Колесница Правосудия

      Губы у Рюко обычно потрескавшиеся и сухие, потому что пользоваться бальзамом она вечно забывает. Или просто не хочет, ведь «ощущения не самые комфортные». Типичная фраза, если честно.       Но сейчас они у нее мягкие и скользкие от — пахнущего чем-то фруктовым — слоя прозрачного блеска, которого почти, в общем-то, уже и не осталось. Акечи слизала половину парой секунд до того, как слегка прикусить уголок чужой нижней губы, а после наконец-то проскользнуть языком внутрь.       А вот красная помада, яркого оттенка, название которого им обеим, конечно же, совершенно неизвестно, полностью стираться пока что не хотела — кажется, чертовски стойкая тварь. Хотя, как сказала Сакамото, Курусу пообещала ей, что все... Это — легко должно отмываться. Впрочем, имела она ввиду, наверное, обычную воду или специальные для снятия макияжа средства. Но никак не жадный поцелуй на кухне, от которого у нее не только горят исцелованные — однако напирает по большей части она, а не Рюко, так что — губы, но и приятно тянет в низу живота.       Это горячо и мокро, но совсем не грязно или пошло; нежно и имеет какой-то собственный темп, не быстрый и не медленный; приятно до дрожи в ладонях, которые вплетаются пальцами в чужие волосы только для того, чтобы притянуть к себе ближе — б-л-и-ж-е. Так близко, как только возможно; так близко, чтобы свободная рука могла обхватить худую талию, прижать мягкой большой грудью к груди; так близко, чтобы они обе только и знали, что цепляться друг в друга всеми конечностями, прижиматься каждой частичкой тела, голой или одетой — неважно.       И все же, как бы приятно ни было сминать пухлые губы напротив своими, скользить по чужому языку своим и мягко тот прикусывать — придется на момент остановиться. Потому что хочется скорее сесть — или лечь, — потому что все начинает потихоньку ломить и уставать, потому что обстановку бы скорее сменить, ведь она чувствует, чувствует, что скоро не выдержит.       А настроение сегодня совсем не такое, чтобы заниматься этим за обеденным столом на кухне.       Корона отстраняется, тихо дышит в губы Рюко, облизывая кончиком высунувшегося языка свою нижнюю — вкус отпечатавшейся помады не самый ужасный, но все равно ей неприятен. Она морщится. — Все же... Без этого мне нравится целовать тебя больше. — Мне тоже не нравится, — честно признается Сакамото, отводя взгляд, — Ощущения... Не самые комфортные. — Ну, — Акечи ухмыляется, слегка сжимая пальцы на затылке другой, массирует, — Тогда давай избавим тебя от этих «не самых комфортных ощущений», Сакамото-о.       И Корона Акечи вновь проходится кончиком языка по губам — уже не своим.