Покойся с миром...

— Да ты ополоумел что ли?! Смотри куда прешь! — заорал Тор, падая, сбитый завернутым в плащ идиотом, который, так же как и Одинсон куда-то мчался по исчезающему в огне городу. Удар вышел неслабый и они оба оказались на горящей раскаленной земле, теряя драгоценное время. Вокруг творился очередной Рагнарек: ревущее пламя, ничем не уступающее огню Суртура, безумие мечущихся в огне людей и Одинсон, петляющий по горящему аду и понимающий, что выбраться из этого дерьма некогда сильнейший из Мстителей без посторонней чудесной помощи не сможет. Планетоид умирал. Корабль опустошителей находился на орбите, но выручить Тора друзьям мешало пожирающее все вокруг пламя и даже если бы «Бенотар» смог спуститься, разыскать Одинсона в такой свистопляске было нереально. Тор понимал это, но продолжал бежать, просто чтобы не сгинуть в огненной реке, пока не оказался опрокинутым навзничь каким-то съехавшим с катушек сукиным сыном. Он дернулся, чувствуя, как нечто бывшее когда-то каменной брусчаткой прожигает ему одежду, и рыча скинул с себя фигуру в плаще, в клубах сизого едкого дыма, едва различая силуэт. Незнакомец закашлялся, а потом, хрипло, но невероятно знакомо вякнул: — Меня не было рядом всего несколько лет, а ты умудрился изрядно подрастерять то, что и без того не блистало. Где твои манеры, братец?! Тор охнул, позабыв о свистящем вокруг огне, и растеряно глядел на стянувшего с головы капюшон… мертвеца. Дышать сделалось невозможно, едкий дым разъедал глаза заставляя их обильно слезиться. Этого просто не могло быть! Призрак, прятавшийся под темной накидкой, однако выглядел вполне себе неплохо: уставшим, растрёпанным, но определенно живым. Он беспечно весело оскалился и сверкнул зеленым озорным взглядом, словно не было тех самых страшных лет. — Я. Убью. Тебя! — выдохнул Тор, спустя несколько секунд, зло утирая текущие по закопчённым щекам слезы. — Готов это обсудить, но прежде, — призрак поднялся и протянул Тору руку, — давай выбираться отсюда. Апокалипсис десятого уровня, в живых не останется никого… У нас не более двух минут до полного разрушения планетоида… Тор дышал рвано, определенно не понимая, на каком свете он находится. Это безумие было безумно даже для кошмарного сна. — Локи… — это больше походило на стон, вымученный, протяжный, похожий на вой, полный отчаяния. — Позже… — Локи на миг замер, цепляя Тора остро-внимательным взглядом, а потом, словно опомнившись, ухватил его за руку помогая подняться, — нужно выбираться отсюда. — Я похоронил тебя… Локи отвел глаза и поспешно выудил из складок плаща нечто похожее на мидгардский мобильник, ловко пробегая пальцами по экрану… В метре от них появилось прямоугольное свечение похожее на дверь. Он снова схватил все еще растерянного Тора и потянул в мерцающий среди огня проем. По ту сторону портала были обычные серые стены. Тор ошарашено вертел головой, слабо веря в реальность происходящего, даже ущипнул себя за ляжку обожжёнными и болезненными пальцами. Огня не было. Зато был… Локи с видимым облегчением привалился к одной из стен и с живейшим интересом изучал свое устройство, словно оттягивая момент, когда нужно будет еще раз заглянуть Тору в глаза и, наконец, объясниться. Впрочем, эта небольшая передышка почти сошедшего с ума Тора тоже устраивала. Он жадно вглядывался в знакомое до боли лицо, которого больше не чаял увидеть, совершенно позабыв, что сам должен был неминуемо сгинуть в огне. Локи спас его, но сейчас Одинсону это было неважно. Важно было медленно просачивающееся в мозг понимание того, что брат жив. Локи мало походил на себя. Только сейчас Одинсон начал отмечать странный наряд, в котором не было ни капли зеленого с позолотой — под бесформенным темным плащом оказалась сцецодежда самого скромного покроя, какую носили мидгардские курьеры и работники сферы обслуживания. В Локи не обнаружилось ни грамма лоска, которым обычно щеголял Лафейсон, привычного пафоса или высокомерия. И в то же время перед Тором был потерянный и, в который раз оплаканный, брат. Вопросов было много — ответов пока ни одного. Голова шла кругом, обожженная кожа пылала болью, покрываясь волдырями. Тор выдохнул, неожиданно рождая еще один, глухой и болезненный стон. Локи вздрогнул и, наконец, оторвавшись от своего устройства, поднял на брата взгляд, в котором Тору почудилось нечто похожее на смущение. Неужели? — Один Всемогущий, — пробормотал он, делая шаг в сторону Тора, — да на тебе живого места нет. — Локи… — снова беспомощно пробормотал Тор вяло собираясь с мыслями. — Я помню, ты собираешься меня убить, — Локи как-то без веселья усмехнулся, — но давай повременим с этим немного. — Я едва смирился с тем, что тебя больше нет, — на голубые покрасневшие от жара и гари глаза снова навернулись слезы, — я скорбел… — Я знаю, знаю… — чуть помедлив и как-то непривычно серьезно, без насмешек и издевки отозвался Локи, подходя еще ближе, — поверь, я не хотел этого, брат… — Я ждал… все думал, надеялся… — Тор слегка всхлипнул, когда подрагивающие пальцы Локи коснулись его обожжённой щеки и скользнули по опалённой огнем бороде, — а потом, когда все исчезнувшие после щелчка вернулись… я сам не свой стал, искал тебя по всей вселенной, пока однажды не понял, что тебя больше нет. Локи молчал. Тор продолжал: — Знаешь, я никогда не думал прежде, когда мы… ну в общем… враждовали, что после твоей смерти жизнь потеряет большую часть смысла… Я отдал трон Нового Асгарда Валькирии, — губы Тора растянулись в кривой горькой усмешке, — понимаешь, ни мне, ни тебе… а сам отправился бродяжничать в космос. Но даже там… Жизнь без тебя… Я надеялся, что получится жить не вспоминая каждый день о тебе, не думая, но… — Тор угрюмо качнул головой. — Значит, ты не случайно оказался в самом эпицентре апокалипсиса десятого уровня? — в голосе Локи зазвенела сталь, а взгляд обжег не хуже огня бушевавшего на умирающем планетоиде. — Самоубиться вздумал? — Тебе одному, что ли можно? — неожиданно зло отозвался Тор, из последних сил ухватившись за очень болезненную для себя тему. — Я, как видишь, жив здоров! Нарушил миллион правил и инструкций, предал своего единственного друга, вытаскивая твою задницу из самого пекла! — Ты мог не мучать меня, и дать о себе знать раньше! — Тор хрипло крикнул, срывая связки. — Я искал тебя! Принятие твоей кончины почти убило меня самого! — Не мог! — огрызнулся в ответ Локи, отступая на шаг, — и сейчас не могу! То, что я сделал… боюсь, это заставит нас обоих теперь скитаться от одного Рагнарька к другому, скрываясь от агентства по контролю временных аномалий во всех вселенских апокалипсисах. Я из-за тебя нарушил истинный ход времени, поломал его нормальное течение, создавая новую реальность. Понимаешь, ты должен был сгореть там! Исчезнуть в огне вместе с планетоидом. — О чем ты говоришь? — Тор немного успокоился, но слова брата не приблизили его к пониманию ситуации. — Я объясню, — произнес Локи, тоже успокаиваясь, — дай время… Сейчас самое главное добраться до укрытия и… — он скользнул взглядом по обгоревшей одежде и вздувшейся волдырями коже Тора, — подлатать тебя. Идем… Они шли длинными коридорами, иногда встречая группы испуганных людей, Тор, все еще испытывая слабость, с трудом поспевал за широко шагающим братом, пока тот не остановился около неприметной небольшой двери. — Давай сюда, — пробормотал Локи, отпирая замок, — до конца этого места у нас есть часов двенадцать. За дверью оказалась небольшая комната, которую когда-то занимала охрана. Тут был пульт управления, работающие через один мониторы, пара кресел, металлический стул, стол и узкая софа. Локи со знанием дела заблокировал дверь стулом, а Тор устало опустился на софу, наблюдая за ним. После брат подошел к Тору, и тот, с адской смесью чувств увидел, как в руке Локи, поблескивая дымчатой зеленью, возник кинжал. — Нужно избавить тебя от этих обгорелых лохмотьев, — поймав взгляд Тора, поспешно пояснил Локи, — просто снять там, где приплавилось не получится. — Он пожал плечами и слабо улыбнувшись, попытался разрядить возникшее напряжение: — Не волнуйся, я умею быть нежным. — Я помню, — пробормотал Тор, припоминая прекрасные и далекие как детские сны, последние дни, проведенные на Ковчеге. Тогда Локи действительно был одуряюще нежен и невозможно прекрасен. Тор глянул на брата, и заметил на лице Локи удивленное замешательство. Это укололо острее кинжала. — Неужто позабыл ночь перед приходом Таноса? — Эм… — неопределенно протянул Локи, пряча взгляд и удивительно для себя неуклюже меняя тему, — сиди смирно, а то я ненароком наделаю в тебе лишних дырок… Тор незрячим взглядом уперся в один из работающих мониторов. К отвратительному состоянию добавляя еще и горечь потери чего-то прекрасного. Локи делал вид, словно не помнил, ни нежности, ни собственных, полных блаженства стонов, ни восхитительной близости. Он молча рассекал кинжалом испорченную огнем одежду, а потом осторожно снимал ее, почти невесомо касаясь ожогов убаюкивающей боль йотунской прохладой. Но когда дело дошло до спины, Тор услышал тихое восклицание, и едва различимое старое асгардское ругательство. Холодная рука сына Лафея исчезла. Одинсон повернулся и обнаружил Локи, который с нечитаемым выражением на лице разглядывал его спину, на которой… Твою же Хель! Тор совсем забыл о своей памятной татуировке. — Разбитое сердце? — очень тихо пробормотал Локи, спустя несколько бесконечных мгновений. — Так серьезно? — А как, по-твоему, это могло быть несерьёзно? — Тор опустошенно закрыл глаза. — Кажется, я тебе все уже сказал… Всякий раз, когда ты умирал… мое сердце оказывалось разбито. Просто в этот раз я понял, что… Договорить он не успел, захлебнувшись воздухом в тот миг, когда его расписанной Драксом спины коснулись горячие губы Локи, проскользившие ближе к пояснице, где был кривовато изображен несчастный расколотый орган. Локи нежнейшим образом целовал нарисованное сердце, не ведая, что исцелял настоящее, бешено застучавшее в груди Тора. Сердце, забившееся и ожившее впервые с тех самых пор, когда он потерял всякую надежду.