Мотылëк в дыму

— Сегодня пёс умер. Я не был дома полгода. Мама сказала, он быстро сгорел за это время — почки отказали. Надо бы к ним съездить, — сообщил незнакомец, забегая под навес, под которым можно было скрыться от проливного дождя. Юнги невольно стал слушателем чужого телефонного разговора. Он вновь покосился на молодого парня: тот носил шлёпки и уже начинал подрагивать от холодного ливня, брызгами оседающего на обнажённых пальцах. Из-под капюшона худи выглядывала высветленная чёлка, чёрные домашние шорты до колен открывали вид на стройные, но крепкие икры. Такие ноги обычно у людей, регулярно выходящих на пробежки в муниципальные парки... Но не у симпатичных соседей. У них в районе из спортивных людей разве что бабушки, любящие ходить в горы по свойственной корейскому обществу традиции. Мин вышел во вьетнамках, поэтому понимал, как тому, должно быть, неприятно сейчас стоять на улице. Навес почти не спасал от дождя. На эпл вотчах три с лишним ночи — тем удивительнее было встретить за перекуром кого-то вроде этого симпатичного незнакомца. Юнги вёл ночной образ жизни, большую часть этого времени проводя за работой. Он ежечасно спускался на перекур со второго этажа дома, где уже около года жил в бывшей бабушкиной однушке. Курил под навесом соседнего дома, в квадратной бетонной арке навечно закрытого гаража. Он ни разу не видел, чтобы металлическая гаражная дверь открывалась и оттуда выезжали машины или выходили люди. На ней были налеплены объявления и стикеры с налётом времени, которые он изучил вдоль и поперёк уже по нескольку раз. Когда забываешь дома телефон, остаётся только рассматривать все, что попадётся на глаза. Тротуара не было, и по узкой дороге иногда проезжали машины, поэтому он уходил под эту арку, чтобы никому не мешать. Дорога поднималась в гору, уставленная с обеих сторон плотно прижатыми друг к другу домишками в два-три этажа. Фасады были облеплены вытяжками, кабелями, спутниковыми тарелками и наружными блоками кондиционеров. Перед домом, в котором жил Юнги, как раз был поворот на переулок, освещённый фонарём, который никак не могли починить — он то мигал, то отключался насовсем. Над гаражом была квартирка с маленьким окном, в которой в темное время суток постоянно светила фиолетовая лампа для растений. Через дом была забегаловка с китчевыми неоновыми подсветками и плакатами из девяностых. Так, даже если фонарь у гаража потухал, переулок оставался освещенным ночью, хоть этого света и едва хватало. Это придавало какой-то жуткой ауры лиминальных пространств. У парня, который сообщил собеседнику о смерти собаки, был мягкий высокий голос, но говорил он тихо, словно боялся нарушить покой тишины в этом месте. Незнакомец замолчал после того, как рассказал о трагедии, и, видимо, пришел его черед выслушивать собеседника. Парень зажал телефон между ухом и плечом, и достал сигарету из пачки. Юнги не разглядел в темноте, что это за сигареты, да и понял, что уже дольше приличного смотрит на незнакомца, хотя до этого беспрерывно залипал на ленту Твиттера в телефоне. Экран погас, подтверждая мысль о том, что вторжение в личное пространство парня в худи затянулось. Докурив, Юнги выбросил бычок в им же установленную для этих целей консервную банку и решил взять ещё одну. Ловко подцепив сигарету за желтый фильтр, чиркнул зажигалкой и вновь достал телефон из кармана куртки. Парень за его спиной ходил вдоль гаражной двери и ничего не говорил, только время от времени тихо мычал и хмыкал в трубку. Юнги подпёр стену плечом и обратил взгляд на жестокий ливень перед собой. Узкий домишко, откуда выбежал незнакомец, был отштукатурен лет десять назад и выглядел свежее, чем все остальные постройки. Чем дом, в котором на втором этаже располагалось мрачное убежище Юнги, откуда он редко выбирался надолго без нужды. Юнги ещё вчера заметил, что бычков в банке прибавилось. Обычно только он складировал свои жёлтые фильтры в этой банке, изредка какие-то прохожие замечали импровизированную пепельницу и оставляли в ней бычки и фантики в подарок. Видимо, у Мина теперь появился товарищ по ночным перекурам, и у его мамы сегодня умерла собака. В перекурах Юнги особо ценил уединение и каждый раз раздражался, когда случайные прохожие обращали на него внимание. Не любил он и шумных завсегдатаев этой самой морально устаревшей забегаловки, благо она закрывается в полночь. А теперь, похоже, ему придется делить этот момент удовлетворения никотиновой зависимости с неизвестным, а ещё и — не дай боже — заговорить с ним, чтобы побудить того взять обязанность по опустошению пепельницы время от времени. Такая перспектива его мало радовала. Парень за его спиной что-то сочувственно промычал в очередной раз и замолк. Юнги к этому моменту уже докурил вторую и затушил бычок. Под утро придётся идти выбрасывать окурки, даже если этот парень не будет больше сегодня курить. Мин вжал голову в плечи и, не оборачиваясь, через стену дождя перебежал из-под навеса к подъезду. Его ждала работа. В следующую ночь Юнги по обыкновению выходил по нескольку раз, делая перерывы в работе. Накидывая куртку на ходу, он распахнул дверь подъезда и сошел по ступеням, завернул за угол и нырнул под арку. Вотчи показывали 90 ударов в минуту и 4:47 после полуночи. Там уже курил парень, которого он увидел вчера впервые. В этот раз он не разговаривал по телефону. Он заметил Юнги и как-то неловко замялся на месте, а потом, отойдя в сторону, прижался к противоположной стенке.

***

На следующую ночь они опять пересеклись за перекуром. Мин, наконец, решил намекнуть парню, что если тот хочет пользоваться пепельницей, то пусть хоть изредка опустошает её сам. — Слушай… — начал он, развернувшись к парню, но тот, услышав его голос, подскочил на месте от испуга. Юнги нахмурился в лёгком замешательстве. — Эм... Я просто задумался, — объяснил свою реакцию парень и вежливо улыбнулся. — Да, — зачем-то ответил Юнги. — Я просто хотел сказать, что кроме нас никто не пользуется этой пепельницей. Я её сам поставил. — А-а, хорошо, я уберу… — незнакомец подорвался к пепельнице, но Юнги остановил его за руку. Ладонь тёплая и мягкая. — После того, как докуришь. По мере заполнения, — дал инструкцию Мин. — Хорошо, — снова повторил парень и зажевал губы, забегав глазами по бетонному полу. Юнги распрямился и заметил, что с парнем они одного роста и похожего телосложения. Насчет возраста сказать было сложно, но, кажется, и возраста они были примерно одного. А ещё он увидел его без капюшона впервые. Он более не скрывал высветленной копны волос и красивого лица с парой больших глаз. Посреди нижней губы блеснуло колечко пирсинга, и Мину стало интересно, настоящий ли это прокол. В ушах у паренька было по две сережки-колечка. Юнги задержал ненадолго свой взгляд на его лице, а потом, одёрнув себя, вернулся к просмотру статьи, которая могла оказаться полезной для текущей рабочей задачи. Сосед шумно выпустил дым из лёгких, отвлекая его от залипания в телефон. Юнги посмотрел на него вновь и вспомнил про собаку. Этого он и боялся — отныне его одиночество за рутинным перекуром было под угрозой. Благо парень оказался не болтлив, потому что, когда Юнги ещё снимал комнаты, его часто донимали разговорами в курилках. Тут у него до недавнего момента была своя — три на четыре метра! — полноценная курилка хикки-полуночника, чему Мин был несказанно рад. Не любил он пустых разговоров, не хотел изображать дружелюбие и заинтересованность. Молчание лучше всяких слов. Так непринуждённо незнакомец ворвался в его жизнь с собакой с больными почками и разрушил привычную обыденность будней.

***

Следующей ночью он неожиданно для себя понял, что парень, с которым они вновь пересеклись, не раздражает, а даже наоборот. Словно когда Юнги встречал его хоть раз за ночь, выполнялась часть ежедневного ритуала. Даже работа после встречи шла легче. Его нервировала только манера парня усердно пытаться слиться со стеной — тот словно понимал, что ему здесь не рады и старался быстрее докурить, и, перебежав дорогу, скрыться в подъезде дома напротив. — Ты мне не мешаешь, — недолго поколебавшись, Юнги решил сделать первый шаг на пути к устранению неловкости. — Или я тебя пугаю? «Или я тебя пугаю», — так только маньяки говорят. Неудивительно, что парень ему ответил нервным смешком. У Юнги с социумом всегда были натянутые отношения, но не настолько же все было плохо, чтобы он говорил такие смехотворные вещи. Юнги не был каким-то мрачным неотёсанным мужланом с отрыжкой, пугающим весь район хмурым еблищем. Он просто был немного нелюдим. Он следил за собой и принимал душ каждый день, регулярно встречался с парой близких друзей, с которыми обменивался мемами в Твиттере. Да и исходные данные были на достойном уровне: по надобности он мог легко вступить в ни к чему не обязывающие отношения. У него был абсолютно ебанутый режим, но в нём было комфортно. Он работал на фрилансе и получал за выполнение проектов неплохие деньги, жил в Сеуле в собственном жилье, хоть и доставшемся от бабушки, но по меркам столицы это уже было роскошью. У него была всего одна пагубная привычка, если не считать режима сна и бодрствования, конечно. — Не пугаешь. Я Чимин, — представился парень. — Юнги, — Мин протянул руку после того, как назвал и свое имя. Представившийся Чимином парень вложил свою ладонь в руку, и Юнги пожал её. Мин поднял взгляд и встретился с тёмными радужками напротив. Улыбнувшись уголками тонких губ, он отпустил чужую руку и затянулся. Чимин повторил за ним. Он вновь отметил красоту нового знакомого. И ладони у него были тёплые, мягкие. Голос тихий и высокий так подходил внешности, слушать было приятно. — Я снимаю квартиру с другом. Недавно въехал, — после недолгой паузы заговорил Чимин. — И как тебе наш район? — с лёгким смешком спросил Юнги, понимая, что ответ тут может быть только один: ебеня. — Определенная эстетика тут присутствует, — так же мягко улыбнувшись, ответил Чимин. Юнги покачал головой и оглянул кусок переулка, видневшийся из-за арки. — Какая эстетика? — Романтика ветхих окраин… Не трущобы, но и не Каннам. В это время суток здесь никого нет, такое ностальгическое и немного тоскливое чувство испытываешь, — по-доброму отозвался парень. Юнги на какое-то время задумался над его словами, глядя в пошарпанную стену дома напротив, на ржавые трубы и покосившиеся почтовые ящики с торчащей из них макулатурой. Он перевел взгляд на Чимина, задержавшего сигарету у своих губ. На ребре его ладони, по большей части на мизинце, остались следы карандаша. В детстве Юнги ходил в художественную школу, поэтому сразу понял, что его визави — художник, который видит эстетику во всём. Интересный ему сосед попался. — Ты поэтому не спишь, чтобы наблюдать эту эстетику? — Нет, я работаю. Своим ответом Чимин заставил Юнги почувствовать себя глупо. Чтобы реабилитироваться, он сказал, что тоже работает. На это Чимин лишь улыбнулся и пожелал доброй ночи, а затем вышел из-под арки и скрылся за дверью дома напротив.

***

Мин две ночи не видел Чимина, и на третью специально задержался под аркой, чтобы дождаться, пока сосед спустится на перекур. Даже присел на корточки, как иногда делал, если курил много и долго, пытаясь унять тревожность. Чимин уже стал частью рутины, а нарушений и нарушителей собой же заведенных порядков он не терпел. Чимин впервые вызвал раздражение, но не тем, что нарушил одиночество, а тем, что он не нарушал его уже несколько дней. Юнги просидел в курилке с полчаса, пока Чимин, наконец, не показался, но не из подъезда дома напротив. Он шел с другого конца переулка. — Не боишься тут ходить? — проследив взглядом, как Чимин заходит под арку, спросил Мин. — А что, должен? Чимин присел неподалеку, снял плёнку с новой пачки и ловко вытащил зубами сигарету. Юнги теперь видел: Парламент. Хуёвый выбор, как ему думалось. — Да нет, — бросил Юнги. — Ну вот. За сигаретами-то я могу сходить. — Мне вот интересно, куда нужно обратиться, чтобы здесь установили табачный автомат... — Покупай блоки, — коротко ответил Чимин. Юнги внимательно проследил, как Чимин выпускает дым из приоткрытых пухлых губ. Это всё колечко на его губе. Наверное, если он каждый раз показывается с ним, то прокол настоящий. — Ну, ты прав. Но, знаешь, покупать блоки — значит лишать себя призрачной надежды, что вот-вот бросишь. Да и денег жалко. — Я понимаю, о чём ты, — стряхивая пепел на бетон, подтвердил собеседник. — Это очередное когнитивное искажение, — закивав сам себе, проговорил Мин. Он поймал недоумённый взгляд Чимина и пояснил: — Систематическая ошибка в человеческом мышлении, адаптивный механизм, возникший в результате эволюции. Например, когда ты что-то недавно узнал, и эта информация начинает преследовать тебя повсюду. Это тоже когнитивное искажение. На какое-то время они задержали взгляды на глазах друг друга. Юнги прочистил горло, ощутив сухость и лёгкое першение. Пора бы уже давно бросить курить, чтобы не терять всякую уверенность от внимания привлекательных незнакомцев. — Интересно, — протянул Чимин. Юнги по тону парня так и не смог понять, действительно ли тому интересно или ответ был дан сугубо из вежливости, но, кажется, он сам начал превращаться в назойливого постороннего, навязывающего другим людям свою компанию в курилке. Он насупился, выдавая свои мысли, и сделал глубокую затяжку. — Я больше не буду, — зачем-то извинился Юнги. Параллельно он пытался носком шлёпка стереть налипшую, кажется, ещё в прошлом тысячелетии жвачку с бетонного пола. — Мне интересно, — повторил Чимин, заставляя его взбросить голову и посмотреть на себя в замешательстве. — На самом деле, в таком образе жизни есть минусы. Мой сосед работает по нормальному графику и спит ночью. Я ночью могу общаться только с другом, который живет в Америке. Значит ли это, что в тот день, когда Юнги впервые увидел Чимина, он общался с этим другом? Похоже на то, но Мин, конечно, не собирался спрашивать. Он и так, должно быть, выглядел в глазах Чимина не очень-то нормальным. — Человек начинает сходить с ума без общения, — подтвердил Юнги. — Уязвимость социальных животных. — Звучишь надменно. — И без объятий, — продолжил Мин, пропустив реплику Чимина мимо ушей. — Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? — Я не люблю обниматься, — Юнги поднялся и бросил давно догоревший окурок в банку. Махнув Чимину рукой, он скрылся за поворотом.

***

На следующую ночь, а точнее, под самое утро Юнги снова встретил Чимина за перекуром. — Как сосед поживает? — зачем-то спросил он. Просто захотелось как-то завести разговор, а слова Чимина о том, что он живёт с соседом, как-то сами собой всплыли в памяти. — Обыкновенно. Делает вид, что не страдает из-за того, что сам же бросил своего парня. — Ты тоже гей? — У меня с собой перцовый баллончик, — предупредил Чимин.

***

— Я подумал про эстетику, о которой ты мне говорил. Эстетика — это ведь не о чем-то, что просто нам кажется симпатичным, — выпуская дым, заговорил Юнги. Новая ночь, новый бесплотный разговор. — Да, это инструмент философского восприятия, ты прав, — Чимин слегка наклонил голову и посмотрел сбоку, коротко улыбнувшись. У него от этого действия расстегнутая толстовка соскользнула с одного плеча, демонстрируя лямку свободной майки и острые ключицы. — Ты пытался меня наебать? — развернувшись к нему, мягко спросил Юнги. Он ненадолго задержал взгляд на худом плече Чимина, найдя эту случайность очаровательной, а тело парня слишком привлекательным для простого парня по соседству. — Есть эстетическое познание и эстетический опыт, чувство, которые ты впоследствии анализируешь с помощью этого инструментария. Я не хотел тебя наебать, а просто ответил на твой вопрос, как мог и как чувствовал в тот момент. Юнги проследил за ласковой улыбкой на губах собеседника и медленно перевел взгляд на грязный бетон под ногами. Чимин специально гуглил, что такое эстетика? — Я когда смотрю на тебя, испытываю это эстетическое переживание, — признался Мин с несвойственной его характеру откровенностью. — Спасибо, — ноготком руки, удерживающей сигарету, Чимин поддел колечко на губе. Юнги сказал это на свой страх, рискуя получить по ебалу, но ему захотелось сделать соседу комплимент, к тому же, это было чистой правдой. Чимин был безумно красивым, миленьким и соблазнительным одновременно. Такие редко заходят в курилки. Такие обычно тусуются на Каннаме и с первой попытки проходят прослушивания в айдолы. Он проследил за движением Чимина и сглотнул вязкую слюну. Юнги упустил тот момент, когда в их пятиминутные ежедневные беседы за курением пробралось это напряжение. Сексуальное напряжение.

***

С противоположного конца улицы навстречу шел Чимин с пакетом из ближайшего круглосуточного. Они одновременно зашли под навес и закурили. — Ходил в магазин? — спросил Юнги вместо приветствия и прокрутил кольцо с ключами на пальце. Чимин утвердительно хмыкнул и встряхнул пакетом. Юнги увидел, что сквозь пакет просвечивает знакомая пачка Парламента, несколько упаковок лапши и ещё пара вещиц, привлёкших всё внимание. Чимин проследил за ним и подошел чуть ближе, позволяя Юнги рассмотреть внутри то, что случайному прохожему просто так не покажешь: лубрикант и пачку презервативов. — Хочешь пригласить меня к себе? — спросил Юнги так, будто это было само собой разумеющееся. — Знаешь, а мы можем это сделать прямо сейчас… — У меня сосед. Лучше к тебе, если ты, конечно, пригласишь, — спокойно ответил Чимин и поднял на него игривый быстрый взгляд, в котором не было и тени сомнения. В глазах напротив мелькнул огонёк вожделения, заставивший сердце забиться быстрее, и он почти не удивился, когда под эластичной тканью спортивок себя обозначила томительная пульсация. Недокуренная сигарета полетела в пепельницу. Юнги уверенно кивнул и, выйдя из-под навеса, завернул за угол и задержался у ступеней подъезда. Проследив, как Чимин поднимается следом, вставил ключ в скважину замка двери в подъезд и провернул его. Он пропустил Чимина внутрь и захлопнул за ними дверь. В подъезде стоял запах сырости; лампочка тускло освещала узкое пространство между стен, выкрашенных в жёлтый. — Второй этаж, — сообщил он, обернувшись на узкой лестнице. В голове даже не возникло мысли, что происходит нечто неправильное. Да, ситуация не из обычных. Но что с того? Жизнь подкинула интересную задачку. Юнги азартен. Его легко увлечь, а если в голове поселялась какая-то мысль, он был намерен довести дело до конца. На лестничной клетке Юнги ненадолго замялся у двери в борьбе с заедающим замком. Отперев, наконец, дверь, зашел внутрь, пропустил парня за собой и закрыл её. Ключи, а затем и пакет, который он взял из рук Чимина, оказались на табуретке у входа. Юнги скинул уличные тапки и повесил на крючок у входа неизменную куртку, насквозь пропахшую табаком. Дома стоял затхлый запах. В спёртом воздухе были и рамён, и кофе, и нафталин бабушкиных обоев, но Мину, в общем-то, было плевать, что о его жилище подумает Чимин. Ночной гость стянул кеды один за другим, придавив пятки обуви носками. Юнги заметил, что на Чимине не было носков, а на фалангах были налеплены пластыри. Одной полуулыбки и игривого взгляда сбоку хватило, чтобы Юнги подошёл к Чимину вплотную и смял губы в решительном поцелуе. Зажимая парня между стеной и грудью, Мин терзал чужой рот без всякого стыда. Чимин в его объятиях с охотой и страстью отзывался на поцелуй, сплетаясь с ним языками, зарывался пальцами в чёрные волосы, чуть оттягивая пряди, чем всё больше разрушал выстроенные рамки приличия и благоразумия. Они долго и самозабвенно истязали друг друга, будто в какой-то борьбе, пока Чимин не пробрался руками под его широченную футболку и не прошелся пальцами по чуть выступающим рёбрам, заставляя Юнги резко заглотить воздух от током пробившего возбуждения. Юнги подцепил зубами стальное колечко, которое столько времени не давало покоя, чуть покусывая его пухлую губу, и толкнулся бёдрами навстречу ощутимому бугорку под шортами. Чимин приоткрыл рот, судорожно выдыхая в губы, и посмотрел с вызовом. Глубина чёрных глаз затягивала, зеркальная поверхность, в которой он мог видеть себя, высекала искры желания, отражая влажные фантазии Юнги. Он опустился короткими поцелуями от острой линии челюсти к шее, сжимая стройную талию в руках, подмечая, какая у Чимина точёная фигурка — ну точно какая-то сексуальная фантазия. Привкус табака на языке не самый приятный, но в этом они были похожи, да и розовый цвет и мягкость чужих губ придавали поцелую вкус сладости. — Засосы можно? — хриплым шёпотом спросил он, и, получив уверенное согласие, втянул мягкую кожу у основания шеи. Едва испробовав солоноватую кожу, тут же захотелось съесть Чимина целиком. Ночной визави пробудил дьявольский голод. Проведя пальцами по месту засоса, Юнги схватил парня за шею, легко надавливая пальцами. Чимину это понравилось — он обронил сдавленный вдох на грани стона. Его выражение лица, мокрые губы, приоткрытые в просьбе оттрахать этот самый рот, — всё вместе сводило с ума. Картина неприкрытого эротизма. Инкуб, ночной мотылёк, прилетевший на огонёк тлеющего табака. Нереально. Сюрреалистично. Оттого только более возбуждающе. Мин зубами подцепил колечко на его губе, приходя к выводу, что оно всё-таки было настоящим. И, пожалуй, эта деталь в образе развязного соседа была единственным, что можно было назвать реальным. Они отстранились друг от друга, и Чимин размашисто лизнул его язык, собирая слюну. Пососал поочередно нижнюю и верхнюю губу. Мин судорожно выдохнул партнёру в приоткрытые уста, когда ладонь Чимина накрыла его пах. — Я игрался с собой вечером, я готов, пожалуйста, выеби меня, — торопливо зашептал Чимин и запрокинул голову, стукаясь затылком о стену. Напряжённые жилы на крепкой шее так и просились, чтобы Мин обласкал их языком, оставляя за собой влажные следы. Этой глотке идеально подойдёт его член. Чимин вёл себя до одури отзывчиво. Он почти без остановки постанывал в поцелуи, прогибался в спине, оттопыривая зад как по заказу, подставлялся под ласки и крупно вздрагивал, когда Юнги касался его сосков через ткань майки. Мин чувствовал себя героем фетишистского порно со снятой на похуй завязкой. Юнги вцепился в его ягодицы, оценив их поразительную сочность и упругость, и дёрнул парня на себя, сталкивая их бёдра. Чимин схватился за резинку на поясе его спортивок, кончиками пальцев забираясь внутрь. Юнги подался вперёд, подцепил зубами губу с поблёскивающим колечком, чуть ли не рыча от нетерпения. Чимин дёрнул штаны вниз и тут же взялся за его член, в руках становившийся только твёрже. Мин едва слышно охнул от того, как уверенно чужая рука с кольцами сжала его эрекцию. — Ого, какой у тебя, — с искренним изумлением протянул Чимин и закусил губу, лукаво щурясь. Юнги на какой-то миг даже опешил, а после пожал плечами, самодовольно ухмыльнувшись. Чимин мягко поцеловал шею и приластился к щеке, одновременно усиливая давление руки на его плоти, — сыграл на абсурдном сочетании нужды в невинной ласке и зашкаливающей похоти. Он прокрутил ладонь на члене, поднимаясь к головке, и поддразнил, кончиком языка коснувшись его нижней губы, ещё и заулыбавшись так развязно. — Позаботься об этом, — ухмыльнулся Юнги, обнаружив в себе желание быть жёстким. Начало срывать тормоза, но они не переступали рамок игры. Пока. Возражения не принимались. Отзывчивость незнакомца будила безумный азарт и жажду доминировать. Насколько далеко Чимин был готов зайти в своём потакании его желаниям? Они поменялись местами. Юнги лопатками ударился о стену. Чимин рухнул на колени, вцепился в приспущенные треники пальцами и вжался щекой в бедро, принявшись вылизывать кожу у основания члена, губами мокро елозить по стволу. Словно кот, он ласкался о ноги. Рукой обхватив налитую кровью плоть, он большим пальцем растёр по головке каплю выступившего предэякулята, высунул язык и провел им от основания до самой уретры. Когда парень взял член в рот, у Юнги вырвался мягкий стон. Он губами влажно скользнул по направлению к основанию. Как полагается в херовом порно, Юнги пропустил его высветленные пряди на макушке и оттянул назад, заставляя Чимина соскользнуть плотно обхватившими ствол губами назад. Чимин взял его член за щёку и, словно по сценарию, поймал направленный на него жадный взгляд. Мальчик сменил сигарету на крупный член, растянувший вокруг себя манящие губы с пирсингом. На лице Мина при этой мысли отразилась усмешка. Так развратно и так маняще. Разорвав зрительный контакт, Чимин пропустил крепкую плоть через кулак, посасывая губами головку, языком задевая уздечку. Узкие ладони с небольшими пальчиками скользили по бёдрам, животу Юнги, его ягодицам, ласково гладили мошонку и перебирали яйца, совершая дополнительную стимуляцию. — Ты хочешь, чтобы я тебя выебал? — с претензией высказался Мин между частыми вздохами. Он уловил согласное мычание снизу, возню и стоны, вызывавшие одну волну удовольствия за другой. — Тогда соси лучше... Чимин протяжно хныкнул и начал двигаться быстрее, помогая себе рукой. На юном лице отражалось удовольствие, самозабвенность, будто член был самой вкусной конфетой. Это заставляло буквально задыхаться от возбуждения. Чимин посильнее втянул щёки, а когда Юнги надавил на его затылок, парень расслабил горло и пустил его в горячую тесноту. — Блять... — хрипло протянул Юнги, запрокидывая голову. Он прикрыл веки, гулко сглотнул под сочные звуки причмокивания. Это было действительно хорошо. Он бы даже сказал, что такой качественный минет ему делали впервые. Как и горловой. Он вздёрнул бёдрами, вторгаясь членом на всю длину. Чимин на это отозвался фыркающими звуками, и Мин поубавил свой пыл, принявшись толкаться в рот менее резко. Словно извиняясь, он провёл ладонью по его взъерошенным волосам. Мальчик на это отозвался сладким мурчанием, приласкавшись, чуть наклонил голову набок, чтобы языком размашисто пройтись по всей длине. Мин почувствовал приближение оргазма. Как по сигналу, Чимин с сочным хлопком выпустил член изо рта. Решил сыграть в горячо-холодно, неторопливо начав язычком ласкать чувствительную головку. Он лёгкими поцелуями опустился ниже, чтобы уделить должное внимание яйцам. Парень был бережен, нацеленный удержать на этой тонкой грани. Бессовестно дразнился, отстраняясь, бросал томительные взгляды, приоткрывая потёртые губы в немом стоне. Он закрыл глаза в сладкой истоме, высовывая розовый язычок, пока Юнги похлопывал членом по щеке, по губам раскрасневшимся, потёртым, бесстыдно мокрым от слюны и смазки. — Поднимись, — выдохнул Юнги. Для этого ему пришлось собрать всю волю в кулак. Не хотелось, чтобы эти ласки прекращались, хотелось только кончить, желательно прямо на лицо очаровательному соседу. Но скорая возможность испробовать его тугую задницу придавала решимости. Мин выцепил из принесённого пакета пачку презервативов и лубрикант, иначе говоря — предвестники горячей ночи, увеличивающие вероятность случайного статистического события до единицы. Чимин, руками скользнув по его торсу, поднялся на ноги и потянулся с поцелуем. Юнги брезгливо сморщился, чуть отстраняясь, но когда Чимин сжал в руке его изнывающий без ласки член, губы сами собой приоткрылись и пропали в поцелуе. Чимин потянул края его широкой футболки вверх, на что Мин, вернув резинку штанов себе на талию, взялся за запястье и потянул парня на себя, уводя по направлению к дивану. Довольно прелюдий. Юнги подтолкнул Чимина к постели, пачка с контрацептивами полетела на подушку. Он завёл руки под его толстовку на молнии, чтобы стянуть её с худых плеч. Кожа Чимина была уже покрыта испариной; давно было пора избавиться от этого предмета одежды. Чимин отбросил толстовку и торопливо стянул с себя майку, взлохмачивая волосы. Юнги сбросил собственную футболку и за талию притянул парня к себе, прижимаясь к горячей рельефной груди. Кожа Чимина была такой тёплой и бархатно-мягкой, а от парня так приятно пахло, что невозможно было удержаться от поцелуев на груди. Когда он обвёл языком ареолу соска, с уст Чимина сорвался тихий сладкий стон. Мальчик так и напрашивался на то, чтобы его помяли за грудь, прижимал Мина к себе, пропуская чёрные пряди через пальцы. — Ты такой странный... — выдохнул Чимин, склоняя голову к плечу, пока Мин целовал его торс и сжимал в руках бока. Худенький, но фигуристый. Изящный, мягкий. Податливый, но острый на язык. Юнги чертовски нравилось. С ним невещественный разговор не был в тягость, с ним не возникало чувства неприязни, какое он порой испытывал к партнёрам на одну ночь. Его хотелось по-животному оттрахать, а потом говорить всю ночь напролёт, выкуривая одну сигарету за другой. — Раздевайся. Говоришь, недавно игрался с собой? Чимин быстро закивал и под напором опустился на постель. На локтях он отполз к изголовью и зазывающе раздвинул ноги, отчего широкие шорты съехали и обнажили плотные бёдра. В меру накаченные, и опять же, удивительным образом округлые и мускулистые одновременно. Мин нетерпеливо, с остервенением сдёрнул с себя штаны и бельё, давившие на ранее обласканную, напряжённую плоть. Сев между разведённых ног Чимина, он стянул с него шорты и с силой сжал член через бельё. Парень уже был весь мокрый. — Ах, Юнги... — вздохнул он. Юнги размашисто обвёл влажным языком ареолу соска и взял его в рот, забираясь руками под бельё, чтобы сжать ягодицы, помять этот охуенный зад. Одно удовольствие... Он опустился к паху Чимина, языком оставил мокрую дорожку над резинкой брифов. Приоткрытыми губами накрыл стояк прямо через ткань, ощущая влагу предэякулята и жар, исходивший от налитой плоти. Чимин издавал громкие вздохи, ласкающие слух, и на лице у него было выражение умиротворенного блаженства. Юнги совсем не жалел, что одним вечером завязал разговор с новым соседом, ведь случайное знакомство привело их в постель. Он действительно терялся в зашкаливающем удовольствии, в дымке недостижимой фантазии. — Господи, какой же ты ебанутый, — припадая к губам с поцелуем, прошипел Юнги. — И как же это охуенно, — закончил он и рывком сдёрнул трусы с манящих своими изгибами бёдер. Их хотелось обхватить, почувствовать руками вес, ощутить, как колени зажимают талию, пока парень тает на смятых простынях. Чимин отозвался плаксивым стоном. Мин взял его за бёдра, принявшись натираться членом между ягодиц. И тот, и другой ловили кайф с этого. Когда Юнги обернул пальцы вокруг чужого члена, Чимин вцепился в его локти и крупно вздрогнул, роняя судорожный вздох. Мин протолкнул смазанный палец внутрь. Чимин уцепился за запястье Мина, и его буквально подбросило на постели от прицельного давления у центра удовольствия. Юнги впихнул средний и указательный пальцы свободной руки мальчику в рот, чтобы немного заглушить его стоны и удовлетворить свой маленький фетиш. Наслаждаясь звуками, с которыми Чимин сглатывал слюну и тянул гласные, не ходя вокруг да около, он неторопливо ввёл второй палец. Чимин хорошо принимал его, двигался навстречу, покачивая бёдрами. Звуки, с которыми смазанные пальцы входили в анус, с которыми мальчик постанывал даже несмотря на то, что Юнги заткнул ему рот, вызывали почти болезненные ощущения внизу живота. Мин ввёл третий палец и торопливо принялся растягивать его под себя, одновременно стимулируя простату. Юнги глубже скользнул пальцами по языку парня, заставляя того приоткрыть рот и издать странный хлюпающий звук. — Кха... — следом Чимин что-то простонал, и Юнги освободил его рот от пальцев, чтобы тот смог говорить. — Вставь мне... — Думаешь, сможешь меня принять? Посмотри на меня, Чимин, твоя дырка маловата будет, — Мин сглотнул вязкую слюну, проследив за тем, как потемневший взгляд бросается вниз, туда, где к бедру прижимается твёрдый член Юнги. — Ты себе льстишь, — в ответ прилетела плутоватая усмешка. Он закусил губу и отвернулся от Мина, прикрыв веки с выражением расслабленности на красивом, чертовски красивом личике. Юнги ухмыльнулся в ответ на остроту и извлёк пальцы. Чимин отозвался разочарованным вздохом. С остервенением сдёрнув не поддававшуюся плёнку с упаковки резинок, подцепил скользкими пальцами квадратик. Предположение парня относительно размеров Юнги подтвердились, размерчик был почти стопроцентной гарантией, что латекс сядет как влитой, хотя с настолько сексуальным партнёром и запросто можно было решиться на незащищённый секс. Зажав кончик презерватива, Мин раскатал его по члену. Чимин в нетерпении ёрзал и следил за каждым действием, то мягко, то с нажимом поглаживая и себя, и бёдра Юнги раскрытой ладонью. Мин поднял взгляд, сталкиваясь со смотревшими в желании тёмными глазами Чимина, так неожиданно и странно ворвавшегося в рутинное существование. Подхватив бёдра, резко дёрнул на себя. Руки Чимина легли на его плечи. Тёплые, мягкие, они гладили его бледную кожу и давали совсем другое чувство. Не распаляли, напротив — грели и вызывали учащённое сердцебиение. Юнги последовал неожиданному порыву и взял его руку, а затем мягко поцеловал тыльную сторону ладони и костяшки. Чимин огладил его скулу и скользнул на плечо, сжав легонько, так, как делают только настоящие любовники. Парень смотрел на него из-под подрагивающих ресниц трепетно и с неким обожанием, оставаясь при этом страстным и нетерпеливым. — Хочу тебя внутри, — сдался Чимин. — Уже, — усмехаясь. Мин приставил головку ко входу и толкнулся внутрь, не входя сразу полностью. Пришёл его черед дразниться. Он отстранился и принялся тереться меж ягодиц, то вводя головку, то выскальзывая, так и не проникая на длину. Чимин под ним пыхтел, дул губы, цеплялся за его руки, то запрокидывая голову, то с недовольством громко выдыхая. Это дело быстро наскучило, и он вошёл на пол длины, заставляя парня под ним вскрикнуть и чуть увести бёдра. Юнги, жмурясь и стискивая зубы, с чувством простонал от того, как его напряжённая плоть, наконец, получила желаемую тесноту в своё владение. Мокрый, скользкий, тугой — всё, как надо. Мин навалился на парня и заставил поднять ноги выше, надавив на подколенные ямки. Неторопливо двинувшись назад, он толкнулся на всю длину, на что Чимин отозвался столь же сладким стоном, и Юнги стал вбиваться внутрь до самого основания, в эту манящую тесноту меж сочных ягодиц, разгоняясь до быстрых и резких толчков. — Мм... Боже, да, — торопливо шептал Чимин, когда действия Мина начали приносить удовольствие без дискомфорта. — Нравится? Поработай для меня задом, — с усмешкой бросил Мин, замедляясь в движениях. Юнги приподнялся, садясь на постели, и вернулся к быстрому ритму, став резко вбиваться в горячее нутро. Столкновение тел рождало сочные звуки шлепков. Чимин с удивительной грацией прогибался в спине, двигаясь навстречу, а его руки блуждали по телу Мина, легко царапали кожу. Он сжимал член в заднице, мычал и постанывал на частых вдохах. Его член, сочащийся секретом, при каждом движении бился головкой о живот, оставляя влажный след; Юнги растирал эту влагу, и это безумно заводило. Чимин принялся торопливо надрачивать себе в такт толчкам. Мин старался ловить каждую реакцию, каждый стон, потому что визуально и аудиально мальчик доставлял столь же большое удовольствие, что и узкие стенки, сжимавшие член. Голова шла кругом. Как же это было хорошо. — Как хорошо, — вторя мыслям, простонал Чимин. — Ты меня с ума сводишь... Юнги продолжал вдавливать парня в матрас, но уже начинал уставать от этой позы. Хотелось видеть, как его член пропадает в упругой, сочной заднице. Юнги выскользнул, и смачным шлепком по ягодице заставил Чимина перевернуться и встать на колени. Парень повиновался и, придерживаемый Мином, поднялся на постели. Руки нашли опору в низкой спинке дивана. Юнги задержался, чтобы оценить пристальным взглядом результат их трудов: отверстие сжималось вокруг пустоты, расщелина поблёскивала от смазки. Он скользнул внутрь, тут же покидая тесноту, чтобы подразнить Чимина и помучить себя, затем нетерпеливо налёг сверху, подхватывая его под животом и продолжил врываться до упора, покусывая основание шеи, оставляя мокрые следы под загривком. Чимин прогнулся в пояснице, шумно хватая ртом воздух, и вцепился в обитое тканью изголовье, будто и впрямь упадёт, стоит отпустить этот спасательный круг. Пальцами Мин сжимал бока, вцеплялся в бёдра, наверняка болезненно от давления ногтей. Диван натужно скрипел — Юнги и не знал, что он настолько скрипучий. Соседям наверняка понравится. Мин щипал его за соски, пока Чимин таял, сладко поскуливая, и крупно вздрагивал. Подмахивал бёдрами в такт толчкам, прерывисто надрачивал себе, запрокидывая голову, подставляя шею для алеющих засосов и осторожных покусываний. — Ты просто охуенный, — торопливо прошептал Мин, касаясь мочки ушка губами, прежде чем сорваться на гортанный стон. — Хочу быть с тобой всю ночь. Не хочу, чтобы ты уходил... Чимин отозвался на это сдавленным стоном, в котором было едва различимое «Да». — Юнги, я скоро кончу... Быстрее! Чимин тут же, с вскриком дёрнулся в его руках. Дрожь прошлась по ногам, он почти осел на кровати, не сумев удержаться, но Мин потянул его на себя. Он накрыл его член рукой, собирая проливающиеся капли на пальцы. Чимин постанывал на рваных вздохах и сжимал его внутри, пока Юнги мерными, но глубокими толчками в не в меру тесное нутро догонялся до крайней точки. Выйдя, парой финальных движений кулака он пришёл к пику эйфории: продолжительный, крышесносный оргазм накрывал с головой, словно с семенем тело покидали и остатки всякого разума. Глаза закатывались под веки, вспышки удовольствия заставляли пальцы на ногах поджиматься. Губами он влажно скользнул по шейным позвонкам Чимина, оседая от усталости и потери контроля над своим обмякшим телом. Юнги принял парня в объятия. Мин не видел его лица, но грудью чувствовал, что Чимин был столь же дезориентирован. Как так совпало, что случайная встреча привела к охуенному сексу? Такого удовольствия он не получал давно. Сжав член в руке, Мин провёл вверх-вниз пару раз, возвращая себя в это состояние нестояния, ну или что-то, приближенное к этому. Юнги принялся гладить его тело, очерчивать контуры и изгибы, словно слепец, собирая на ладони испарину с медовой кожи. — Такой сладкий... Чимин молчал. Придя в себя спустя некоторое время, он привстал на коленях и развернулся, садясь между ног Юнги. Он потянулся с неторопливым, чувственным поцелуем, словно благодаря за эту ночь. Мин крепко обнял его и зашептал на ушко забавные пошлости. — Дорогуша, где ты научился так трахаться? Это было сумасшедше. Бросив в сторону мусорного ведра под столом завязанный презерватив, он вернул на место одеяло, предлагая вместе укрыться, погреться и приласкаться. Юнги хотел испробовать его ещё раз — ещё бесконечное количество раз за эту ночь — но веки под своей тяжестью прикрылись сами собой. Уложив голову на подушку и притянув Чимина к себе за талию, он почти мгновенно провалился в сон.

***

Юнги медленно приоткрыл глаза и тут же их зажмурил. В комнату через приоткрытые шторы проникал убийственно яркий дневной свет. Сдавленно простонав, Мин перевернулся на постели. Воспоминания о вчерашней ночи заставили мечтательно заулыбаться. Жаль сил не хватило продолжить... Но ведь у него ещё будет шанс? Испытать это, принести удовольствие Чимину? Юнги был готов признать, что чувствовал что-то похожее на влюблённость, — соседа хотелось увидеть, поцеловать с утра и свернуться комочком под боком, довольно мурча. С желанием коснуться тепла чужой кожи и, наконец, разглядеть Чиминово лицо при свете солнца, он протянул руку по направлению ко второй половине постели, но под широким одеялом он обнаружил только пустоту. В замешательстве Мин приоткрыл глаза. Часы на стене показывали полдень. Не совсем стандартное время для начала дня — обычно он просыпался позже. Простыни были смяты, а у стола, на полу грустным слизнем распластался недокинутый презерватив. Все данные позволяли Мину заключить, что вчерашнее не было мокрым сном. В теле ощущалась усталость, а голова слегка побаливала. Боль эта противно отдавала в глаза. Он явно не доспал, но сейчас его это мало волновало. В надежде найти Чимина в своей квартире Юнги сполз с постели. Он натянул на себя бельё и прошёлся до кухни, но и там Чимина не нашёл. Заглянув в пустовавшие туалет и в ванную, с разочарованным вздохом уселся на диване, где у изножья обнаружил использованный пластырь. Точно, у парня ведь были натёрты ноги. Ну ничего страшного, они наверняка ещё увидятся за перекуром. Он на это очень надеялся. Парня хотелось, словно наркотик. С улицы до ушей донёсся непривычный шум. Обычно в течение всех суток переулок был мертвецки тихим. Напрягшись, Юнги вновь поднялся с постели. Нестандартное рождало внутри тревожное чувство. Он в принципе не любил и не терпел утро и световой день, находя в ночи свою комфортную зону. Подойдя к окну, он увидел, что у дома за поворотом собралась толпа из соседских бабушек и случайных прохожих. Людей было немного, но среди них особенно выделялись своей формой патрульные. Взглядом проследив за движением одного из них, Юнги заметил полицейскую машину. Буквально через минуту в дверь позвонили. Мин бросился от окна к дивану, нашел на полу штаны и торопливо натянул их. Ничего хорошего этот звон не предвещал. Почему-то внутри его захлестнула настоящая паника. Ступор, не дававший двинуться с места. Сжав кулаки, Юнги заставил себя сделать шаг. Он понял, что сейчас столкнётся с представителями полиции, и ничего хорошего от них не услышит. Сердцебиение участилось, кровь шумела в ушах. С опаской подойдя к двери, собравшись с силами, он посмотрел в глазок. За дверью ожидаемо стояли двое в полицейской форме. Трясущимися руками он отпер замок и приоткрыл дверь. Посмотрев через небольшую щель, убедился, что под глазок в качестве какого-то пранка ему подсунули не картинку с полицейскими; служители правопорядка действительно ждали за дверью. — Добрый день. Капитан полиции Ким Усок. Вы Мин Юнги? Юнги прикрыл свой обнажённый торс ладонями, перед твёрдыми взглядами он переживал абсолютную беспомощность. — Да... — растерянно протянул Мин, оглядев обоих. Они смотрели на него холодно, представившийся Усоком имел стальной и беспристрастный голос. — Что случилось? — Где вы были сегодня в 4 утра? — Что случилось? — после недолгой паузы спросил он. — Ваш сосед был найден мёртвым. Его имя Пак Чимин. Вы были последним, с кем его зафиксировали камеры наружного наблюдения.