Принц Елена... а как меня по отчеству?

Берегите слёзы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле

©Пифагор

Скука. Беспросветная, тягучая скука заполонила всё пространство небольшой одноместной палаты. Словно и нет в мире ничего больше, кроме неё. Белые стены и пронзительная тишина сводили с ума, действовали на нервы, подобно капающему крану. Ей хотелось заняться хоть чем-то. Чем-то полезным и интересным. Вдобавок, хотелось к маме. Чтобы она сварила куриный бульончик, принесла любимую слоёную булочку и посетовала, как же так Лена умудрилась оказаться в больнице. А папа стоял бы рядом и шутил бы какие-то глупые шутки, угрожая выбросить её коллекцию словарей, если она не выздоровеет через неделю. К Эйлин приходить было некому. Она, не выдержав собственных печальных мыслей, воровато оглянулась, не видится ли кто в маленьком окошечке на двери. И, пока в зоне видимости никого нет, принялась вырезать на прикроватной тумбочке руническую цепь. Простенькую совсем, взятую из учебника за седьмой курс и немного модифицированную. Была у неё страсть к экспериментам, что же поделать. Эйваз для силы, перт, слитая с берканой для привлечения возможностей, переходящей в соулу, чтобы были силы эти возможности поймать... — Может, вы лучше увлечётесь гаданиями, чем самоубийством на больничной койке? — послышался мужской ехидный голос. Эйлин застыла, чуть не дёрнулась, чуть не превратила соулу в тейваз. Тяжёлая участь прошла в шаге, дыша в затылок, оставляя эманацию ужаса искриться в волосах и в теле. Сметвик появился до неприятного неожиданно. — Ну чего же сразу самоубийство? Может, я порчу казённое имущество с куда менее безвредными для окружающих целями, — проворчала она. Тейваз крутился в мыслях, не отпускал искрящийся электричеством на кончиках пальцев страх. И она знала — шарахнет, стоит ей дотронуться до чего-то прямо сейчас. Не будет она входить в образ воина. Нет. Никаких воинов, тейваз не был прописан. — Не заставляйте меня отнимать у вас палочку, как у нашкодившего студента! — всплеснул руками целитель. — А цепочка у вас интересная. Сами придумали? Пожалуй, надо будет вышить себе на мантии такую же. Эйлин слабо улыбнулась и кивнула. Наплыв страха и желания ударить Сметвика током улёгся как-то сам собою. Целитель, весь такой саркастичный и, казалось, раздражительный, с какими-то насмешливыми глазами, с первой встречи показался ей человеком почти приятным. Острый на язык, любопытный, умный — именно таких людей она ценила в прошлой жизни. Но какой бесячий! Оригинальная лишь кривилась где-то внутри: её этот мужчина бесил одним только видом. Эйлин предположила, что когда-то в прошлом они пересекались, но оригинальная просто не признаётся. Из вредности душевной Эйлин подкинула ей образ Тобайеса, мол, чей вкус здесь лучше. Мысленно рассмеялась. Эйлин встрепенулась и подавила улыбку. — Как Северус? — Поссорился с целителями детского отделения и сидит под силенцио, — фыркнул Сметвик. Скверный характер её волчонка он раскусил с первых же минут их взаимодействия. — Значит, с ним всё отлично. А когда... — А вот видеться вам сейчас не стоит. Понимаете ли, миссис Снейп, ваше чадо чуть не поглотило весь ваш магический запас. Это он обвиняет в беде ребёнка..? Эйлин подозрительно посмотрела на Сметвика. Внутри стремительно разлилось чувство подозрительно похожее на агрессию, плавя магические каналы своим напором. Снова. Она ахнула. Испуг от собственной реакции смыл ощущение горячих потоков магии. Как если бы она ощущала кровь по венам, но магия протекала по другим каналам, о существовании которых она и не знала и до сего момента не ощущала по-настоящему. Оригинальная внутри заметалась от целой бури эмоций. Эйлин вытерла пальцем слезу, блестящая капля содержала в себе чрезмерную концентрацию энергии. Странность ситуации отдавалась тяжестью в желудке, намёком на тошноту, которую несёт с собой тревога. Раньше в этом теле ни одно чувство не проявлялось настолько ярко и ощутимо. Что-то поменялось в самой системе её функционирования. И это будоражило. Радовало и пугало одновременно. Захотелось действовать. Не важно, что именно делать, лишь бы использовать новообретённые способности на полную мощность. Сметвик, обратив на её мрачный вид внимание, кивнул и продолжил безжалостным тоном. — Вижу, Вы уже заметили, — кивнул он. — Что и требовалось доказать. Воздержитесь от колдовства, пока ваше ядро не стабилизируется. Иначе результаты могут быть весьма неожиданными. Сметвик сделал паузу, словно ожидая подтверждение, что его пациентка поняла своё положение достаточно чётко. Он дождался её кивка и продолжил. — Так вот, Вы жертва родительской кары. Проклятие ваших родителей должно было высасывать вашу жизненную энергию и магию и питать родовое гнездо, но, как предполагает консилиум, членом своей семьи вы считаете только сына, а потому ваша магия питала именно его. Мы временно запечатали его магические каналы. Сделать с этим почти ничего нельзя, вам придётся делать выбор. Хотите жить долго? Сын станет обскуром или вовсе умрёт. Хотите, чтобы жил сын? Умрёте вы. Не далее, чем через семь лет. А при ваших нагрузках и трёх лет не протянете. Зато мальчик будет волшебником редкой силы. Умри. Жить должен Северус. Заткнись Умри. Умри. Умри, умри, умриумриумриумри. Замолчи, сволочь, замолчи немедленно. Я за него умерла, и ты умрёшь. Эйлин уткнулась лицом в колени, вцепившись руками в волосы. Умри. Голос в голове бил набатом, — выбери его, жить должен он — ни разу она так сильно не хотела заткнуть её, как сейчас. Откажись от лечения. Оригинальная бесновалась, не давая переключиться мыслям на что-то ещё. Она явно была намерена отказаться от жизни их общего тела, чтобы позволить сыну жить. — Замолчи, — вырвался у неё стон. Целитель, не подозревая о её внутренней борьбе, расценил это по-своему. Помедлив, он положил ей на плечо руку, слегка похлопав, в надежде то ли обратить внимание на себя, то ли оказать какую-то поддержку. — Ну-ну, не убивайтесь раньше срока, миссис Снейп. Есть, конечно, ещё один вариант. Сложный, но вдруг у вас что-то да выйдет?