Изучение явлений привязанности, том I

Отвратительно ясный, солнечный день, с отличной свежей погодой был попутчиком для Корэра. И он, вздыхая тяжело на каждом сотом шагу, прикидывал, что он там ещё не успел купить из списка данных наложниками и самим хозяином. По пути был лишь чёрный рынок, и он знал, что всё, вплоть до вещицы для хозяина как раз и найдёт. Мешкать нельзя – ему дали не так много времени. Со своей репутацией, его как чёрное на белом полотне – замечают, окликают, предлагают своё. Лишь скучающим взглядом проводил он грязные лапы, злые и скользкие ухмылки, а так же краденый товар, направляясь лишь к одному конкретному человеку. Работорговец, было, хотел поприветствовать, но его прервали движением руки. - Никаких мешканий, показаний товара и прочей траты времени. Мне нужен самый дешёвый раб, целый, то есть все руки, ноги, глаза, даже язык, и чтобы было всё внешнее приемлемо. Я знаю, что такое всегда имеется, не надо убеждать меня на более ценных. 50 серебряных это всё, что будет дано. Такие жёсткие рамки тут же сбили улыбку с работорговца, и он лишь цыкнув, покорно повёл к товару. Корэр невольно прижал грубые пальцы к вискам, медленно, но с нажимом потирая их, закрыв от недовольства глаза. - Это всё? Лучше вариантов нет? - Всё, что имеется за такую цену. Я могу только на одного сделать скидку. - Которого? – немного приподнял голову гоблин. Работорговец указал на фиолетового, сжатого, прислонившегося к стене сатира, который как бы вовсе не выглядел загнанным зверем. - У меня мало времени. Пусть будет этот. Сатир не сильно то и хотел идти за подобным сомнительно богатеньким гоблином, будто кукла за кукловодом. Он ёрзал, но бежать было некуда. Всюду встречался высокий забор и стены. Его привели в замок, не самый роскошный, что он видел в своей жизни, но явно не последний в этом мире. А так же Рики замечал, как вереницей тянулись несколько отрядов неплохо вооружённых гоблинов, с какими-то странными знаками, иероглифами на броне. Но ближе посмотреть ему не давали, резко дёргая на поворотах, напрямую направляя взгляд. И не менее бесцеремонно впихивая в комнату. Такую, слащаво красную, почти выедающую глаза, после серых стен. На Рики тут же одарили презрительным взглядом сразу три пары глаз. Сатир не ожидал, что кто-то будет ещё, в этой, как оказалось купальне. Он стал медленно, осторожно отступать. - Смотри ка, а ты точно продешевил … Я же получу, что просил? - произнёс, потерявший всякий интерес к сатиру, недовольно тролль. - К твоему высшему счастью, господин рассмотрел и подтвердил просьбу, – Корэр протянул вещь, опутанную разными видами ткани, что заставило тролля невольно заулыбаться по-недоброму, даже скорей маниакально. - А что, новичок у нас особенный? Или настолько самостоятельный? – замедленно помахали крыльями две феи, явно чем-то недовольные. Корэр не совсем понял, о чём они, и собирался убедиться в их словах. Уже повернулся было, чтобы упрекнуть раба, смеющего что-то там творить без его приказа. - Какого фира… Куда он делся?! Когда Рики понял, что пока что ему удалось скрытно уйти и погони нет, то он, выдохнув, спрыгнул смело на пол, выложенный камнем, как можно тише, если этот стук копыт можно тишиной назвать. Он замер, скрипнув зубами, очень уж это было плохо. Но никого рядом не было, и он буквально пригнувшись, побежал, скрываясь в тенях, чтобы меньше шума привносить. Пролёт за пролётом, очередные повороты, будто танцы в глазах крутя свои адские, заставляя голову идти кругом, принуждали нервничать Рики. Лишь завидев приближающиеся силуэты, сатир тут же остановился, убрав хвост, будто пригнувшись от невидимых стрел. Он будет ждать, пусть вечность. Но они не должны ничего заподозрить, иначе его схватят и лишь в лучшем случае просто казнят. То ли стража были глупы либо слишком заняты своими делами, либо Рики действительно был тише травы, и его действительно ничего не могло так просто выявить. Он порадовался этой версии и стал продираться так же, потихоньку, но всё ближе к своей намеченной цели. Гоблины проходили, обсуждая что-то своё, и вовсе не думая взглянуть на место, где находился Рики. Ещё бы, его никто не видел, он всегда был незаметным, вплоть до чистой невидимости. Но, тем не менее, ему было страшно, что сейчас его схватят и что будет потом.… Как только они отходили, то он сразу будто мольбу, произносил едва слышно даже для него самого: Со мной этого не случится, надо только не подавать виду, и надо не рисковать лишний раз - и всё будет хорошо. Он выдохнул спокойно, когда шаги и голоса утихли, и казалось коридор полностью опустел, лишь оставив синее пламя факелов светить, лишь слегка потрескивая и метаясь тенью. Это немного отвлекало Рики от ощущения полного смятения и безнадёги, что он возможно не выберется. Больно одинаковыми выглядели эти стены, а коридоры тянулись, как назло, медленно, будто смеясь. Но всё чаще встречались гоблины-стражники, вселяя надежду в сатира, что он почти смог, что вот-вот ощутит на коже свежий воздух. Следующее передвижение было и того меньше предыдущего, едва до другого поворота, как из двери, в которую как раз стремился незаметно зайти сатир, будто спеша куда-то вылетел ещё один гоблин, с такой скоростью, что едва он успел заметить взметнувшиеся полы плаща. Рики желал стать невидимым и неслышимым, словно тень в шелестящей под лаской ветра листве, он застыл на портике стены. Буквально распластавшись по длине стены, казалось, слился с сероватого вида мрамором отделки воедино, стал частью барельефа. Но даже его прирождённые способности почему- то были пустышками. И сейчас на него был обращён прямой взгляд. - Неплохо.… Но меня ты не впечатлил. Голос у этого незнакомца был с хрипотой, сталь в голосе, соблазн такой, что все как мотыльки на огонь летят и сжигают себя. Хотя голос даже слегка вязался с этой внешностью. И Рики осознавал, что ему он по плечу, поэтому гоблин смотрел на него сверху вниз, со слегка приподнятой бровью. Рикимару хватило секунды, чтобы описать незнакомца у себя в голове. Потёртый, с множеством застёжек и карманов, боевой плащ, такой не стал носить даже Распорядитель Гарема, внешний вид как будто этого гоблина каждый день мучают голодом за каждое неправильное дело, соответственно занимать титулы выше слуги конкретно этот не мог. Сказал бы себе Рики, да только кое-какие детали не укладывались. Из расчётов осанки, ведь этот гоблин не горбится, как побитый пёс, не смотрит из-под лба, он смотрит сверху. И этот взгляд глаз, налитых яркой, только что пролитой крови, и чёткость глаз горит пламенем ада, любого, кто смотрит в этот зрачок, взгляд будто сжимает сердце изнутри, прощупывает саму душу, ломает кости. Рики невольно сглотнул, медленно моргнув. - Подойди ближе, - снова сталь в голосе. Приказ, а не предложение. И Рики почему-то послушался, как будто солдатик, услышавший чёткое распоряжение, послушно отступил от временного укрытия, и подобрался на шаг к гоблину. Тот скучающим видом подождал Рики, но плотоядным взглядом окидывая его ножки, потом перевёл на лицо, даже зацепил взглядом хвост. Как-то странно, плавным движением приблизился, отчего не ожидавший этого Рики встрепенулся, но остался стоять на месте, гоблин деловито его обнюхал. Так, словно вино собирался дегустировать. После отстранился и кивнул. Явно сам себе, одобрительно. - Молодец, хорошая овечка … Рики скривился, будто съел самую кислую ягоду, сам же думая, а не врезать ли этому нахалу, да так, чтобы эта морда надолго запомнила его. И даже хотел было воплотить задумку в реальности, но даже ни руки, ни копыта не успел поднять, как услышал, шаги. И лишь обернувшись, понял чьи. Распорядитель, спешил найти его. Нужно было что-то делать. Контроль над ситуацией утекал стремительно, как вода сквозь пальцы. И Рики решился на отчаянный шаг, единственный, в такой ситуации. Но Гондар заметил, как сатир тут же, будто заяц заприметил лису, было метнулся ему за спину, дабы оббежать и скрыться в двери коридора. Да только не тут-то было, и гоблин схватил его за крупный рог, тут же дёрнув и придерживая, к тому же без зазрения совести наступив на длинный хвост. Сам же удивлялся, как мигом переменился новый наложник, из якобы скрывающегося и тихого зверька, в жаждущего свободы почти настоящего быка. И сейчас, дёргаясь, пытаясь вырваться, смотрел ему в глаза, выказывая свою злость, недовольство, и непокорность. Гондар выдохнул медленно, всё ещё удерживая мёртвой хваткой, почти заламывая голову сатиру. Привезенный в поместье раб смотрел на хозяина не с благодарностью и даже не со страхом. Он буквально что-то в нём искал. Послабление? Или был просто наивен и беспечен, смея надеяться на что-то? Остановившись на последнем варианте, Гондар фыркнул, лишь повернув голову на Корэра, недовольно проговорил, - Не можешь справиться с какими-то рабами? Распорядитель знал, что пустые, ложные оправдания слишком дорого стоят, поэтому просто промолчал, не дёргаясь, и не подавая вида, что он в этом виноват. Он знал, что именно может разгневать господина, и делать этого не собирался. Поэтому просто сглотнул комок, вставший в горле железным прутом, и проговорил как можно меньше дрожащим голосом: - Я сейчас же объясню ему правила пребывания здесь. Смотритель перехватил то и дело рвущего сатира и собирался увести, как Гондар поднял руку, с некой хитростью в голосе говоря, - Отведи ка этого в фиолетовую комнату. Я приду через несколько минут – и не успел раскрыть рта распорядитель, как хозяин продолжил, – Да, и подготовь мою любимую. Корэр лишь мотнул головой в знак принятия распоряжения и потащил Рики в другую сторону, дальше по коридору. Сатир хоть и упирался, пытаясь зацепиться копытом хотя бы за кусочек выступающего камня под ногами, но тот был, как назло, гладок и хорошо проложен, и он только стучал, создавая эхо по одинокому коридору. Он уже был в этой части, разве что не заходил в комнаты, рассчитывая выбраться. Теперь же его буквально запихнули в комнату с более твёрдыми дверьми, не такими как все. У Рики просто соскальзывали все пальцы, как оказалось, по старым порезам или царапинам. Кто-то так же рвался из этой комнаты, видимо так же неудачно. Почему эта комната называлась фиолетовой, сатир так и не понял, ведь цвет стен был именно лиловый. Однако осмотреться вдоволь его не дали, грубо пристегнув на цепи, что свисали сверху. Они были слишком сильно натянуты, видимо не для его роста, и потому, когда Распорядитель прокрутил какой-то рычаг, цепи в прямом смысле приподняли сатира над землёй. Потеряв опору, он начал дёргать копытами, но так же не долго. Кое-что перестроив, Корэр сделал как надо, опустив натяжение цепей, чтобы наложник смог стоять на своих собственных ногах. И вытащил из шкафа какую-то коричневую штуку, Рики не успел понять, что это конкретно, но сердце ёкнуло в предупреждающей манере. Распорядитель так и остался, стоял со штуковиной, ожидая хозяина. И как только двери захлопнулись, Рики стало не до шуток. Тот больше не был в плаще, а накинута какая-то странного отблеска сразу трёх цветов ткань, на которой явно не впитывалась кровь, такая, что не мешала передвигаться, так как накидывалась как наплечник, и на плечах лишь держалась, разве что, обматывая пояс, была с расшитыми пропусками на боках. Зато Рики понял, что это за коричневая штука была, когда господин забрал её из рук всё так же стоящего на коленях распорядителя. Плеть, не самая длинная, но с несколькими расходящимися отростками поменьше. Дверь захлопнулась, и Рики очнулся как будто ото сна. Гондар был уже слишком близко, натянув плеть, предварительно обмотав вокруг своей лапы концы, смотрел не злобно, но и не с добрым огоньком. Рики невольно дёрнулся, едва не вскрикнув, когда на его плечи легли жёсткие, острые пальцы, сжимающие до хруста. Зато Гондар не мог вспомнить ни раза, чтобы он забывался так и ловил каждую эмоцию существа, которое сейчас начнёт мучать. А ещё ему безумно, до мелкой дрожи от нетерпения, хотелось испачкать редкой кровью этот стойкий запах аниса. - Сейчас я научу тебя манерам, и ты поймёшь, что нужно делать, а что точно не стоит, – издеваясь над мечущимся взглядом, хмыкнул Гондар. Он знал, с чего начнёт, и как скоро сдастся раб - так же был уверен. Однако он готов был дать послабление именно этому наложнику, довольно неплохо он его позабавил, но всё же получить хотя бы профилактических парочку ударов обязан. Гондар даже улыбнулся своим мыслям, лишь предполагая, через сколько раз и этот прекратит осмеливаться смотреть ему в глаза.