Красная нить

На плите надрывался чайник, пыхтел и насвистывал; Лена второпях вытерла мокрые от посуды руки передником и поспешила к плите, где наряду с чайником раскипелся мясной бульон. Внезапный стук в дверь заставил Лену вздрогнуть. Гости в отсутствии мужа к ней не захаживали, единственная соседка уехала в Читу к родне на праздники, а Валере ещё рано было возвращаться со службы. Лена настороженно подкралась к окну и тихонько выглянула из-за занавески. Напротив дома стояла Волга: новенькая чёрная Чайка. «Неужели из штаба?» — оторопела женщина. «Неужели с Валерой что-то?!» Сердце мигом оборвалось, руки зашлись мелкой дрожью. Не чуя ног, она бросилась к двери, но открыв, испытала не меньший шок — на пороге стоял он. — Как ты нашёл меня? — прошептала она смутно, теребя края фартука. — Есть связи в главке, — он нервно сглотнул и замолчал, безотрывно глядя на неё. Она была все такая же свежая, белокурая прелестница, что когда-то украла его сердце. — Я сейчас по партийной линии пошёл, — продолжил он, запинаясь. — Начальником цеха швейного стал на «Мосшвее». В Читу в командировку направили, а там я мужа твоего увидел. У меня все внутри перевернулось, Лен. Захотел тебя найти так, что сил нет! — красивый, высокий мужчина лет тридцати пяти уверенно перешагнул порог и по-хозяйски взял Лену за руку. Та испугалась и резко высвободила испачканные в муке пальчики из его ладони. — Паш, уходи. Не знаю, как ты нашёл нас! Как в Атамановку попал? Откуда у тебя пропуск? — встревожено запричитала она. — Какая разница! Говорю же, есть знакомый полковник. Жену его одеваем. Сказал, где пропуск взять могу, — не унимаясь, мужчина снова приблизился к Лене и попытался ее обнять. — Что ты делаешь?! Паша, опомнись! Я замужем! Я мужа люблю! — кричала она уворачиваясь от его настойчивых поцелуев. — У меня другая жизнь! А у нас с тобой всё! Как ты понять не можешь? Мужчина отступил. Печальные серые глаза глядели исподлобья, но без злости, скорее с сожалением и тревогой. — Лен, да разве это жизнь? — спросил он, горько усмехнувшись. Здесь одни вояки и снег. Лен! Снег! Едешь в поезде и часами пейзаж не меняется. Снег! Снег! — он уже начал нервно хохотать, отступая все дальше к порогу. — Ты о такой жизни разве мечтала? Ты же в ГИТИСе училась! Ты же такая красавица! По тебе сцена томится, а ты себя здесь похоронила! Десять лет прозибаешь в этой дыре! — Хватит! Перестань! — всхлипнула Лена. — Я с мужем здесь. Он — военный у меня! Я его выбрала сама и никогда не оставлю! А ты, Паша, уходи! Не нужно тебе было приезжать! Не вернуть уже ничего! — в небесно-голубых глазах заблестели слёзы. Лена села на скамейку возле двери и тихо расплакалась. Павел присел рядом на корточки, нежно обнял ее за плечи и едва слышно проговорил: — Ещё не поздно ничего исправить. Лен, я ведь тоже женат. Сын у меня — Андрюшка. Пять лет ему уже. Жена Рита. Хорошая женщина, но люблю я тебя! Не могу забыть! Я разведусь! Давай сбежим! Увезу тебя! — он крепко стиснул пальцы и развернул Лену к себе. Она опомниться не успела, как он уже целовал ее. Вдруг стало так сладко и больно одновременно. От него пахло «Огнями Москвы», дорогим мылом и лосьоном после бритья. Эти ароматы уносили ее в далекую, но такую родную Лене столицу, которую она не видела вот уж десять лет. Вдруг все так нахлынуло разом: и детство в Замоскворечье, и цирк на Вернадского, и прогулки с родителями на ВДНХ, первый курс ГИТИСа и первая любовь — Паша Жданов — студент политеха. И все это ушло, как появился Валера. Сильнейшее чувство обрушилось на Лену и заставило ее бросить всё и всех. Она оставила учёбу, разругалась с родителями и сбежала с Валерием в Крым. Вскоре они поженились и уехали по военному распределению в Белгород, прожили там три года, а потом Валеру перебросили в Забайкалье, в маленький посёлок Атамановка. Вот уж прав был Паша — снег тут один, а жизни никакой. Одна тоска. Вот уж десять лет они с Валерой прожили, а детей все не было. Женщина сильно терзалась из-за этого, но уходить от мужа даже мысли не было. Вот и сегодня она преданно ждала его со службы. Он обещал быть поздно — у капитана Зорькина сыну год исполнялся, обмывали именинника. Значит снова ей сидеть у окна весь день, от скуки изобретать рецепты и слушать кашляющий в уголке кухни Маяк. Вдруг стало на сердце пусто и постыло. Поцелуй Жданова становился все жарче и смелее. Она и сама забылась, почувствовала необходимость этих смелых ласк и прикосновений. Его длинные пальцы уже проникли под фланелевый домашний халат и исследовали ее разгоряченное тело. Лена прерывисто дышала, забываясь и утопая в этом наслаждении. Павел в одну секунду сбросил пальто и ботинки, подхватил Лену на руки и отнёс на разложенный старенький диван.