаровал. Незадолго до ухода, опросил путников и узнал, где находится неплохая по слухам школа заклинателей. Набор был как раз весной, так что следовало поторопиться. — Ни по кому не будешь скучать? Вдруг я не заметил и мелочь все-таки сумел завести себе если не друзей, так хотя бы хороших знакомых. — Я их всех ненавидел. Но теперь мы уходим и мне плевать. Скажи, куда мы спешим? Рассказываю, что у каждого в этом мире свой путь. И пусть он не желает покидать меня, следует узнать сначала своё племя ближе, а уж потом вступать в чужое. Тёмных заклинателей не любят ни люди, ни демоны, для всех они предатели. Детёныш наступает в глубокую лужу, проваливаясь по лодыжки. Я вытаскиваю его за шкирку, мысленно усмехаясь над чавкующим звуком, с которым грязевая лужа его выпускает. Ставлю рядом на наиболее сухую землю и мы продолжаем путь. — Но потом ты позволишь мне вернуться?! — Вернуться куда? — усмехаюсь и поглаживаю по лохматой головушке. Вроде бы вечно косу ему плету, а всё равно пушатся и, по истечении дня, растрепываются. — Хочешь потом продолжить наше путешествие, милости прошу. Сейчас, будь уж добр, впитай порядки и мудрость своего рода. Бурчит, что мол дурость рода, но больше не упирается. Школа красивая, признаю. Обучение происходит по разным отраслям, что мне очень понравилось. Жаль только, что Главы Пиков сами выбирали себе учеников, но ничего не поделаешь. Набор проходил странно — дети рыли ямы и через это действие их будущие наставники выбирали подопечных. Кто упирал в трудолюбие, кто хитрил и копал с помощью палки, кто пытался использовать ци, сосредоточенную в руках. Я сопроводил ребёнка по лестнице и терпеливо ожидал в стороне, надеясь познакомиться с его наставником. Он отличился тем, что замотал руки в ткань, чтобы ничего себе повредить. Конечно же его прибрала к рукам Глава Пика дев. Детёныш потащил за руку нового учителя ко мне. Я глубоко кланяюсь ей и благодарю за будущую опеку над моим человечком. — А вы? — Я что-то вроде приёмного отца. Техники совершенствования моего клана, к сожалению, не очень подходят этому ребёнку, вот и пришлось искать помощь извне. С деньгами проблем не будет, разве что с самим ребёнком. Ясноглазая женщина с мягкими чертами лица недоуменно моргает. — Он… — Она диковата. — тихонько смеюсь я, держа небольшую дистанцию между нами. Если она решит с позиции нового наставника проверить мою энергию, меня ждёт грандиозный провал. — Особенности семейного воспитания. Здесь дети совсем другие, кичатся не знаниями и умениями, а имуществом. Пишите мне, я всё достану. Лучшие ханьфу, лучшие украшения. Она не должна чувствовать себя хуже. Женщина кивает и мягко мне улыбается. Обещает хорошо заботиться о девочке и обращаться ко мне, если возникнут какие-либо проблемы. Теперь мне спокойно. На прощание я целую человеческую девчонку в макушку, прижимаю к себе. — Я стану лучшей! Киваю. Я знаю это, малыш. Мой маленький глупый человечек. — Я буду скучать. — горячечно шепчет она мне. — Я тоже. И я даже не представлял, насколько.

***

Оставшись в одиночестве, ненадолго растерялся. Что делать, куда идти, непонятно. Я бесцельно бродил по городам и деревням, лечил с помощью трав людей, подолгу засиживался в библиотеках, в которые скрытно проникал. Кто бы мог подумать, что аристократы, не владеющие ци, так любят собирать всякие тайные тракты. Некоторые, признаюсь, уничтожил. Чисто по наитию понимал, что опасно и рукопись мгновенно сгнивала в руках. Моя ци носила водный оттенок и это вносило свои коррективы в мои силы. Не знаю, сколько я так путешествовал, учитель человече мне не писал, а сам я слабо ощущал течение лет. Несколько раз весна меняла зиму, но сколько точно, не вспомню точно. В одном богатом городе я сидел в чайной, пытаясь разведать, есть ли тут образованные люди, собирающие большую библиотеку. — …книга, способная обучить вас соблазнению любой женщины. Ну, или мужчины. Господин совершенствующий, поверьте мне, вы не пожалеете о покупке! — привлёк моё внимание выкрик из соседней торговой лавки. Я уже смотрел, ничего любопытного для себя не обнаружил. Но на «господина совершенствующегося» не отказался бы посмотреть. Я отталкиваюсь от дощатого пола веранды и выпрыгиваю на улицу около книжного. За чай я оплатил сразу, так что никто за мной гнаться не будет. Подхожу к заклинателю и торговцу ближе, улавливая странный аромат. Словно зовущий к себе, но не как суккубы, а тепло. Мужчина оглядывается на меня и ярко улыбается. Я смотрю на его милые клыки, теряю себя. — Здраствуй, племянничек! — Дядя. — кланяюсь я, в то время как он обхватывает меня в свои горячие объятья. Кажется, я обрёл семью.