Прах к Праху

      Куроюри. На следующий день.              //Если бы чья-то жизнь была красиво написанной историей, то у неё обязательно должно быть хотя бы чёткое начало.              ...Возможно, не совсем слово в слово, но примерно с такими мыслями проснулся мальчик-фавн по имени Йума, резко распахнув глаза, но нетипично для непоседливого себя даже и не подумав подскакивать с места и начинать свой день с какой-либо там обычной детской активности. Задумчивый взгляд гулял по непримечательному потолку комнаты ещё с десяток минут, пока его обладатель всё пытался уложить сонмы беспорядочных мыслей в единую систему, хоть немного организованную.       Ничего у него, конечно, не вышло… да и не выйдет ещё в ближайшие пару часов самокопаний. За время которых детское тело на автомате поплелось на общий завтрак, помогло устроить там обычный голосисто-звонкий гомон и коллективный беспорядок, после чего, забежав в закуток со шкафчиками младших постояльцев приюта и одевшись в уличное, привычно сбежало из под строгого пригляда нянь с их постоянными попытками впихнуть в непутёвые молодые головы хоть какую-нибудь “науку”.       Даже в приюте такой захолустной провинции детей в обязательном порядке учат как минимум письму, счёту, истории, обществоведению, обращению с несложной техникой и азам домохозяйства - в общем, всему тому, без чего тут не выжить. Йуме же сейчас было совсем не до того… Впрочем, не то чтобы крылатый мальчик и в прочие дни не “спал с открытыми глазами” на подобных посиделках, приправленных щепоткой игровых моментов (чтобы дети уж совсем не скучали), ведь молодой фавн-летучий мыш и без того уже знал всё, или почти всё, чему пытались с горем пополам научить его сверстников, и даже более взрослых парней. Воспитатели, видя это, лишь не сговариваясь предоставляли послабления юному гению с его невероятно быстрой скоростью впитывания знаний… которые тот, можно подумать, уж скорее вспоминает, чем узнаёт с нуля. Все странности при этом с дружными понимающими кивками списывались на универсальное оправдание - открытую Ауру.       Получал ли Йума на “уроках” новую информацию, или та всё же непостижимым образом уже имелась в его не столь и непутёвой голове? На самом деле, нетривиальный вопрос, на который можно ответить лишь неоднозначным “и да, и нет”.       У этой неоднозначности имелась веская причина…       Сколько он себя помнил, мальчику каждую ночь снились обрывочные сны. Очень длинные, красочные, насыщенные на детали, но… совершенно невероятные и иногда вообще неприменимые к реальности: вот “главный герой сна” сражается мечом и магией с драконами прямиком со страниц детских сказок, вот нудно проводит время за грядкой с нигде не виданными растениями, а вот сидит перед кучей мониторов с ползущими стенами текста на них и напряжённо стучит кнопками архаичной клавиатуры в бешеном темпе. Вот усиленно тренирует приёмы диковинного рукопашного боя в поте лица в неком зале-додзё, а вот свободно летает на совершенно фантастическом по меркам современных технологий Ремнанта аппарате в небесах (и даже, бывало, в тьме абсолютно чёрного пространства с россыпью точек-звёзд и порой такими далёкими, не слишком яркими светилами иного, непривычного вида и цвета). Иногда “главный герой” вообще ваяет и обжигает примитивные горшки из глины, в то время как уже в следующем сне “основным персонажем” выступает убелённый сединами пожилой мужчина, стоящий за школьной доской перед молодыми парнями и девушками, неспешно выводя на ней зубодробительные формулы и схемы-чертежи. Ну или же выступает в качестве уже другого мужчины, применяющего эти же (или похожие) формулы с чертежами на практике, за интерфейсом станка, наживую собирая самые разнообразные механические узлы машин и роботов…       Не во всех снах “основной персонаж” даже был человеком. Бывает - трёхметровый бугай со странного цвета кожей, бывает - утончённый юноша с заострёнными, но вроде бы не фавновскими ушами. Один раз вообще было некое бесформенное “нечто”, про которое даже вспоминать без лишней нужды не хочется. Пару раз “основным персонажем” выступали девушки, но почему-то такие эпизоды снов очень быстро заканчивались трагичным концом или ещё какой неприятностью, задолго до естественной смерти и даже взросления.       Сны могли, казалось, длиться многие годы, даже целую вечность, каждый раз неведомым образом десятками “жизней” втискиваемые в каждую из ночей. Они странным образом не утомляли сознание, не надоедали, не лишали воли к жизни в периоды бодрствования в реальности. И что более странно - мелькающие в памяти при сосредоточении на них, от молодости очередного “главного героя сна” вплоть до его старости, они содержали куда больше личных, невероятно проработанных деталей, чем могло бы выдумать подсознание Йумы за период всей его короткой уже минувшей, и остальной ещё не наступившей жизни. Углубившись в долгий основательный пересказ (а Йума помнил каждый сон досконально и иногда пытался пересказывать их взрослым, лишь отмахивавшимся на “детские небылицы”), мальчик был вполне способен вспомнить даже то, что, казалось, не отпечатывалось в его видении сна ну вот совсем никак, оставшись вне фокуса там, где-то на периферии зрения очередного “главного героя сна”. Молодой фавн помнил даже мысли этих “основных персонажей”, даже их яркие ощущения в те или иные моменты…       Знания в памяти возникали буквально из ниоткуда. Им совершенно точно никто ещё в реальности Йуму не учил... Однако, вместе с тем им порой очень даже не хватало специфики, конкретно из мира Ремнанта. Например, ни в одном из снов не упоминался Прах - субстанция, на которой без преувеличения было построено всё современное общество всех королевств и практически весь их технологический прогресс. Ближайшим аналогом из снов была некая Лакрима из сна про мир воюющих светлых и тёмных гильдий магов, но и только лишь, что аналогом. Из похожего между ними: сконденсированный энергетический потенциал, типичная форма кристалла и нестабильное состояние данных материй в их наиболее очищенном виде. А также возможность воздействия ими на личную духовную энергию, и наоборот, духовной энергией на саму Лакриму или Прах. Никто последней паре утверждений Йуму не учил, но ему уже довелось один раз подержать в руках маленький кристаллик праха, когда в город приезжали различные торговцы - ощущения что тогда с Прахом, что во сне с Лакримой, были крайне похожими.       Списать всё вышеизложенное на своё гипервоспалённое воображение Йума не мог... хотя бы потому, что знания на поверку оказывались более чем рабочими. Например, один раз ему довелось защититься от пары местных хулиганов-подростков, в тот день почему-то шпынявших приютских особенно злостно. Оказавшись в стрессовой ситуации, тело само “вспомнило” заучиваемые десятками “персонажей снов” целые системы из комбинированных боевых стилей с применением различных усиливающих энергий… со вполне очевидным исходом, даже не смотря на разницу в возрасте и размерах. Среди хулиганов был один единственный человек с открытой Аурой, да и то совсем слабой. Тут уж Йуме можно было просто задавить всех своей непробиваемостью и подавляющей силой… Но суть в том что Йума даже не позволил тогда себя коснуться, да и использовал силы едва-едва, больше “роняя” невезучих драчунов и выводя их из боевого настроя точечными тычками костяшек согнутых пальцев в болевые точки. Вот как раз именно после того происшествия неглупый парень и начал подозревать, что со “снами” что-то не так. А потом ему и вовсе попалась в руки книжка-сборник сказок.       “Девы сезонов”, “Принцесса в башне”, “Человек с двумя душами”... последняя сказка и заинтересовала Йуму: в ней имелся персонаж, который после каждой своей смерти “путешествовал” собственной душой по миру и закреплялся в подходящем теле, постепенно ассимилируясь с оригинальным владельцем очередной бренной оболочки… забавно, что некоторые углублённые знания о духовных мистериях из “снов” не опровергали, а даже подтверждали возможность подобного на практике. С оговорками и подменой ключевых понятий, но такой вид бессмертия был, если им верить, вполне возможен. Даже множеством различных способов. Правда, ситуация с Йумой казалась на первый взгляд всё же немного иной, какой-то гораздо более естественной в своём происхождении…       Сегодняшний “сон”, про монаха-духовного мудреца, достигшего Истинного Просветления, наконец, расставил всё по своим местам.       Все эти “основные персонажи” - это, в каком-то смысле, был он сам, Йума. Тысячи имён, жизней и смертей… всё это принадлежало ему. И в то же время нет, ведь “Йума” - это вполне определённый разумный, шести лет от роду, живущий в Ремнанте, и из жизненного опыта которого пока нельзя сложить не то что рассказ-многотомник, а даже тонюсенькую тетрадочку-повествование. Ну, то есть… Йума даже после этого сна не “преисполнился в познании” и совершенно не чувствовал себя старцем-долгожителем, меняющим тела и миры, как перчатки. Он был собой - Йумой, просто он теперь знал и умел много чего из того, о чём в данном мире даже и не слышали.       Как бы там ни было, всё это было очень странно и заставляло задуматься, мол, насколько он - “он”? Где находится начало именно его “истории”, а не продолжается эхо влияния “историй” из прошлых жизней? Именно поэтому мальчиком и был задан самому себе тот самый его мысленный вопрос утром, ещё до общего завтрака в приюте. Про начало. Или, скорее, даже не вопрос, а утверждение о необходимости его определить, это самое начало.              //Все эти знания, опыт, даже умения… которые, в случае необходимости их использовать, всё ещё предстоит подгонять под местные реалии. Они сделали меня умнее прочих людей и фавнов моего возраста. Насколько они на меня повлияли? Где заканчивается их влияние, а где начинается “настоящий я”? И есть ли смысл это разграничивать?       Знание того просвещённого мудреца утверждает, что Душа - это не материя и не энергия, а скорее нечто среднее между “явлением”, растянувшемся на бесконечность “событием” и упорядоченным “творческим намерением” оригинальных созидательных сил омнивселенной. И что Душа - отнюдь не индивидуальна… она вообще едина на всё мироздание, и в каждом предмете, объекте и живом существе - лишь её ограниченное частичное отражение, рано или поздно сливающееся с оригиналом. Лишь отражение… способное, тем не менее, хранить в себе, в случае с отражением души живого разумного, информацию-опыт всех когда-либо живших и даже ещё не рождённых существ, со всех миров разом. Благодаря этому у некоторых и получается “виртуально” прожить свои прошлые жизни, с момента той самой, в которой и произошло первое Просветление.       Тема строения души сложная и к ней ещё предстоит вернуться, но главное: я, Йума, просто получил доступ к длинной череде из этих жизней, как к строительному материалу, из которого и была выстроена моя личность…       Вот он, “парадокс корабля Тесея” во всей его бессмысленности.       Это тот корабль, который ещё долгое время после смены оригинального владельца хранился афинянами и ежегодно отправлялся в плавание на Делос, при том что перед каждым плаванием осуществлялась починка корабля, при которой заменялась часть досок, в результате чего спустя некоторое время были заменены они все. Вопрос: всё ли это ещё тот корабль или уже другой, новый? И ещё: если бы все заменённые доски были сохранены и из них был построен второй корабль, то какой из этих двух кораблей является настоящим кораблём Тесея?       Кто я? В очередной ли раз отремонтированный “оригинальный я”? Или же лишь некое новое сооружение из старых планок-воспоминаний, с совершенно незначительной новенькой надстройкой, длиною в жалкие шесть лет?              ...К сожалению, невозможно точно сказать по одному только задумчивому лицу гуляющего по городу Йумы, в какую форму были облечены его порой совсем не детские мысли. Вышеизложенный пассаж, как и всегда, являлся лишь творческой рекреацией за авторством гипотетического “сверхнаблюдателя”. Вполне вероятно, мысли шестилетнего фавна не были настолько же обстоятельными или складно сложенными, как ввиду и некой временной “пришибленности”, так и из-за непривычки разума оперировать незнакомыми понятиями и философией. Однако одно можно было сказать точно: новооткрытое для себя состояние кризиса личности, молодому фавну-летучему мышу совсем не нравилось… хоть и не сильно напрягало, будто кто-то поставил ограничитель на истерику и глубину рассуждений…       Как бы там ни было, пока Йума занимался самокопанием, часть разума молодого фавна по-прежнему управляла телом и, на практике несколько подтверждая гипотезу о том, что бытие определяет сознание, эта часть занималась чисто детскими занятиями и прочими шалостями:       То тут с разгону прыгнет в лужу от прошедшего ночью дождя, с расчётом на то чтобы скорее слегка напугать малознакомую женщину в водонепроницаемом костюме, работающую, вроде бы, в местной гидропонике. То там резко подбежит к прилавку и свистнет булочку у знакомого усатого дедка-пекаря… последнее, по сути, и преступлением не было, ведь дедок специально каждый день оставляет конкретно ту корзинку со вчерашними остатками выпечки, как раз для сиротских. О чём Йума прекрасно знает.       ...       “В себя” Йуму привёл дружный мальчишеский смех в одном из переулков. Отложив на время самокопание и дав волю собственному детскому любопытству, ребёнок-фавн зашёл за угол дома и увидел, к сожалению, нередкое тут зрелище: трое неплохо уже знакомых мальчишек-хулиганов встали полукругом напротив панически сжавшейся рыжеволосой девчонки в неместной, поношенной, но в целом опрятной одёжке… которая, однако, в данный момент оказалась безнадёжно испачкана, в то время как сама девочка, возраста Йумы, была вся в пыли и грязи. Хулиганы, каждый примерно лет восьми, вовсю над ней насмехались. Та затравленно сидела на корточках, поджав к себе колени и покрепче прижав к груди заплесневелую буханку хлеба, не смея никак ответить трём крупным (по сравнению с ней) маловозрастным дебилоидам, которые ещё явно не успели усвоить важный жизненный урок жителя подобной глухомани: не уверен в защищённости места от гримм - не провоцируй конфликты.              - Где ты взяла этот хлеб?              - Я не видел, чтобы ты за него заплатила, воришка!              - Посмотрите, он же весь испорченый.              Говорили они свои немудрёные реплики по очереди. То ли специально, то ли непроизвольно заставляя рыжую малышку мотать головой из стороны в сторону, не зная, откуда придётся следующая возможная издевка, или того хуже - толчок.              //Такие молодые, а уже “уличные шакалы”...              - Я думаю, она его с помойки стащила!              - Дай посмотреть…              Потянувшийся было к девочке, пацан вынужден был с возмущённым криком (не столько от боли, сколько от неожиданности) резко отдёрнуть руку: эмоционально “загнанная в угол” рыжая немного диковато клацнула зубами, прикусив один из чужих пальцев прямо напротив своего лица:       ( http://samlib.ru/img/d/dimitrow_r_i/prahkprahu/nora_bites.png )              - Она укусила меня!              Возмущался он, впрочем, недолго. Разозлившись, малолетний хулиган со всех своих невеликих сил толкнул кроху на пол. Девочка вскрикнула, но особо не пострадала: неловко растянулась на земле, но тут же бодро вскочила в ожидании продолжения. Разве что чёрствая буханка бодро покатилась прочь. Это уже было чересчур и Йума собрался вмешаться. Приняв данное решение, юный фавн пошёл вперёд, не особо афишируя своё присутствие дабы не спугнуть хулиганов раньше времени.              - Откуда она? Я её тут не видел.              - Странная у неё одежда…              - Думаю, её бросили. Как собаку какую.              ...Малолетние дебилоиды совершенно не подбирали слова.              - Хотите сказать, у меня теперь бешенство?! - С долей наигранного страха спросил ранее укушенный.              Это стало последней каплей и, незаметно подкравшийся к хулиганам, Йума резко гаркнул, насколько хватало его пока неразвитых звонких голосовых связок:              - Что вы тут устроили, идиоты?!              - Ой!!!... Йума?!              Фавна, который с ними столь часто конфликтовал, а в последний раз и вовсе поколотил всех разом, дружная компания, разумеется, сразу же узнала. Хулиганы единодушно отшатнулись от возможной угрозы, вмиг забыв о цели своих недавних издевок. Впрочем, испугались не только они - девочка, успевшая подобрать хлеб, снова чуть не выронила его, затравленно оглядывая новое действующее лицо. Но хотя бы не пустилась в спасительный бег прочь отсюда, возможно, каким-то образом сумев быстро разобрать чёткое направление чужого недовольства. В смысле, понять, что оно направлено отнюдь не на неё.       Йуму же в это время привлекло движение за спинами хулиганов: там показался неуверенный черноволосый мальчик в белых штанах и традиционной мистральской кофте зелёного цвета.              //Такую кофту в некоторых иных мирах называют “ханьфу”, только у Лая она короткая и рукава узкие. Что он тут забыл? О, и мистер Ли Рэн тоже тут.              ...Мальчика Йума знал. Как и его отца-охотника на лесную дичь, предпочитающего традиционный экономичный лук без излишеств всякому там праховому огнестрелу:       ( http://samlib.ru/img/d/dimitrow_r_i/prahkprahu/li_ren.png )       ...Лука при мужчине, впрочем, в данный момент не было. В целом Ли Рэн выглядел слегка устало; в то время как Лай Рен, то ли от крика Йумы, то ли от внимания хулиганов (которые перевели взгляды на новую цель вслед за фавном) в страхе попятился назад, да так и уткнулся спиной в отца, явно не ожидав его тут увидеть, судя по последовавшей реакции:              - Папа?!              Ли Рен молча перевёл взгляд с сына на остальную компанию и лишь затем поинтересовался строгим тоном:              - Я тоже хотел бы знать. Что здесь происходит?              Отвечать ему хулиганы не стали - резко засверкали пятками прочь, ощутив потенциальные проблемы на свои пятые точки. Девочка собралась было сделать то же самое, и вряд ли мужчина успел бы её остановить, однако за него это сделал Йума.              - Ша! Не спеши! - Начал было фавн-летучий мыш приказным тоном дёрнувшемуся в его руках рыжику, после чего оценил её зашуганную реакцию и посоветовал уже куда более размеренным, успокаивающим голосом: - Не волнуйся, тебя никто не обидит…              Тон и поведение оказалось подобрано правильно - в этом помог ненамеренно использованный коллективный опыт десятков прожитых жизней, посвятивших себя воспитанию разумных из самых разных возрастных групп.       Ли Рен, тем временем, проводил взглядом сбежавшую троицу, и скорее в шутку спросил сына:              - А ты не собираешься бежать с остальными?              Лай Рен понуро опустил голову, переживая за свою “трусость” перед лицом отца. Парень был похож на Йуму своей серьёзностью в подобные моменты.              - Иногда худшее, что можно предпринять - это ничего не делать. - Присев на колено перед сыном, спокойно излил Ли свою мудрость на Лая, однако быстро свернул лекцию, вспомнив о собственных неотложных делах, связанных с очередным нахождением следов гримм: - …Ну ладно. Беги домой. Мне ещё надо побывать у мэра.              На рыжую девочку поднявшийся мужчина бросил лишь мимолётный взгляд, явно посчитав её такой же приютской, как и Йума. Ли уже развернулся и хотел было уйти, как это только что молча сделал его сын, однако услышал за спиной:              - Мистер Ли!              Повернувшись к мальчику-фавну, старший Рен вопросительно поднял бровь.              - Не знал, кому сказать… там, за пекарней старика Плюма, у городской стены. Я вроде бы видел как распределительный щиток системы обнаружения искрил. Как бы что не сгорело…              События, которые чуть ранее происходили с ним, Йума отлично помнил, несмотря на то что сам в это время он был явно “не у руля”. Когда он убегал со “сворованной” булочкой, мальчик-фавн увидел краем глаза пару вспышек, однако не придал этому значения. Лишь сейчас, отбросив самокопания, он вспомнил, что там за пекарней искрить нечему… кроме довольно важного щитка - одного из многих, таких характерных жёлтых тумб, расположенных по периметру и ответственных за работу сенсоров.       Обычный шестилетка вообще-то не должен знать назначение этих щитков, и тем более разбираться в их работе. Тут снова подсказали множественные жизни, проведённые в том числе за работой с самой разнообразной техникой и прочими системами. Однако слегка побледневший от осознания возможной беды, Ли Рен лишь благодарно кивнул Йуме:              - Спасибо… Йума, кажется, да? Я проверю.              Кивнув, мужчина решил не откладывать столь важное (в преддверии и без того вероятного нашествия гримм) дело на потом и быстрым шагом удалился, прекрасно зная о какой пекарне речь.       Мальчик-фавн, подождав ещё немного пока Ли Рен не скроется полностью, разжал крепкие объятия и оценил настроение рыжей девчонки. В ответ на него уставились два любопытных, слегка осторожничающих зелёных глазика.              - Меня зовут Йума. Имя дали в приюте, так ещё называют одну породу летучей мыши в Вакуо. Она обычно чёрная или коричневая, поэтому моё имя ассоциируется с этими цветами. А тебя как звать?              - Я - Нóра. С каким цветом а… ассо… а-со-ци-ру-ется - не знаю…              Рыжик в свои шесть не была вундеркиндом, так что “сложное слово”, чей смысл она с трудом поняла, ей пришлось говорить по слогам. Конец предложения она пробурчала слегка забавным тоном, по-детски обижаясь на факт незнания собственного “цветового правила имени”. Однако Йума и не подумал насмехаться, как мог бы на его месте сделать другой ребёнок. Вместо этого он разрядил обстановку, помахав пару раз своими пока что миниатюрными крылышками, на что Нора ожидаемо хихикнула и совсем бесцеремонно полезла их щупать. Парень был не особо против наладить контакт подобным образом.              - Наверное, “твой” цвет - розовый. Есть такой цветок, “Нóра Барлоу”, розового цвета. Возможно, тебя назвали в его честь.              Йума не знал, существует ли этот цветок, из прошлых своих жизней, на Ремнанте. Однако, как он уже успел убедиться, многие знания и названия зачастую коррелируют между мирами, даже несмотря на порой совершенно разные предпосылки именования. Одна из нерешённых загадок мироздания.              - Да! Розовый цветок! Так и буду говорить. - Радостно подтвердила Нора.              В этом мире существовала традиция, оставшаяся после последней Великой Войны между фракциями людей, а вскоре следом и между людьми и восставшими фавнами из числа бывших рабов. Не вдаваясь в подробности: детей с того момента называют либо в честь чего-то, что прочно ассоциируется с определённым цветом, либо, реже, в честь предмета или объекта, связанного с искусством. Не то чтобы “нетрадиционные” имена возбранялись, или же что на разумного, не способного пояснить своё “цветовое правило имени”, смотрели бы косо… но всё же.              - Ну так… где и с кем ты живёшь? И почему, видимо, залезла в мусорку за плесневелым хлебом? На, вот, лучше вместо него вот это.              Дождавшись, пока новая знакомая не наиграется с крыльями, задал ей Йума интересующий его вопрос. После чего достал из кармана ту самую “украденную” булочку… которую Нора без лишних вопросов схомячила буквально в три быстрых укуса, после чего уставилась на мальчика инстинктивно состроенными “глазками побитого щеночка”, выпрашивая добавки. Любая настороженность с её стороны была моментально подавлена при виде предложенной долгожданной вкусняшки.              //Откуда она взялась, раз так голодает? Куроюри, конечно, полноценный город, хоть и небольшой, так что всех я знать не могу, но…              - Я с дядей Лаймом живу. Вон там. - Махнула Нора рукой в неопределённую сторону себе за спину. - …Только его уже долго нет.              Уже на имени “Лайм” Йума враз посмурнел лицом. Та малознакомая женщина, из гидропоники, которую он напугал, прыгнув перед ней в лужу. Она как раз разговаривала с кем-то по свитку, делясь новостью, что “Лайм не вернулся из Ониюри”. Фавн-летучий мыш слышал это чётко и ясно. Выводы было делать рано, но местные очень щепетильно относятся к состоянию техники и транспорта, от которых зависит их жизнь - взять к примеру того же тут же побежавшего проверять щиток Ли Рена. Так что вряд ли Лайм просто задерживается из-за банальной поломки в пути. К сожалению, чаще всего “не вернулся из-за стен” тут в большинстве случаев означало “его сожрали гримм”. Как это поведать маленькой девочке, оставшейся без опекуна - тот ещё вопросец.              - Знаешь, Нора. Давай к нам, пока что? В приют. У нас сейчас должны быть котлетки.              - С макарошками? - Наивно-заинтересованно спросила девочка, видимо, привыкнув к подобной “золотой комбинации”.              - С пюрешкой… с пюрешкой!              ...И, не особо слушая ответ, решительно (но мягко) подтолкнул в нужную сторону. Бросать её посреди улицы в любом случае Йума не собирался.       Впрочем, рыжик не сопротивлялась. Крылатый мальчик ей явно чем-то приглянулся. Более того, похоже, теперь приклеившуюся пуще банного листа девочку было вообще не оторвать от новоприобретённого “старшего братика”. Поначалу не слишком разговорчивую, Нору уже спустя десяток минут ходьбы “прорвало” и вопросы юной почемучки потекли рекой в “благодарные” уши единственного слушателя…              Вечером того же дня, неподалёку от Куроюри              Старый опытный гримм-“всадник” неотрывно следил своим ощущением негатива за в очередной раз всполошившимися людишками. На удивление, ещё задолго до приближения подгоняемой “всадником” стайки беовульфов к дистанции прямой видимости людей, последние уже успели дружно побросать свои слегка разрозненные зоны обитания в окрестностях и дружно скучковались за высоким каменным препятствием, в этот раз замкнутым со всех сторон.       В прошлом месте скопления творений Бога Света также были эти препятствия (стены), однако там было легче. Гримм не мог знать, что Ониюри ещё попросту не успели достроить и оснастить всеми теми защитными системами, которые бы смогли себе позволить жители. Да и в любом случае такие подробности гримму были абсолютно непонятны и неинтересны. Но вместе с тем кое-какой разум у него имелся и, увидев слишком уж заблаговременное реагирование на угрозу, “всадник” не попёр на Куроюри буром. Вместо этого, обойдя город по большой дуге, старый гримм в процессе посылал своим рыком беовульфов вперёд, на стену, в разведку по одиночке, вызнавая “пределы чувствительности” и возможные “слепые пятна” своей множественной добычи.       Всё тщетно: “слепых пятен” не оказалось, а расстояние “чувствительности” было таково, что вооружённый резерв людишек подходил к нужному направлению задолго до того, как очередной беовульф подбирался к стене. Возможно, распорядись судьба иначе, и окажись одно из направлений “слепо” (в этот момент щиток у пекарни вновь хотел было заискрить, но как раз и работавший над ним предупреждённый электрик таки успел предотвратить непоправимое), то всё бы вышло иначе. И уже прямо сегодня ночью Куроюри оказался бы разорён…       Гримм-“всадник” ещё никогда не встречался с работой сейсмических датчиков охраны периметра. В конце концов, его лишь недавно вновь выпустили за территорию “старых закромов” своей древней Хозяйки. В последний раз перед этим “всадник” буйствовал на свободе ещё в те бородатые времена, когда вершиной военной мысли людей являлся конный латный рыцарь, концепция которого и вдохновила скучающую Хозяйку на эксперимент искусственного слияния “ужа с ежом”. Тогда о праховой электронике ещё и слыхом не слыхивали, поэтому для гримма-“всадника” подобное поведение людишек оказалось внове... но это было не особо важно. Всё, на что это повлияет - так это на отведённое созданиям Бога Света время. Ещё день, и паникующие людишки сами стянут с округи критическое количество гримм, которых “всадник” затем с удовольствием возьмёт под контроль на правах сильнейшего, и отправит на город с самого “слабого” направления.       Он, гримм-“всадник”, мог бы и самостоятельно рискнуть задавить оборону, оставив разбегающихся людишек на куцую горстку оставшихся беовульфов, но… инстинкты подсказывали ему о смутной притаившейся опасности, исходящей от кого-то из города… в конечном счете, за ещё один день ситуация может измениться лишь в лучшую для гримм сторону, верно? Что эти людишки вообще успеют сделать за какие-то сутки…              День спустя, вечер, кабинет мэра Куроюри.              - …И-и-и, команда Брайар снова тут! - Слегка неловко оповестила охотница-блондинка в белом коротком плаще с коричневыми шипастыми наплечниками, входя в кабинет местного городского управляющего, поправляя при этом свою пару сабель и обводя взглядом общий беспорядок и гомон докладывающихся голосов. - …Готовы к бою. Что тут у вас происходит? Вы что, на войну все разом собрались?!              Ей было неудобно возвращаться в город, из которого их буквально пару дней назад выпровожали с совсем недобрыми взглядами из-за случайно устроенного пожара. А ещё, она очень надеялась, что это не из-за негатива от данного случая тут всё ТАК завертелось…              - Мисс Бьянка. Секунду, дайте дослушать доклад и я всё объясню. - Прервался ненадолго мэр, подняв на женщину взгляд, но тут же уткнулся в собственный свиток, которому сейчас внимали ещё несколько находящихся тут человек, включая только что зашедших остальных членов команды, сходу успешно прочитавших атмосферу. - …Продолжай, Циан!              - Ну так вот… все склады с оружием распотрошены подчистую, Стил выдал ополчению всё что вообще в теории способно сделать хотя бы одноразовый хлопок в сторону тварей. Я всех расставил как мог… сенсоры взбесились. Там за стеной просто живое море всяких гримм! Особенно с юга. Ну ладно, не “море”, но пару сотен “засветок” на системе обнаружения точно есть. К тому же, там объявилось что-то большое и тяжёлое… та тварь, чей след копыта нашёл Ли Рэн. Без Охотников не выстоим, старина. Скоро они прибудут?              - Они уже здесь. Держитесь. - Успокоил докладчика мэр, отключая связь и обращаясь теперь уже к команде профессиональных убийц гриммов: - Вы всё слышали, дамы? Вот карта. На стенах вот тут - наши стражи… и все, кто способен держать в руках оружие. Мы поддержим насколько сможем плотным огнём, только подманите Тварей Ночи поближе. Транспортники из Мистраля тоже должны быть на подходе, так что в случае полной задницы прикроете эвакуацию, это будет приоритетная задача. Люди будут эвакуироваться… вот отсюда. Там большая площадка специально для посадок. Всем уже всё объявлено, с паникой боремся как можем. Это всё, что мне удалось организовать за сутки с момента, как гримм начали лезть на стены, сначала поодиночке.              - Я не знаю, какое чудо вам предоставило целые сутки на подготовку всего этого, но вы точно должны быть данному чуду до ужаса благодарны. Обычно подобные орды гримм не ждут “удобного момента”, а лезут сразу. - Высказала мнение всей притихшей команды BRIR оранжевоволосая женщина в зелёном топике с оружием в виде двух массивных конических наручных буров.              - Ладно, Руда, не нагнетай. И без тебя негатива хватает. - Тут же одёрнула напарницу Роана - третья красноглазая бордововолосая смуглокожая охотница в белом леотарде, тёмных шортах, и с причёской в виде двух хвостов, состоящих из длинных дредов, проверяя при этом работу собственного метателя жидкой кислотно-праховой смеси.              Последняя охотница, короткостриженная шатенка Айви с глазами цвета авокадо и в кожаном безрукавном пиджаке под цвет глаз, предпочла промолчать. Лишь в слегка нервном предвкушении погладила своё пока неразложенное оружие - большую циркулярную пилу на палке.              - Что ж, мы всё поняли. Приступаем. - Подвела черту Бьянка, разворачиваясь на выход.              Куроюри, точка эвакуации, по времени - на момент упоминания “чуда, предоставившего сутки”.              - *А-апчхи*! - Звонко чихнул Йума, поплотнее прижимая к себе Нору и стараясь не терять из виду остальных приютских. - Вспоминает обо мне кто-то, что ли?              Рыжеволосая девочка на данное замечание никак не отреагировала. Слишком много на неё свалилось за прошедшие сутки: почти безрезультатные поиски еды, хулиганы, проявивший неожиданную заботу Йума, разговор с директрисой приюта и известие от неё о вполне вероятной смерти опекуна, к которому рыжик успела привязаться как к “дяде”, долгие часы рёва со слезами в грудь мальчика-фавна, а затем и в подушку… говорят, что дети легче переносят потерю родственника в малом возрасте, так как ещё не понимают ценности жизни. Вот только Норе, видимо, об этом забыли сказать.       Как бы там ни было, к сегодняшнему обеду она уже выплакала всё что можно, после чего, наконец, утолила терзавший её голод (после известия еда в рот не лезла, так и заснула голодной в руках Йумы), и начала воспринимать окружающую действительность.       А та не отличалась позитивом. Атмосфера среди взрослых, обменивавшихся угрюмыми взглядами, витала… довольно мрачная. И с каждой минутой ухудшалась. В итоге в приют зашёл мужчина-посыльный, не церемонясь прошёл к директрисе, и уже спустя минуту их всех организованно собирали с вещами на выход. К тому моменту - пока просто во двор, но недавно попросили на всякий случай подойти поближе к точке эвакуации. Вот так и пришло к этому моменту.       ...       Прошло ещё некоторое время. Где-то неподалёку, со стороны ближайшей городской стены, послышались характерные хлопки праховых ружей. Чуть позже аккомпанемент им составили более мощные, ухающие взрывы - самодельные метательные бомбы со смесью огненного и земляного праха делали своё дело и должны были хорошо трепать скопления прущих гримм, всё лучше и лучше чувствующих возрастающий страх собравшихся.       Долго ли, коротко ли, но люди, так до сих пор и не увидевшие эвакуационный транспорт в небе и уже отчётливо услышавшие кроме хлопков и постепенно приближающиеся крики с лязгом металла, все как один стали постепенно попадать под влияние всеобщей полноценной паники. Поначалу то один, то второй просто выбежит из толпы и, стараясь не оглядываться, уносится прочь, в сторону от шума... Очевидно, в критической ситуации некоторые считают себя самыми умными (“в отличие от остального стада баранов, покорно ждущих убоя”), полагая, что в одиночку смогут избежать общей участи. Они оказались совершенно неправы уже хотя бы потому, что следом послышался рык и хлопки уже и с другой стороны, куда те “самые умные” как раз и бежали. Затем, некоторые от безнадёги просто сели, где стояли, и закрывшись от мира руками, дрожали, читая молитвы или просто сидя в ступоре. Кто-то попытался спрятаться… да куда тут, на площади, спрячешься?       Вдруг, со стороны, откуда доносилось больше всего хлопков, криков и гриммьего рыка, выбежал ополченец с ружьём, и сходу закричал на оставшуюся толпу:              - Бегите, спасайтесь! Мы не сдержим!!!              ...А следом за ним, пятясь, на площадь стали заходить остальные вооружённые люди и фавны, не прекращая при этом отстреливаться куда-то вперёд. Уже через секунду стало понятно, от чего: с того направления попёрли уже видимые с площади чёрные силуэты с редкими белыми пятнами и горящими красным глазами. Гримм. Слишком быстрые для обычных людей, чтобы сфокусироваться на каком-то одном и понять, какой тип. Некоторые из гримм даже успели прошмыгнуть по крышам сквозь куцый, огрызающийся огнём заслон - твари рвались к беззащитным разумным, испытывающим сейчас больше страха.       Естественно, толпа гражданских, и без того гомонившая, покрикивавшая, кое-где истерически смеявшаяся (единичными, самыми нестойкими её представителями), тут же со всеобщим визгом ломанулась прочь. Иногда опрокидывая на землю, затаптывая зазевавшихся. Даже несмотря на ауру, Йуме пришлось приложить изрядно сил, чтобы просто остаться в стоячем положении и защитить зажмурившуюся и зажавшую уши ладонями Нору. Получая чувствительные тычки то от одного, то от другого горожанина, спешащего прочь от гримм, мальчик-фавн стойко шёл в сторону, перпендикулярную основному движению толпе - ведь из одного направления идут твари, а в другую попёрла толпа, которая этих тварей и манит, так что разумному было бы лучше избежать оба этих направления.       Ещё через десяток секунд раздались первые на этой площади предсмертные хрипы людей, заглушаемые стрельбой и потонувшие в остальных криках. Йума уже почти дошёл до узкой улочки, как ему под ноги упало отправленное очередным гриммом в полёт, безусловно мёртвое безголовое тело взрослого фавна с лисьим хвостом и с намертво зажатым в кулаке праховым пистолетом. Пора было принимать решение.       Даже сейчас сохраняя некоторую трезвость ума, не по годам умный Йума понимал, что продемонстрируй он невероятные навыки, доказательно подкрепляющие его пересказы “фантастических снов”, то к нему обязательно появятся вопросы. Даже во всеобщей неразберихе, он не сможет НЕ выделиться, выкашивая гримм. Но… право слово, сейчас в приоритете совершенно точно было *хотя бы* выжить!       Так что раздумывал мальчик меньше секунды. После чего, бесцеремонно и молча толкнув Нору под деревянную высокую энгаву ближайшего дома, где был также замечен прячущийся и отчего-то совершенно убийственно спокойный Лай Рен, Йума с силой выдрал пистолет из мёртвой хватки и оглянулся, оценивая тварей новым взглядом.       Не обладай ещё совсем молодые беовульфы крайне примитивным разумом с инстинктами, они бы хоть что-то успели заподозрить, глядя в глаза маленького, чрезвычайно смертоносного убийцы…              Неподалёку, команда BRIR и “всадник”.              - Айви, подсекай ноги!!! - Успела приказать Бьянка, прежде чем была вынуждена уйти в бесконечную серию уклонений с парированиями, спасаясь от неожиданно ловкой, ужасно длинной и быстрой гриммовой лапы никогда ранее не встречавшегося ей гримма.              Когти высекали искры из сабель, вынуждали блондинку-капитана вовсю использовать акробатику, отталкивали на десятки метров, заставляя скользить по земле в попытках погасить инерцию очередного полученного удара. С виду несуразный и медленный, противоестественно гротескный и вроде как страдающий от собственных деформаций (при каждом движении “человеческого” туловища, выгибаемого под различными неестественными углами, окружающим слышался противный хруст и скрип), “всадник” оказался просто абсурдно силён. Он даже не прекратил направлять и координировать атаку остальных тварей, будучи под натиском на него целой команды из профессиональных охотниц. Чей-то ужасный эксперимент скорее отмахивался от мошек, чем реально дрался с ними, командой Брайар.       Руду с её бурами, кое-как подобравшуюся вплотную, он незатейливо лягнул и отправил в полёт над несколькими домами. От жидких сгустков смеси Роаны вполне успешно защищался выдранным куском каменной стены, успев до этого слегка обжечься, недооценив опасность прахового метателя. Второй лапой, исходящей из “человеческого” туловища, тварь гоняла Бьянку, постепенно теряющую ауру под всеми этими атаками.       Наконец, остальные отвлекли “всадника” достаточно, чтобы Айви перешла из защиты в неожиданную атаку: воткнув циркулярное лезвие в каменную городскую плитку, женщина вдавила гашетку и охотницу быстро дёрнуло вперёд, по направлению к гримму, на скорости, которую мало кто способен развить на своих двоих. Зубастый круг лезвия отлично выполнял роль моторизированного колеса, цепляясь крупными зубцами за любую поверхность. Рывок, и…       И в Айви под конец её пути прилетает кусок стенки, которым “всадник” закрывался от смеси. Умная тварь не теряла никого из виду. И постепенно клацала своими массивными копытами в сторону большого скопления людей, до которых оставался всего квартал. Именно оттуда гримм чувствовал смутную опасность… которая, тем не менее, не была достаточно сильна, чтобы вообще передумать нападать. Тем более вместе с остальной ордой гримм. “Всаднику” лишь предстояло лично устранить наибольшую, по его мнению, угрозу, и тогда этот каменный муравейник падёт.       Так он и продолжил задуманное, не ведая усталости и даруя эту самую усталость четырём охотницам, попутно продвигаясь всё дальше и дальше. Брайар лишь могли серьёзно затормозить проломавшего ранее стену длиннорукого гримма, даже прекрасно осознавая, что идут на жертвы: ополченцы в это время смогут ценой собственных жизней хотя бы проредить и задержать орду менее опасных гримм; “всадник” же усилия простых людей просто не заметит и перебьёт вообще всех, в случае если охотницы попытаются защитить жителей в том числе и от “мелочи”.       Наконец, “всадника” удалось ещё один разок несильно ранить: Руда вдруг неожиданно выпрыгнула почти под самым боком гримма, прокопав себе бурами путь под землёй. Однако рёбра “лошадиной” части показали себя на поверку слишком крепкими, а передние бескопытные лапы, как оказалось, были способны выгибаться под неестественным углом, доставая до охотницы даже хорошо так сбоку от “лошадиного” торса, на что конечности обычной лошади не способны.       В очередной раз разметав “мошек”, “всадник” взревел и поскакал галопом в нужном направлении, чувствуя множественное принудительное рассеивание своих младших собратьев. Охотницы, естественно, побежали за ним…       То, что им открылось на площади, поначалу не показалось команде Брайар чем-то выходящим из ряда вон: ну, подумаешь, у местных таки оказался в наличии один единственный охотник-фавн-карлик, грех смеяться над чужими особенностями. Разве что он слишком уж неожиданно эффективно в одиночку косил беовульфов и сабиров, не забывая при этом о молодом неверморе, изредка пикировавшем на площадь. Однако… приглядевшись повнимательнее, ситуация начала отдавать лёгким налётом сюрреализма. “Охотником” оказался натуральный ребёнок лет шести. И он лишь всё больше “раздухаривался”, очевидно, с каждой секундой всё точнее находя “методом тыка” другие слабые места гримм, кроме глаз и открытых пастей.       Сугубо рациональные, лишь только на первый взгляд хаотичные движения никогда не виданного на Ремнанте стиля “ган фу” с оставшейся в иной жизни и в другом мире планеты Гансмоук, завораживали взгляд своей лаконичной завершенностью. Мальчик “жонглировал” подбираемыми прямо с тротуара стволами, почти что балетными шагами уходил от прямолинейных рывков борбатасков, умело вплетал слишком большую как для массы ребёнка отдачу в уклонения от когтей очередного беовульфа, и в целом чувствовал себя столь же уверенно, как это мог бы делать на его месте лишь опытный охотник.       На описание происходившего ушло гораздо больше времени, чем фактически его было потрачено охотницами и “всадником” на осмотр маленького “чуда” - меньше нескольких секунд. Старый гримм отнюдь не впал в ступор или подобное ему состояние, и резво поклацал в сторону пацана. А следом за гриммом побежала и команда Брайар, отбросив несвоевременные мысли. И всё это видела одна рыжая девочка, “замаскированная” успокаивающим Проявлением удерживающего её мальчика.       Видимо, недостаточно успокаивающим. Так как Нора, заметив в этот раз ну просто огромную опасность для “старшего братика”, вырвалась и побежала к нему предупредить…              - Назад!!! - Отвлёкся на неё Йума, вынужденный потратить последние патроны в имеющемся оружии, чтобы прикрыть высунувшуюся рыжеволоску, фонтанирующую страхом, а оттого и резко ставшую хорошей мишенью для шныряющих волкоподобных гримм.              - *СКРИИИ-И-И*!!!              Длинная гриммова лапа выстрелила в фавна-летучего мыша и отправила его в короткий полёт до ближайшей стены. Аура маленького стрелка тревожно замигала, знаменуя солидную её “трату” - даже несмотря на то что Йума насколько мог увернулся и удар вышел по касательной, общая разница в силах оказалась огромной.              - Йума!!! - Панически закричала Нора, привлекая к себе внимание большого гримма.              В очередной раз отмахнувшись от наседающих охотниц, “всадник”, будто бы даже весело скалясь мордой своей рогатой головы, перевёл на девчонку взгляд пустых глазниц, горящих красным светом.              - Перехватите лапы! - Уже понимая, что сейчас неизбежно случится непоправимое, всё же гаркнула Бьянка критически не успевающей что-либо сделать остальной команде.              От внимания ужасающего гримма на себе, Нора застыла на месте. Девочка лишь могла смотреть на быстро приближающуюся к ней смерть, в виде длинной когтистой лапы.       Йуме же, бросившемуся наперерез, оставалось лишь пустым взглядом запечатлеть, как коготь, ничуть не церемонясь, на полной скорости безжалостно сносит рыжеволосую голову с плеч. Секунда промедления - и схожий коготь гриммовой лапы уже торчит в его груди, “продавив” ещё неистраченную Ауру.              //Как же всё глупо…              ...Заваливаясь назад, подумал серийный “перерожденец”, не чувствуя остального тела и не в силах пошевелить и пальцем.              //Столько возможностей для смертельной ошибки… и всего один шанс на жизнь… упущенный шанс.              Вопреки апатии, от бессилия нахлынувшей на сознание, всё его естество, прожившее множество перерождений и потерявшее во многих из них своих близких и любимых, было против ныне происходящего.              //Мне нужно больше…              Время перед безвозвратным падением в призывно открытые объятия смерти, привычно для умиравшего великое множество раз, замедлилось до улиточной скорости.              //Верните!              ...И продолжило замедляться ещё больше, что было уже не совсем привычно.       Уставшее от потерь, неспособное обрести абсолютный покой в полноценном Слиянии, отражение души Просветлённого горело! Пронизывая лишь кажущуюся незыблемость сфер незримых материй, она перекраивала мир по своему желанию, отражаясь своей древней сутью Творения в Ауре стремительно умирающего тельца. Все, кто мог бы сейчас услышать наполненный нестерпимым жаром звон её гармоничной “мелодии”, лязг её умозрительных “шестерёнок” сложнейшего механизма перерождения, обязательно впали бы в созерцательный экстаз. Однако никого из таких рядом не было. Душу “слушал” один лишь сам Мир, с его незыблемыми законами бытия.              //ВЕРНИТЕ МНЕ ЭТОТ ШАНС!!!              Мир услышал сильнейшее Намерение… и уступил ему.              ...