Колесница Правосудия

      Рюджи смотрел на Акечи. Было сложно это признать просто самому себе, но это было так — он правда смотрел. Несмотря на достаточную по своей силе нелюбовь к чужой персоне, он не мог полностью отрицать факт того, что этот парень был довольно привлекателен, как для обычных девушек, что пищали от одного лишь его голоса, так и для него самого. Его личность по ТВ раздражала, но сам он по себе был хорош. Но никому, кроме как себе или же Капитану Кидду, он об этом не признается. Если самому себе было сложно дать согласие на подобные мысли, что будет, если это кто-то другой? Черт, да он от стыда сгорит! Потому лучшим решением для самого себя было сдерживаться: говорить о том только плохое, как можно быстрее отводить взгляд в сторону и вообще избегать тем про молодого детектива.       (Ему одновременно хотелось ударить и грубо вцепиться в чужие губы поцелуем.)       И все же, как бы сильно он не пытался, скрыть что-то от Акиры и Анн было невозможно. От первого, потому что тот сам по себе был слишком умным и глазастым, замечал все и всех; от второй, потому что та слишком хорошо его знала за все эти годы, что они были знакомы. Это немного сбило его с толку, но он привык к насмешкам по многим другим причинам, потому остался в строю и даже смог их игнорировать.       Но потом этот парень присоединился к ним и все его старания пошли к черту. — Все ждите здесь. Череп, я бы хотел, чтобы ты пошел со мной.       Ага, да, хорошо, как скажешь... Стоп, что? — Почему я? — нет, серьезно, почему? — Потому что я здесь главный «мозг», разве нет? — широко улыбается в ответ Ворон, явно отмахиваясь от нормальных объяснений. — Пойдем-пойдем, без тебя никак.       Что. Ладно, Рюджи готов признать, что потерял всю нить разговора. Или, кажется, никогда ту и не видел? Но, в общем-то, других вариантов у него, как можно поглядеть на ухмыляющихся Джокера с Пантерой, видимо, не присутствует. Главное не подавать виду будто что-то не то, не смотреть на них вовсе и спокойно согласиться. Даже если не понимаешь на что и зачем. — А? О, конечно. — Не отставай, — он похлопывает ладонью по чужой спине, отводит взгляд в сторону и идет впереди, тем самым лишая Рюджи даже мельком глянуть на свое улыбающееся лицо. Очень странно улыбающееся лицо, если точнее. Вокруг нет враждебных Теней, готовых напасть на них в любой момент, но огромная куча других «людей», что хотят выиграть хотя бы чуть-чуть. Может быть, раз Акечи от него отвернулся... Нет, Череп качает головой, ему нужно избавляться от привычки глазеть даже в спину этому парню. Иначе точно что-нибудь произойдёт плохое (или смущающие). — Итак, Череп, — раздается сладкий голос, заставляющий напрячься. — Я понимаю, что это довольно смущающе, поэтому и решил задать тебе этот вопрос там, где другие нас не услышат, — пауза, — Ты смотришь на меня, — констатация факта, — И я не могу понять почему.       Хм. Хм. Хм-м. Рюджи останавливается позади, впадая в полнейший ступор. Акечи тоже замедляется, поворачивает голову назад и долго пялит своими краснющими глазами. Ждет ответа, видимо. — Я тебя напрягаю до сих пор своим «шантажом»? Или тебя смущает конкретно моя персона?       Над ним сейчас таким образом насмехаются или тот правда не понимает почему он на него смотрит? Серьезно? Никаких шуток, правда? Этот парень растерял свою великую дедукцию детектива-принца? — Ты... Реально не вдупляешь? — Череп чешет затылок, внимательно следя за чужими эмоциями. Он, возможно, и не хорош в чтение людей, но попытаться стоит. — Нет?       Если этот парень не врет ему прямо сейчас, то как бы он не ответил, в ответ получит в любом случае смущение с обеих сторон. Хотя, все равно можно соврать и как-то отделаться, даже если самым глупым способом. Вот только, если над ним все же издеваются... То что же делать? Скажет правду, так над ним посмеются. Скажет ложь, так ему ответят тем, что он на самом деле во лжи просто ужасен, и тоже посмеются. А промолчит, то краснота на щеках, что скрыты частично маской, точно станет ярче в этой неловкой (он надеется, что она таковая для них обоих) тишине.       Рюджи пытается думать, выбирать между тремя просто ужасными вариантами, которые имеют множество таких же ужасных последствий.       Но Рюджи Сакамото в словах, умных вещах и размышлениях на самом деле очень плох, и лишь его действия — это именно то, чем он может выражать свои чувства и замыслы лучше всего. — Сразу извиняюсь, чел. — Что-?       Вместо ответа на вопрос он быстро уменьшает расстояние между ними. Срывает одним движением чужую маску — не дай Бог еще глаз ей себе выколоть, точно пиратом станет — куда-то в бок, мысленно извиняясь еще и за это.       Детектив хочет ответа на свой вопрос?       Хорошо, он его получит: крепкой хваткой пальцев на длинных прядях на затылке и на вздрогнувшем от внезапности плече, а еще грубым поцелуем в распахнутые губы.