Небольшой талант

Хеселдамар*, год 5. Сам не знаю, зачем я взял с собой арфу. Это был один из тех труднообъяснимых поступков, к которым я всегда был склонен, но этот, к тому же, глупее обычного. Да и весь этот поход – сплошная глупость, и я не могу объяснить, зачем я это делаю. Иногда я начинаю бормотать в такт шагам: - Глупо глупо глупо глупо глупо… Не знаю, сколько раз уже я говорил себе повернуть назад. Почему-то я не последовал собственному совету. Хотя да, знаю, почему. Даже сейчас, спустя столько лет, после всего случившегося, я все равно побежал за Руссандолом. Эта мысль приводит меня в бешенство. Руссандол бы за мной не побежал. Конечно, такие вещи – это у них семейное. Мириэль оставила сына и мужа. Феанаро бросил нас в Арамане (а Руссандол бросил меня). Сыновья Феанаро бросили собственного брата. На самом деле, этого следовало ожидать. Все-таки, когда до меня дошли вести, я засмеялся, потому что не мог поверить услышанному. Какая-то ребяческая часть меня, все еще боготворившая Руссандола (потому что отец, конечно, был прав; именно так и обстояло дело) была уверена, что он никогда и ни за что не попал бы в такую передрягу, что для этого он слишком умен. А другая часть меня, в которой я был подлинным сыном своего отца, утверждала, что нельзя без борьбы оставить брата в лапах Моринготто. Это было присуще МОЕЙ семье. Мы стремились поступать благородно, к чему бы это не привело. Может быть, мы не были блестящими. Мы не творили вещей, ошеломляющих своей гениальностью. У нас нет таланта поражать окружающих. Но и у нас есть сильная сторона. Мы всегда исполняем свои обещания. И не бросаем своих. Мы стремглав бросились в Алквалонде, потому что понимали , что нашим родичам грозит опасность. Мы преодолели Льды, потому что отец поклялся в верности дяде Феанаро. Ведь мы могли позволить Телери убить дядю Феанаро (что они едва не сделали). Ведь я мог просто позволить какому-нибудь рыболову метнуть гарпун в неблагодарного мерзавца Руссандола, и это избавило бы нас от многих неприятностей. А я вместо этого опять пытаюсь поступить благородно. Глупо. Глупо глупо глупо глупо глупо. А там, в нашем новом доме, наверно, уже собирают урожай. Им будет недоставать моей помощи. Тьфу, нет…, надеюсь, им будет недоставать меня самого . Они, наверно, будут беспокоиться. Вот только этого им еще и не хватало. А все из-за того, что ребяческой части меня захотелось поиграть в героя. Но, боюсь, героя из меня не получится. Я обыскал все, и входа в Ангамандо нет. Нет, один все-таки есть, но, поскольку я ищу такой вход, через который можно будет потом и выйти, эти огромные врата меня совершенно не устраивают. На самом деле, внутрь-то попасть нетрудно. Вся штука в том, чтобы войти, а потом еще и выйти. Но чтобы догадаться об этом, можно было и не ходить в этот дурацкий поход, достаточно было бы дать себе труд задуматься. И вот я облазал ВСЕ, так что теперь надо признать - это безнадежно. Но эта ребяческая часть меня считает, что надо хотя бы попрощаться. Я не попрощался, когда Руссандол уезжал в Форменос с отцом, не попрощался после Алквалондэ (и это едва ли моя вина, я вообще не знал, что он уезжает). Теперь можно проститься, и это будет прощание навсегда, и теперь мне уже никогда не придется бежать за ним. Может быть, я перестану скучать. Может быть, перестану себя винить. И, поскольку я склонен не только к благородным поступкам, но и к глупым - и поскольку я все равно притащил сюда эту арфу, так что надо хотя бы ей воспользоваться - я сажусь и начинаю играть первое, что пришло на ум. Румилова «Песнь о Древах» больше не вызывает у меня трудностей, потому что я ее часто играл. Я вспоминаю, как сначала пытался разучить ее, потому что это была любимая песня Руссандола. Я так и не сыграл ее на его День зачатия - сначала мне не хватало умения, а потом, так сказать, желания. Кроме того, всегда был Макалаурэ, и во мне не было нужды. Но здесь нет Макалаурэ, поэтому пригодится мой небольшой талант. И будь оно все проклято, у меня хорошо получается! Эхо отражается от горных стен, и завывающий ветер утихает, точно прислушиваясь. Саже и пыли я пою о черных водах Куивиенен , задыхающимся скалам я пою о темных лесах изначального мира. Я пою о звездах. Я понимаю, что это опасно, понимаю, что меня может услышать орочий дозор или кто-нибудь со стен Ангамандо. Мне бы поскорее закрыть рот и бежать, но мной владеет единственная мысль: пусть услышат. Пусть узнают, чего они лишены. Теперь я пою тише, но только ради выразительности, а не из страха - я дошел до той части, где наши предки идут через Калакирью, позади темнота, сверху звезды, а впереди - вселяющее надежду зарево. Я пою негромко, точно мой голос приглушают стены Пелори, и эхо начинает слабеть. А песня ведет меня через Калакирью, и я вижу как , сквозь слова Румила, впервые проступает величие Амана, и смешение света Древ, - и голос мой звенит ликованием: - «Вот свет для тех, кто шел к нему из тьмы, Не зная света, радости не знали мы…» И - вступает другой голос… ____________________________________________________________ *Примечание автора: Одно из квенийских названий Белерианда, которое буквально означает «Дом Покинутых». Я бы сказала, что это, хоть ненамеренно, вполне подходит Нолдор-изгнанникам!