Min Affect

I'm at war with the world and they

Try to pull me into the dark.

I struggle to find my faith

As I'm slipping from your arms...

(с) Skillet – Awake and Alive

Погода в Корее была ужасающе, до тошноты жаркой и вытягивала из Чимина все немногочисленные жизненные силы в три раза быстрее, учитывая отсутствие регулярных прикосновений ублюдочного Мина. Поиски сколь-нибудь внятной, а не сказочно-восхваляющей информации об истинных вейлах продвигались катастрофически медленно. Настолько, что Чимин был почти готов сдаться, и из упрямства и собственной уязвлённой гордости умереть прямо в Корее, лишь бы только не встречаться с проклятым слизеринцем. [На самом деле, Чимин безбожно и иррационально скучал] По тем крохам, что удалось нарыть, можно было сделать вывод, что во всемирном магическом сообществе связь с вейлой считалась невероятной честью, поэтому за всю известную историю мира Магии едва ли найдётся даже пара человек, которые хотели бы эту связь разорвать. – Ага, просто никто из вас не знал Мина-Самодурственного-Павлина! – бубнил мракоборец прямо вслух, отшвыривая очередную бесполезную книжонку. Он, честно, пытался не думать о событиях той самой ночи, но они преследовали его каждый грёбаный раз, стоило лишь закрыть глаза. И всё же, Чимин был абсолютно уверен, – он влюбился в платинового дементора не только из-за вейловской крови и собственной тупости. Было что-то ещё, а вся эта смертельная связь стала лишь толчком к их сближению. Чёрт, похоже, Пак серьёзно влип. Прошло уже тринадцать дней с их последнего прикосновения, и мракоборец был далеко за гранью истощения. Всё, чего хотел голодный во всех смыслах Чимин – это опрокинуться на тёплый пляжный песок и рассыпаться на тысячи сыпучих песчинок, растворившись прямо в этом месте. – Ты что, сдаёшься? – настойчиво твердил голос разума. – Ты уже несколько раз спасал магический мир, ты убил Волдеморта, Василиска и вообще... Мракоборцы борются до победного конца! Но в данный момент "победой" Чимин посчитал бы даже смерть. Или кóму. Сил не хватало даже на то, чтобы спорить с самим собой... Он, должно быть, заснул прямо на пляже, потому что отчётливо почувствовал невозможное. А именно, тёплые руки Мина, обвившиеся вокруг его истощённого тела, поднявшие его над землёй, словно пушинку и крепко прижавшие к подтянутому торсу. По сравнению со всеми тревожными полуснами последних нескольких ночей, эти грёзы были донельзя реалистичными и невероятно прекрасными, и Чимин с удовольствием нырнул в это блаженство с головой. Он стопроцентно спал, потому что Юнги прижался своей восхитительной щекой к его щеке и мягким голосом почти нежно прошептал на ухо: – Ты такой тупица, Пак Чимин! И почему даже в самых приятных снах Мин Юнги был таким невозможным саркастичным ублюдком?! Сон вовсе не собирался заканчиваться. Чимин явственно ощущал, как Юнги обвил его тело своими невозможными руками, и Пак прижался покрепче к животворящему, парадоксально прохладному теплу, думая, что если это и есть его очередная смерть, то она не так уж и плоха. Если быть точным, это была лучшая смерть по сравнению с прежними двумя. Он почувствовал, как одна рука Мина оторвалась от его спины и скользнула ниже, чтобы переплести их пальцы вместе. Обжигающий своим дыханием рот Юнги прижался к уху, словно поддразнивая. – Просто отдыхай! – прошептал он. – Теперь с тобой всё будет хорошо. – Мне и так хорошо. Лучше не бывает. – со стоном выдохнул в ответ Чимин. – Идиот! – последнее, что с улыбкой на губах услышал Чимин, прежде чем обмякнуть в руках слизеринца. На этот раз сон был реалистичным донельзя. А может быть, он просто пребывал в Чистилище?! Чимин чувствовал тёплую руку на своей груди, спускающуюся по животу ниже, к резинке боксеров. Чей-то горячий язык вырисовывал медленные круги вокруг одного из сосков мракоборца, зажигая огонь в его паху, куда уже пробралась рука и легонько дотрагивалась до твёрдо стоящего члена. Мин, – это должен быть Мин, потому что о ком ещё Чимин мог видеть эротические сны?! – ритмично двигал рукой, вырывая у Пака несдержанные громкие стоны. Он улыбался как полнейший идиот, коим и назвал его Мин чуть ранее, и продолжал ахать, когда волны наслаждения, усиливаясь с каждым разом, одна за другой растекались по его телу. Внезапно губы Юнги заглушили рваное дыхание Чимина, и тот с жадностью сосредоточился на новом ощущении. Казалось, лучше быть уже просто не могло, но теперь пальцы блондина плотно сжимались вокруг возбуждения Пака и ритмично доводили его... Чёрт. Он закричал прямо в потрясающие тёплые губы, когда мощный прилив наслаждения затопил его с головой, и Чимин утонул в буре абсолютно настоящего оргазма. Мин продолжал крепко держать Чимина, пока не утихли последние содрогания стройного тела. Слизеринец снова нежно поцеловал его и медленно отстранился. Про себя Чимин решил, что сегодня точно видел самый реалистичный эротический сон в своей жизни. – Я подумал, это приведёт тебя в чувство. – произнёс Юнги, а Чимин в ответ лишь растянул губы в улыбке, в очередной раз отметив про себя, насколько прекрасны узкие серые глаза с такого близкого расстояния. – Знаешь, в моих снах ты иногда так удивительно мил. – прошептал окрылённый мракоборец и тут же нахмурился. Во сне его голос никогда не звучал настолько хрипло и неприятно. – Ты не спишь, Чимин-а! – утвердительно сказал Мин, и прямо перед тем, как окончательно убрать руку, легонько сжал в ладони опадающий член Чимина, как бы в подтверждение своих слов. Пак быстро огляделся: интерьер был ему незнаком, Чимин привык жить гораздо скромнее. – Я... мы всё ещё в Корее?! – простонал мракоборец и плотно закрыл глаза, чтобы не выкинуть что-то ещё из ряда вон. Например, врезать Мину в его расчудесный нос или провести пальцами по белокожему лицу, или вовлечь слизеринца в ещё один долгий (и очень дорогой, Чимин не забыл) поцелуй. – Что ты здесь делаешь?! – изумлённо спросил он, когда до головы, наконец, окончательно дошло, что всё это по-настоящему. Юнги проигнорировал вопрос, занявшись вместо этого заклинанием, которое благополучно убрало с обнажённого Чимина следы их недавнего занятия. Мракоборец покраснел. – Выпей воды, а потом это, – Мин протянул стакан минералки и пузырёк с фиолетово-розовой жидкостью. – Ты дико обезвожен и истощён, это поможет немного ободрить твоё тело. "Мне поможешь только ты и твои касания" – осталось несказанным, хотя оба прекрасно это понимали. Чимин послушно осушил стакан воды и пузырёк, зелье в котором напоминало по вкусу мятную жвачку с острым перцем. Только сейчас он понял, насколько жажда была сильна. – Сколько я проспал? – Два дня. Голоден? Выглядишь отвратно, скелет один. – Ну спасибо, блин. Давай я оденусь и пойдём поесть, еда не помешает. /Тем более, что ты прикасался ко мне и аппетит разыгрался со зверской силой/ Чимин сосредоточился на собственных движениях и попытался встать с кровати. От голода и истощения его ноги подкосились, а перед глазами замаячили цветные пятна. Юнги успел поймать его прежде, чем он мешком костей рухнул бы на пол. – Клинический идиот! – пробормотал Мин, и мракоборец уже хотел скинуть его руки с себя, но вот незадача: их касания были такими восхитительными, что вся злоба мгновенно отступала на второй план. – Завали! – голос Чимина прозвучал слишком ласково, отчего Юнги рассмеялся переливом колокольчиков. Чимин готов поклясться, что никогда до этого момента не слышал искреннего смеха чёртова Мин Юнги. – Кстати, забыл спросить, – удивлённо спросил Мин, просмеявшись. – Ты эту татуировку здесь сделал, в Корее? Ты в курсе, что там моя фамилия?! Пак цокнул языком от негодования. Он вообще не планировал, чтобы её кто-то видел, так как готовился сдохнуть в какой-нибудь местной библиотечной зале во время тщетной попытки найти ёбаный ритуал разрыва вейловской связи. "NEVER MIND" – "неважно, не берите в голову" Чимин попросил написать ему фразу справа, под грудью. Пошёл в магловский тату-салон, наколоть по-настоящему, иглой, а не волшебством, чтобы потом нельзя было избавиться от тату с помощью магии. Он был уверен, что его похоронят с этой фразой. Уже в гостинице, рассматривая готовое тату после заживляющего заклинания, Чимин выхватил глазами проклятое "EVER MIN", спрятавшееся в безобидных, на первый взгляд, чёрных буквах. Блядство, он тоже это заметил, причём сходу. Чимин решил, что правда звучит слишком по-тупому, поэтому ляпнул что-то совершенно для себя неожиданное. – Теперь я всегда буду носить твой образ на своём теле. В отличие от тебя настоящего, ЭТО хотя бы бесплатно.