Изучение явлений привязанности, том I

Шум моря отдалённо рокотал по округе, лишь изредка донося запах водорослей и типичных запахов из порта. Но эта же место было главным не только стратегически. Местность, что была широка, но с народом, который брал по мелочи медь, злато и ценнейшие металлы. Рынок, который являлся не совсем законным, но без которого рухнет всё. Шум строевого шага прервал иноязычный говор, что-то, что становилось светом для купцов, заставляя даже зевак позакрывать рты, и только наблюдать. С их пути спешило убраться всё живое, словно это не свита с Императором, а какие-то предвестники истребительного морового поветрия. Император замечал каждое движение, как будто и не мешал шлем обзору, всё, что происходит, как при виде его суровеют разбойники, стихают шуточки и сплетни, балагуры подтягивают полотняные маски, никто не смел выделиться, даже побаиваясь, что их заметят. Господин, всё больше замедляя шаг, как только вступил на территорию уже нужного павильона, сам же оставил всех рыцарей на месте, приказав ждать. Сам же ни на миг не снимал белые перчатки, которые казалось, приросли к коже, лишь протянул их, будто хотел убедиться, что они всё ещё на нём. Лишь свита, что осталась позади, знают истинную причину этого. Не как думают люди, тут дело не в брезгливости, а наоборот, чтобы вдруг не пострадал никто, перчатки для уменьшения силы. Знали бы это те суровые разбойники, только бы глупые попытки совершая, правда, всё равно бы пострадали. Свен проходил, лишь пытаясь, лишний раз отвлечься, чтобы не запоминать тот слащавый ужасно писклявый голос, на самом же деле зазывающий покупателей. Найти главного было не трудно, его наряд выдаёт. Работорговец, поняв, в чём дело и что к чему, тут же стал, раскланиваясь, приглашать пройти с ним, чтобы всё-всё показать самому желанному гостю. Сколько страдающих людей, которые сломались, либо ещё теплят надежды на что-то светлое. Чьи голоса вспомнит в скором времени только тишина.. Улыбались, тянулись, просились, пытались понравиться. Понятное дело, кто ж откажется стать слугой при королевском дворце… Но они и не предполагали, что Свен, наоборот, из принципа теперь на особо резвых не будет даже смотреть. Он точно знал, что ему было нужно, и этого среди представленных наложников не оказалось. И выбора сильно то и не было, даже не стоит потраченного времени. Император долго думал, ведь возвращаться не будет сюда до новой необходимости и идти с пустыми руками – глупость, но если нет вариантов среди наложников, стоит посмотреть что есть ещё. Так и решив, он стал оглядывать даже зверолюдов, отчаиваясь все больше. Дойдя до рабов, он смотрел на бедолаг, замученный почти до смерти. И даже увидел у нескольких ярое желание избавиться от ошейника, того удушающего куска плотной ткани, что говорило о том, что это именно раб, и ничего больше. Свен никогда не покупал рабов с Чёрного рынка - в его поместье и в окрестных деревнях было достаточно тех, кто почтет за честь и особую удачу попасть на службу в замок. Он гордился этим и любил повторять, что в его доме ошейник носить будут только псы. Но посмотрев на рабов, которых представили для особо тяжелой работы, он собирался развернуться от этого ужасающего зрелища. Только вот что-то блеснуло по боковому зрению, он буквально взглядом зацепил необычное явление. Среди обычных поникших взглядов и чумазых морд, виднелась белая маска. Причём единственный парень, который стоял чуть ли не спиной ко всем осматривавшимся покупателям. Этот парень чем-то зацепил - то ли гордой осанкой, то ли тем, что смотрел поверх голов покупателей, не пытаясь поймать случайный взгляд, не ластился заискивающе, пытаясь понравиться. Неподходящий характер для раба. Как и зацепила взгляд маска, что скрывала лицо, по неясным причинам. Работорговец, который до этого сопровождал его, лишь изредка комментируя тот или иной товар, предложил, если что-то понравилось, посмотреть поближе. - Этот, с маской. Имя у него есть? – уже направляясь к намеченной цели, успевал спрашивать Свен. - Если пожелаете, вы можете по-своему называть любого купленного вами раба, но если не желаете придумывать, у него имя - Юрнеро Рабы всегда только и ждут, чтобы к ним хотя бы подошли посмотреть, от этого немного легче, а так они весь день и всё время под палящим солнцем, потому что они лишь товар, и выдержат они это или нет, не волнует никого. Когда к Юрнеро подошли поближе, он не успел и отвернуться, как его резко схватив за ошейник, притянули. Господин в богатых одеждах, как будто торопится, и поворачивал его будто куклу, как ему надо. Как-то провернув ошейник, почти с попыткой задушить, проверяет, насколько сильно отпечатался ошейник, что является показателем, как долго раб находится в продаже. Юрнеро хотел бы, чтобы к нему вовсе не прикасались, но это лишь мечты, его личные желания, которые с обстоящими делами слишком далеки. И он поворачивает голову, чтобы не видеть, как его осматривают будто последний товар, не хочет слышать о цене и подобное.… Вот только ему такой роскоши не позволяют. Рука в перчатке тут переместилась с ошейника на подбородок маски, вздергивая голову, заставляя вернуть взгляд на господина. Из-под шлема лишь виднелись огоньки, но этот гордый поворот головы, осмотр сверху вниз как бы сам собой говорит: “Смотри мне в глаза, раб. Не смей отворачиваться!” - Что расскажешь? – спросил Свен у работорговца, намекая на словесное описание раба, который казалось, не совсем осознавал своё положение. - Великому господину расскажу всю правду, продан был этот раб уже трижды и все разы с перепродажей и возвратом. Изначально военная добыча с самой восточной страны, не тронут, достаточно силы для любой работы, но из-за его строптивого характера, сниженная цена – всего 20 золотых. - Говоришь, он нетронут? Врёшь, торговец. С военной добычей всегда хорошенько забавляются прежде, чем продают. 10 монет - красная цена! - Голову даю на отсечение, мой император, с ним не могли совладать, потому и тронуть никому не удалось, от этого и возврат, – пролепетал на одном дыхании мужчина, после чего развернулся к Юрнеро, спрашивая уже у него, – Ты осознаешь, что возможно милостивый господин тебя купит? - ..Да – оставалось лишь ответить Юрнеро - Осознаешь ли, что ты будешь обязан жизнью господину? - Нет. Даже невооруженным глазом было видно, как начали вздуваться вены у работорговца, как вновь дергается глаз, он был готов ударить этого надоевшего ему раба, как вдруг услышал, смех со стороны господина? Свена действительно забавляло это. Император ещё парочку секунд наблюдал за рабом и его серьёзностью, нарисованную на маске, а потом развернулся и отошёл по направлению к центру этого злополучного места. Лишь оставил после себя клубки пыли, потревоженные латными сапогами, да запах, который Юрнеро смог различить, как будто этот господин и не ушёл вовсе. Стойкий запах веял соснами и снегом. Но тут же улетучился, как нечто мимолётное. Работорговец прискакал за господином следом, пытаясь успеть - Я куплю этого, подготовь мне расчётный лист, и только попробуй, что-то напутать в документе. …И сними с него ошейник. Работорговец даже остолбенел, встав, как вкопанный. Впервые на его практике забирают раба с официальными документами, это означает, что перепродажа его будет невозможна, как и возврат. Ему только и оставалось, как приказать двум охранникам снять с раба ошейник и подготовить цепи, для перемещения. Двое мужчин, даже было их жаль, без эмоций, верные только звонкой монете, готовые на всё за лишнюю подачку, делали, как было приказано. Отцепляя одного из рабов от общей цепи, удерживая, чтобы не сбежал, и, прицепляя другую, гораздо короче, специальную с ответвлениями цепь. Накидывая свои грубые, мерзко липкие руки на плечи, что-то убирая мозолистыми пальцами с шеи. Раб, конечно же, не собирался покорно стоять и принимать такой порядок вещей, всячески стараясь избавиться от этого. Но долго всё это не продлилось, к счастью последнего. Юрнеро привычно потер шею - и замер, коснувшись обнаженной кожи. С живого раба ошейник снимали только в одном случае - если его собирались казнить. И жгучей стыдливой волной Юрнеро накрывает понимание, что покупают, лишь для прояснения, что жизнь раба ничтожна и всегда её легко забрать. Отчаянно хотелось жить. Дико, безумно, до дрожи и слёз. Жить, дышать, любить, делать своё дело, мечтать, всё, чего он не успел.… Но теперь было нельзя. Лишь сильнее сжав челюсти, только усилием силы воли он отгонял горькие мысли. И когда его тот же господин дёрнул за цепи, требуя идти за собой, Юрнеро зажимал под маской зубы, до скрипа, до боли. Выхода у него не было от слова совсем. Когда его умудрились со всех сторон ещё и окружить рыцари, верная свита господина, то его надежда на что-то хорошее окончательно угасла. Хотят убить? Пусть, - лишь горько про себя подумал он, - пусть подавятся моими костями, я не буду просить о пощаде. Никогда. Замок, настоящая крепость, из белого, даже не облупленного за годы камня, подстать нынешнему королю, грозное королевство, неприступное, способное выдержать любые удары, даже самых крепких ядер из огромных пушек. Несколько латников встречали своего хозяина, кланяясь, лишь придерживаясь за мечи. Хватило лишь показательно движения руки, чтобы разошлась свита, которая и так была безучастна, скорее просто для вида, и, передавав цепи обратно в до сих пор белые перчатки хозяина, испарились, будто их и не было вовсе. Высокие двери, которые не сможет взять ни один таран, так легко были раскрыты этим господином, и он резко утянул за цепи внутрь, лишь махнув другим, чтобы двери были вновь закрыты. Несколько пар глаз довольно сильно выделялись в серо-каменном, с чёрными полосками полу, стенах, колоннах, и даже ковёр и флаги на стропах, украшающих тронный зал. Свену хватило лишь щёлкнуть пальцами, как Распорядитель гарема уже был подле него, забирая цепи, и перчатки, лишь выслушивая задания на день от хозяина. Когда же король воссел на трон, сразу же занявшись своими делами, Смотритель потянул нового теперь уж, он мог так сказать, наложника в коллекцию господина, он лишь повздыхал, лишь по виду поняв, что этот парень точно не будет покорным. А значит объяснять правила надо долго, так, чтобы донести даже до самого незадачливого ума. Но лучше всего, это сможет сделать как раз не сам Распорядитель, а самый первый наложник. И свернув белыми зубами, поулыбавшись своей лёгкой идее, он зашёл в нужную комнату, тут же скинув с себя всю ответственность. - Дэнзал, твоя работа на сегодня. Объяснишь вот .. этому.… В общем, всё расскажешь. Я вернусь с лекарем, и не забудь, подготовленная купальня сегодня так же в твоём расписании, – уже развернувшись по направлению к выходу, Распорядитель лишь мазнул по бывшему рабу смутным взглядом, будто он тут бог, а раб – отброс, но всё же проговорил – Слушай внимательно, иначе при малейшей ошибке…есть вещи похуже смерти. Парень лишь проводил взглядом выходящего из комнаты Распорядителя, с горестью выдыхая. Он убрал недочитанную книги на полку, сам же медленно поднялся с кресла, и даже выставил руки в показательном жесте - Спокойно, я тебе не враг. Как ты уже слышал, меня зовут Дэнзал. – парень чуть спустил свой взгляд, заметив отпечаток от ошейника, – Ты тоже рабом значит был… - Был? – не понял такого сочетания Юрнеро. Парень, что казался почти в разы меньше самого Юрнеро, совсем не имеет и первого слоя мышц, почти имеющий девчачью внешность, поморгал, не совсем понимая, что имел в виду новенький. Затем чуть не треснул себя по лбу, осознавая. - Ну конечно же… Ты теперь не раб, а наложник нашего господина, – видя даже на маске непонимание, продолжил – В общем, в нашу обязанность входит в основном ублажать господина, что и так не часто нужно делать, и в основном кое-какие дела по мелочи. Никто не заставит тебя стоять и держать пост, таскать вагонетки с рудой и пасти скот, так что не смотри ты на меня волком. Главное, чтобы ты придерживался основных девяти правил этого королевства и трёх лично наших, правил для наложников. Эти правила легче, поэтому с них начну. Это: Не убегать, Не изменять господину, Не сметь разносить разговоры, сплетни, ложь, ругань про господина. Это ведь не так трудно запомнить, поэтому, пожалуйста, постарайся соблюдать эти правила, ладно? – и парень улыбнулся самой добродушной, искренней улыбкой. Юрнеро почти поддался и чуть не мотнул головой в знак согласия. А ещё Юрнеро подумал, что Дэнзал должно быть совсем ещё молодой, ему едва ли есть 20 лет по виду. -.. Я знаю, что я выгляжу как ребёнок, можешь не стесняться, спрашивай обо всём. Да я в принципе сам скажу, знаю я все ваши стандартные вопросы. Да-да, я не самый первый наложник у господина, но один из, тем не менее, он забрал меня к себе ещё когда мне было 15 лет, нет, он меня не трогал и поэтому не надо сразу вешать на него ярлык извращенца, негодяя и так далее по списку. Поверь, наш господин никогда просто так не будет наказывать, он справедлив. Просто не нарушай правила, и ты поймёшь, что здесь жизнь намного лучше, чем можно себе даже в мечтах изобразить. Девять общих правил этого замка рассказывать? Юрнеро лишь помотал головой. Хватит ему и того, с каким блеском в глазах нахваливает своего Господина Дэнзал. Он сам всё проверит, а его слова ничего ему не говорят, они просто могут оказаться пустыми. Парень всё ещё осматривал его, видимо проверяя, понимает ли Юрнеро его, но всё равно, врагом или чем-то вроде этого парень не кажется, опасности точно не представляет, и Юрнеро удовлетворившись этим, лишь печально выдохнул. - Я, надеюсь, мы поладим. Так, это нам больше не потребуется, верно же? – и, не давая время на ответ, опрометчиво поворачивает ключ в замке цепей, освобождая Юрнеро от них. Даже когда цепи свалились к ногам, парень даже не дёрнулся, зная, что его не тронут, к тому же не прекращая доброжелательно улыбаться. - Чтож, стоит, познакомимся и с другими, ты так не считаешь? Ты, кстати, так и не сказал, как тебя зовут… -… - Юрнеро всё ещё не был уверен, что это нужно, так как всё равно он здесь не задержится, бесполезно в таком случае давать о себе информацию. - Понимаю, ты пока никому не доверяешь, хорошо, я не буду настаивать. И парень остался болтать дальше, про окрестности и возможные правила и предупреждения по королевству, пока они дожидались лекаря.