Колокольчик

      — Забирай меч и уходи. Видеть тебя больше не хочу.       Они не виделись уже больше года. Так, встречались иногда на ночных охотах, но даже слова друг другу не говорили. Цзян Чэн разговаривать даже не хотел, а подходить к нему, когда в одной руке он держит меч, а в другой — готовый вот-вот вырваться из кольца Цзыдянь, Вэй Ину просто было страшно. Поэтому, когда глава ордена Цзян пригласил его в Пристань Лотоса, он почти был уверен, что ненависть шиди хоть на каплю поутихла и он наконец решил поговорить с ним если не как брат с братом, то хотя бы как человек с человеком. Сейчас же, стоя в главной и зале и смотря в глаза, из которых почти буквально сыпались молнии, Вэй Ин понял — он очень сильно ошибся, обдумывая мотивы шиди.       — Нет, Цзян Чэн, я тебя всё же не понимаю, — послушать бы, забрать меч и уйти, пока его этим самым мечом не проткнули снова. Но такой выход совсем не нравился. Нужно было искать что-то другое. Оставаться холодными врагами с шиди совсем не хотелось. — Сам пригласил — а сейчас выгоняешь, не успел я в комнате появиться! Где же твоё юньмэнское гостеприимство?       — Там же, где твоя совесть, — отрезал коротко и холодно. Даже обидно стало от таких интонаций. — Давай быстрее, моё терпение не бесконечное.       Вэй Ин тяжело вздохнул и всё-таки потянул руку к мечу. В целом, наивно было думать, что отношение Цзян Чэна к нему изменится. Даже после того, как тот узнает правду о золотом ядре. Тем более после этого. Вэй Ин и не надеялся — даже не хотел надеться. Сожжённая Пристань, мадам Юй и дядя Цзян, замечательная шицзе, даже Цзинь Цзысюань, которого ни он, ни Цзян Чэн не особо и любили… Никакой поддержки тринадцать лет и ещё совсем маленький племянник, у которого больше нет родителей… Всего этого было слишком много, чтобы одно только золотое ядро могло покрыть. Тем более правда о нём открылась таким некрасивым способом.       Рука уже почти дотронулась до ножен, когда взгляд метнулся к пальцам шиди, что сильно сжимали меч с другой стороны и мелко дрожали от напряжения. Догадка прострелила разум, и Вэй Ин сразу отдёрнул руку. Он знал Цзян Чэна очень хорошо: его рука всегда была твёрдой, даже если он уставал. Было только одно исключение — волнение. В таких случаях руки его всегда дрожали, даже если сам Цзян Чэн этого не замечал — а он и не замечал никогда. А вот от внимания Вэй Ина это никогда не уходило. В этом же случае причина волнения могла быть только одна, и не воспользоваться таким стечением обстоятельств было бы преступлением.       — Нет, дорогой, я так просто не уйду, — в глазах серьёзность, хотя на губах играла улыбка. Вэй Ин на всякий случай отошёл на шаг, чтобы Цзян Чэн не попытался впихнуть ему меч силой. Желание избавиться от меча читалось в глазах главы ордена с самой первой минуты, даже если было только предлогом для разговора. Пока Суйбянь не в его руках, Вэй Ина никто не погонит из Пристани. Ну, на это хотелось надеяться.       — Признай, меч — не главная причина, почему я здесь, — продолжал Вэй Ин, внимательно наблюдая за настроением шиди. Кажется, пока всё хорошо — натянутое, как струна, тело не в счёт, это уже почти привычка. — Ты хочешь поговорить и наконец расставить все точки над «и», я прав? Я тоже хочу. Но ты почему-то упорно не хочешь сказать мне об этом. Что будем делать?       — Вэй Усянь, — голос Цзян Чэна стал ещё более резким и угрожающим. Злится. — Не выводи меня. Уже поговорили год назад, и ты помнишь, чем всё закончилось. Хватит, — он попробовал снова впихнуть ему меч, но Вэй Ин уклонился.       — Тот раз в храме не считается. Но, если тебя тогда всё устроило, другой вопрос, — ещё шаг в сторону и новая улыбка. Попытки Цзян Чэна отдать Суйбянь и выпроводить шисюна из Пристани напоминали какую-то игру. — Почему ты так стремишься отдать мне меч? Почему только сейчас? Даже в Юньмэн пригласил! Можно же было на ночной охоте какой отдать.       — Буду я ещё с собой таскать это напоминание о тебе! Никогда не угадываю, когда встречу тебя.       — Так ты всё же ждёшь встреч! — глаза прямо заискрились от восхищения. — Приятно слышать. А я думал, ты наоборот избегаешь меня. Даже страшно иногда смотреть на твоё выражение лица. Словно сжечь меня на месте хочешь.       — Ничего я не жду! Только того, чтобы ты поскорее исчез с моих глаз вместе со своим мечом, — Цзян Чэн уже почти рычал от отчаяния. Вэй Ин в ответ только усмехнулся. Вывести шиди на эмоции всегда было легко. А вывести его на эмоции — значит, приблизиться к его настоящим чувствам. Немного оставалось.       — Да, да, я уже понял. Может, хватит одно и то же повторять разными словами? Неужели ничего другого мне сказать не хочешь? Или мне самому начинать?       Цзян Чэн только открыл рот, чтобы ответить, как за дверями послышался какой-то странный шорох. И сразу за ним — звук, от которого сердце Вэй Ина ушло куда-то в пятки, а улыбка разом сошла с лица. За дверьми ясно слышался тихий, тонкий скулёж. Только одно существо могло издавать подобные звуки. И с этими существами связано было не так много хороших воспоминаний.       Цзян Чэн изменился на глазах. Воспользовавшись растерянностью шисюна — который вообще почти потерял дееспособность, услышав этот звук — впихнул ему меч и сразу же пошёл к дверям. Когда двери открылись, сам Вэй Ин уже готов был завыть. Небо, неужели всё так плохо? Цзян Чэн с самого начала это планировал, или что?       — Колокольчик, ты что тут делаешь? Я же тебе сказал в комнате оставаться, — когда Цзян Чэн наклонился, словно ища что-то на полу, Вэй Ин видеть мог только его спину и непонятно было, подтвердилась ли его догадка про ужасное создание. Но, когда глава ордена выпрямился и повернулся, сомнений уже не было. На руках Цзян Чэна сидел, с высунутым языком, острыми маленькими клыками, внимательными блестящими глазами, чёрный, как ночь… маленький щенок.       — К… Колокольчик? — собственный голос показался слишком высоким и тонким. Нет, только Цзян Чэн мог такое имя дать этому чудовищу. Он же как вымахает потом… Одним махом перекусит, даже пискнуть не успеешь. Какой, к чёрту, Колокольчик?       — Да, — но Цзян Чэн, кажется, так не считал. Он даже успокоился, стоило только щенку появиться. Даже перестал невидимые молнии метать в сторону шисюна. Единственный плюс в этой ситуации. — У Феи несколько месяцев назад щенки появились, одного А-Лин отдал мне на попечение. Сказал, что сам он не справится, а пристроить больше некуда, а я… Согласился. Разве можно от таких умных глаз отказаться?       Вэй Ин думал, что можно, даже нужно, но ничего не сказал, всё ещё с опаской глядя на щенка и с удивлением — на Цзян Чэна. Нет, он знал, что шиди собак любит. Но никогда не думал, что рядом с ними можно так измениться. Как по щелчку пальцев. Словно не он несколько минут назад рычал как та же собака и порывался выгнать его из Пристани. Сейчас же будто совсем забыл про существование Вэй Ина в зале.       — Погладить хочешь? — или забыл не про шисюна, а про его смертельные страхи. Выражение же лица Цзян Чэна почему-то стало мягче. Он спрашивал уже без нажима, почти по-дружески. Но животное на его руках всё равно пугало.       — Н-нет, спасибо, — вышло нервно, возможно, даже слишком. Руки сильнее сжали меч. Цзян Чэн на это только закатил глаза.       — Ты не меняешься. Он же совсем маленький!       Да, маленький. Пока что. Но никто не знает, что у этого чудовища на уме. Вот, смотрит прямо на него. И внимательно так, изучающе… Словно ищет слабое место, чтобы потом напасть. Брр… Даже думать страшно!       — Дай руку, — от этой просьбы Вэй Ин едва не подскочил на месте. Нет, Цзян Чэн точно с ума сошёл. Убить его хочет!       — Зачем тебе? — звучать так, чтобы не было впечатления, что он боится, уже совсем не получалось. Это было видно уже по лицу Цзян Чэна, который постепенно снова начинал раздражаться. Непонятно только, из-за своего предложения или из-за реакции на него.       — Просто дай руку, — он в приглашающем жесте протянул свою ладонь, словно желая таким образом подбодрить. После минутной игры в гляделки Цзян Чэн тяжело вздохнул. Но выглядело это уже не как то раздражение, которое видеть приходилось весь прошлый год, а как то, которое чувствовалось в их детстве. Почти родное, даже немного приятное. — Не бойся так, плохо не сделаю. Помочь хочу. Не дело, чтобы великий основатель Тёмного пути бегал от каждой собаки.       Да, не дело. Но менять ничего не хотелось, если совсем честно. Зачем, если всегда кто-то может уберечь? Ему и так неплохо… Но что-то дёрнулось в груди, и Вэй Ин всё-таки поддался. То ли это шиди так убедительно говорил, то ли разум совсем отключился из-за страха, но он всё-таки протянул руку вперёд.       — Не переживай ты так, весь дрожишь, — Цзян Чэн аккуратно положил свою ладонь поверх его и медленно поднёс к сдержанно ожидающему щенку. Тот словно понял чужие чувства и сидел тихо, почти неподвижно. — Не бойся. Он смирный, кусаться не будет. А начнёт, я защищу. Веришь?       Верить хотелось, хотя делать это после всего, что между ними произошло, было сложно. Но Цзян Чэн никогда не был лицемерным, всегда говорил всё прямо, как есть, поэтому сомневаться в его словах было просто невозможно. Если сказал, что защитит, значит сделает. Вэй Ин медленно кивнул — сказать что-то было почти невозможно. Дрожь не прошла, сердце всё ещё колотилось в груди слишком быстро.       Когда собака оказалась уже совсем близко к руке, Вэй Ин пожалел, что так бездумно согласился. Ничего хорошего из этого, наверняка, не выйдет. От страха он даже зажмурился, чтобы хотя бы не видеть это ужасное существо. Рука неспешно опустилась на спину животного и… Ничего. Ни через минуту, ни через две. Только тепло чужой ладони сверху и мягкость шерсти под пальцами. Вэй Ин нерешительно открыл глаза.       — Ну что? Страшно? — в голосе Цзян Чэна ясно звучала усмешка. Не злобная, а дружеская. Уже совсем такая, какой была в детстве. Вэй Ин с облегчением выдохнул.       — Н-нет, — ответил он, всё ещё не совсем понимая то, что происходит. Он гладит собаку… Лань Чжань узнает — не поверит. Скажет, что врёт, и отправит правила переписывать… В шутку, конечно.       — Нет, не страшно, — уже более спокойно повторил Вэй Ин и даже провёл ладонью по спине щенка. Тот чуть вздрогнул, но продолжал спокойно лежать на руках хозяина и принимать ласку.       — Вот видишь. Не все собаки желают твоей смерти, — Цзян Чэн шисюна уже не держал, обеими руками поддерживая щенка, чтобы тот не упал. Настроение его заметно улучшилось, но когда Вэй Ин повёл ладонь назад, заклинатель снова переполошился, начал поправлять: — Ну куда ты? Видишь, как шерсть растёт? Вот в том направлении и гладь. Небо, да ты совсем с животными обходиться не умеешь!       — Хорошо, хорошо, понял, — Вэй Ин даже позволил себе усмехнуться, но просьбу выполнил. Давно он не видел, чтобы шиди ругал его вот так, без большой причины. Это почему-то нравилось. А ещё вдруг начал нравиться этот маленький чёрный щенок. И правда маленький и совсем не страшный. — Он… Мягкий. И тёплый. Замечательный такой… — слова, совсем детские, сами сорвались с языка. А вместе с ними появился и блеск восхищения в глазах. — Колокольчик, да?       — Да, — снова подтвердил Цзян Чэн и сам опустил руку на голову щенка. — А-Лин имя выбирал. Ему подходит. У него голос звонкий.       — Такие имена в вашем стиле, — Вэй Ин про себя засмеялся, представив, как грозный Саньду Шэншоу на ночной охоте зовёт собаку таким именем. — Кстати, как он, Цзинь Лин? Спокойно в ордене? Я слышал, были проблемы…       — Так спрашиваешь, словно вы с ним и не видитесь, — получилось едко, но так в стиле Цзян Чэна, что даже хорошо на душе стало. Как в самом деле домой вернулся. — Хорошо всё у него. Во всяком случае, лучше, чем год назад. Старейшины уже не цепляются, и то хорошо.       — Понятно, — ответ, возможно, не совсем такой, как Вэй Ин ждал, но тоже неплохо. Задумавшись, он не заметил, как щенок вывернулся на руках шиди и лизнул его ладонь. Вэй Ин даже вздрогнул от неожиданности, но руку, на удивление, не отдёрнул. — Ай! Что это он?..       — Ты ему понравился, — Цзян Чэн усмехнулся уже более открыто, почти совсем не прячась. Но через мгновение снова помрачнел и наконец спросил то, о чём думал, наверное, с самого начала: — Зачем ты это сделал?       — Что? — Вэй Ин не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, губы сами собой поджались.       Этот разговор должен был произойти, рано или поздно. Оба это понимали и, наверное, поэтому сейчас напряжение хоть и чувствовалось, но было не таким явным, как год назад, когда сама атмосфера, сам воздух храма Гуаньинь не помогали обсудить всё в покое и тишине.       — Я, кажется, уже говорил это. Тебе ядро было нужнее, — дышать стало тяжелее. Из-за волнения или из-за того, что тема не была лёгкой. Но говорить нужно было продолжать, потому что другого шанса могло не появиться. — Ты наследник, тебе нужно было возрождать орден, сражаться дальше, а я… Кто? Всего лишь слуга. Мне даже заклинательство не сказать чтобы очень нужно было в жизни. Видишь, даже так нашёл выход. Возможно, не самый лучший… Но кто знает, как бы оно обернулось, если бы что-то пошло иначе? Может, даже хуже стало бы. Если есть, куда хуже.       — Почему сразу не сказал? — Цзян Чэн слушал на удивление спокойно, более сдержанно, чем раньше. Возможно, искусственным было это спокойствие. Но лучше так, чем никак совсем. Про то, насколько холодный взгляд обращён в его сторону, Вэй Ин даже думать не хотел.       — А зачем? Шла война, когда было говорить? Я же тебя знаю, сложней было бы сражаться, сложней было бы восстанавливать орден, сложнее было бы стать против меня… Было бы лучше, если бы ты знал тогда?       — Не знаю, — короткий ответ говорил очень многое.       Вот так разговаривать об этом, стоя рядом, как много лет назад, держа щенка на руках, как никогда прежде… Странно, безусловно. Но почему-то именно эта странность сглаживала все углы, избавляла от напряжения, словно возвращала в прошлое, когда всё было куда проще. Минуты шли, но никто ничего не говорил. Было в этом молчании что-то необходимое им двоим. Время, чтобы подумать, обобщить, осознать что-то для себя. Щенок на руках Цзян Чэна понемногу начинал засыпать.       — Спасибо, — голос шиди раздался неожиданно. Тихий, спокойный, почти бесцветный почему-то. Вэй Ин наконец позволил себе бросить в его сторону короткий взгляд. Выглядел Цзян Чэн уже не так, словно хотел снова убить шисюна своими же руками. Нет, в его фигуре, глазах, даже на губах читалось смирение, покорность… Это не очень нравилось.       — Я уже говорил, тебе не за что благодарить. Я бы сделал то же, сколько бы раз это ни понадобилось. И в ответ ничего бы не потребовал.       — Знаю, — Цзян Чэн тяжело вздохнул и взглянул ему в глаза. Протяжно, выразительно, но без угрозы или чего-нибудь похожего на неё. — Спасибо, что не сказал тогда. Это… В самом деле было бы сложнее.       Видеть Цзян Чэна, который вот так признаёт свои слабости, тем более перед ним, Вэй Ином, ещё более странно, чем всё остальное, что произошло сегодня. Словно и не он это. Но, с другой стороны, это и не было слабостью. Слабый человек не возродил бы орден, не воспитал бы такого замечательного племянника. Не стоял бы сейчас рядом так, словно ничего не произошло, словно ничто не волнует. Ведь Вэй Ин знал — на самом деле волнует, да ещё как. На сердце неприятно заскребло.       — Прости. Прости, что врал тебе столько лет, — сказать это показалось необходимым. Но на губах Цзян Чэна, как ни странно, появилась улыбка. Грустная, да. Но в этой печали было и что-то светлое.       — Ничего. У меня тоже есть секреты от тебя.       Звучали эти слова задумчиво, словно Цзян Чэн сомневался, нужно ли говорить что-то ещё. Но шли минуты, а он продолжал молчать, всё так же гладя Колокольчика по голове, словно убаюкивая.       Вэй Ин даже не стал спрашивать, что это за секреты, не показал удивления. Если Цзян Чэн захочет, сам расскажет. Времени у них будет ещё много. В это просто хотелось верить.       — Приходи иногда в Юньмэн. Покажу, что тут изменилось за тринадцать лет, — же когда они прощались на причале, предложил Цзян Чэн. Но уже через пару мгновений посуровел и добавил: — Только один. Ни твоего Нефрита, ни Призрачного генерала не приглашаю. Только если у них появятся какие-то дела к ордену, но я в этом сомневаюсь.       Вэй Ин засмеялся. Долго и заливисто, от всей души. Цзян Чэн на самом деле не менялся со временем. Но это почему-то только нравилось.       — Что ты смеёшься? Нарвёшься сейчас, и тебя тоже тут ждать не буду! — вот и злить его приятно. Будто снова в юность попал, а шиди ругает за какую-нибудь маленькую провинность.       — Хорошо, хорошо, я понял, — он вытер слёзы, что появились на глазах от смеха, и широко улыбнулся. — Когда я появлюсь тут в следующий раз, ты увидишь только меня и никого больше. Обещаю.       И это обещание он обязательно сдержит. Как и все следующие, чтобы больше никогда не просить прощения. И чтобы Цзян Чэну не пришлось вновь надеяться на него зря.