Синдром спящей красавицы

      Тэхен пришел в дом Паков сразу после пар. Он написал двадцать восемь сообщений, которые Чимин, в виду своего состояния, не мог прочитать, позвонил семь раз и, когда так и не получил ответа, заявился лично. В этом был весь Тэ, и его трогательная забота. Лучший друг на века, который так искренне переживал за своего непутевого соулмейта… Умилялся Чимин ровно до того момента, пока за открытой дверью не показалась хмурая морда Тэ, на которой читалось «убивать». - Где этот неблагодарный? - сдержав порыв ругнуться, уточнил гость у Смузи, которая даже не удивилась его визиту. Тэхен – представлял собой обыкновенное и привычное явление в их жизни. В этом доме он показывался даже чаще, чем в своем собственном, до такой степени парни были неразлучны. Ссорились, иногда не говорили друг с другом неделями, но потом снова сходились и дружили еще яростнее, чем прежде, - от кары его спасет только контузия или смерть. Причем его собственная. Сестра хмыкнула, и качнула головой, чтобы парень вваливался внутрь. Между этими двоими складывались совершенно особенные отношения, которые никто не понимал. Любовью и симпатией там даже не пахло, они больше походили на двух львов, вынужденных делить одну территорию. Территорией в данном контексте являлся Чимин. Но как-то, одному Богу известно как, они уживались и не создавали проблем. Сам Тэ заявлял, что все дело в их знаках зодиака: Козерог и Скорпион – взрывоопасная смесь. Смузи же говорила, что дело в том, что Тэхен идиот. Они оба могли бы оказаться правы, но Чимин склонялся к тому, что сестра ближе к истине. - В таком случае, у него стопроцентное алиби, - кинула она, уходя на кухню и оставляя гостя самостоятельно разбираться со значением прозвучавших только что слов. Он нахмурился, напрягся, но вопросов решил не задавать - пусть уж лучше сам Чимин объяснит, что такого стряслось, что он не брал трубку. Преодолев лестницу на второй этаж и распахнув дверь в комнату друга, Тэ замер в проходе. Пак Чимин лежал в белой, шелковой блузе на собственной кровати, укрытый по пояс покрывалом и не дышал.       Тэхен почти кубарем скатился вниз по лестнице, так и не решившись подойти к почившему другу ближе. Если бы он видел дух Чимина, который снова воспользовался возможностью пройти сквозь полоток и теперь истерично хохотал, придерживаясь за люстру, то точно прибил бы его. - Как… как это случилось? – запинаясь, едва контролируя дрожь в голосе, решился спросить Тэ у Смузи. Он боялся услышать ответ, да и мог ли он спрашивать у убитой горем девушки такие травмирующие вещи? Едва ли она успела отправиться от травмы. Чимин давился смехом, плавая в паре сантиметров от уха друга, - из-за чего? -Мм? – Смузи отложила в сторону стебли сельдерея, и начала промывать укроп. Лицо у нее выражало безразличие и спокойствие и даже тени скорби на нем не читалось, но Тэхен знал, что сердце ее разбито, и крепится она только ради памяти своего брата. Сильная женщина! – полагаю, что дело в его пидорских наклонностях. Ким непонятливо моргнул, выпятив верхнюю губу и силясь найти связь между смертью друга и его принадлежностью к сексуальным меньшинствам. Чимин действительно был геем, но не манерным, не очевидным. О своих предпочтениях он не распространялся, а свою натуру давно принял и не страдал из-за этого ни минуты. Так как же это повлияло на его безвременную кончину? Неужели, он оказался жертвой гомофобии? Неужели, кто-то решил убить его только из-за его любви к парням? Это не могло быть правдой, не могло… - В смысле? То есть, не понимаю, как это связано с тем, что с ним случилось? - Ну, с натуралами такого вроде не происходит, - пожав плечами все также безразлично ответила Смузи, запуская овощи в блендер и врубая его на полную мощность. Закрутились ножи, загудел мотор, мозг Тэ жалобно заскулил. Перед его глазами все еще маячил силуэт покойного друга, горечь от потери была даже не осознана до конца, чтобы разгадывать какие-то неясные схемы. Единственное к чему он пришел – сестра Чимина спятила от горя. И он мог ее понять. - Онни, все люди умирают. Не зависимо от ориентации, - проникновенно заверил гость. Девушка хитро глянула на собеседника и наконец-то позволила себе короткий смешок. Чимин зашелся новым приступом хохота, зарядив Тэхену подзатыльник на радостях, прекрасно зная, что это действие останется безнаказанным. Но рука друга неожиданно потянулась к голове, потирая именно ту точку, куда угадил бы удар, будь Чимин реальным. Смех тут же оборвался, а его место заняло любопытство. Отвесив парню еще одну оплеуху, мальчишка проследил за его реакцией… и ничего. Все остальные попытки также не несли результата. Неужели в первый раз показалось? - Не спорю, - ответила Смузи, предложив Тэ не очень аппетитный, но очень полезный напиток, - а вот сном «Спящей красавицы» засыпают только девушки и гомосексуальные парни, не знал? На лице гостя отразился целый спектр эмоций: от полного шока, до мучительного осознания правды. Его друг живздоров, он не свалил на тот свет. Чудесно… - Пусть только проснется, я его лично прикончу за то, что так напугал меня, - все еще приходя в себя, заверил хихикающую девушку Ким, решив не добавлять, что она была бы первой на очереди, если бы он решился это сделать. Какого черта она не сказала ему все сразу и заставила так страдать? Жестоко! - значит, он теперь будет черт знает сколько валятся и ждать другого пидора, который его трахнет и вернет к жизни? - Вроде того. А это не ты, кстати? Честно говоря, я все это время думала, что вы поебываете друг друга втихаря, типа гейская солидарность, все дела…       Тэхен не был принцем Чимина. От одной мысли о том, что между ними могли бы случиться какие-то интимные отношения, становилось смешно до колик. Нет, они были друзьями. Поправка, лучшими друзьями во всех вселенных, реальностях и измерениях. И, когда Ким вновь поднялся на второй этаж, чтобы расположиться на полу около кровати спящего парня, Чимин в этом в очередной раз убедился. И снова глаза стали влажными от умиления, благодарности и любви к этому космическому человеку. Тэ решил рассказывать своему другу все события в универе, и делать это он собирался чуть ли не каждый день. - Поверить не могу, что ты реально кинул меня! Не думай, что я прощу тебе это, но раз уж ты собрался неизвестно сколько чилить без моего общества в своих волшебных снах, я периодически буду мешать тебе и доставать своей болтовней. И ничего ты мне не сделаешь, гавнюк… «- Ты не исправим, Ким Тэхен. Но спасибо…» Тэ не скромничал - доставать он умел и делал это с удовольствием. Нес он, в основном, всякую ахинею, слова ради слов, и ему совсем не требовалось участие в разговоре Пака. Но, кое-что интересное он все же упомянул. И это действительно имело значение, потому что это касалось Чон Чонгука. - Что касается твоего красавчика… он снова тонул в толпе поклонниц. Разве что автографы им не раздавал. Слышал, что Дэвон заинтересовалась им? Она, знаешь, девушка хваткая. Поймает его на крючок, пока ты тут расслабляешься, и сожрет с потрохами. «- Чонгуки не заинтересуется такой пустышкой, - Чимин, хоть и прекрасно понимал, что все его слова уносятся в никуда, старался другу отвечать. Тогда это больше походило на диалог. Диалог немого с глухим. - Хотя, не думаю, что она в его вкусе. Слишком уж поверхностная. Да ты и сам знаешь… Кстати, вовремя ты свалил в свою спячку, потому что по слухам преподаватель Кан решила всех в этом семестре отправить на пересдачу. Сегодня половине группы наставила неуды. И чего она так озверела? …       Тэхен ушел, когда уже стемнело, пообещав заглянуть еще раз в ближайшее время. Завтра или послезавтра. Но он так и не пришел, а Чимин просидев несколько дней в своей комнате, решил, что его это не устраивает. Время – самый ценный ресурс, тратить его на созерцание стен – хреновый план. Да и потом, он стал невидимым, научился проходить сквозь стены, летать… почти что супергерой. Упустить шанс воспользоваться всеми этими примочками было бы глупо. К тому же, он очень соскучился. Так сильно, что почти двинулся умом. И он жизненно нуждался, в том, чтобы увидеть одного парня по имени Чон Чонгук. Да, именно того, что упоминал Тэ.       Чонгук учился на первом курсе художественно-декоративного отделения. Его романтичный, неопытный взгляд и удлиненные темные волосы, постоянно опадающие на большущие глаза, не оставляли равнодушными никого. Иногда, он собирал некоторые пряди в свободный хвостик - тогда большая часть девчачьей аудитории начинала активнее шушукаться и громче вздыхать - но чаще его шевелюра прибывала в полном очаровательном беспорядке. Про существование расчески он как будто не знал, хотя, если признаться на чистоту, именно вот этот бунтарский бардак на голове шел парню больше всего. Чонгук мог бы стать тем самым «плейбоем всего университета», не прикладывая особого усилия для этого, но он, напротив, старался скрыться от внимания. Он был скромным, постоянно смущающимся и безусловно повернутым на творчестве. Нет, не так. Таким он был в универе. Когда он приходил в танцевальную студию, все менялось.       Они познакомились именно там, в душном, полутемном зале, под биты Чэйнсмокерсов. И Чимин пропал моментально. У него такое случилось впервые, чтобы так быстро, так сильно, так страстно. И это даже немного пугало, настолько оказалось неожиданно и глобально. Они почти не общались, но тех нескольких слов, которыми парни перебрасывались во время тренировки, хватало на несколько дней вперед. Заряд энергии и эйфории от простой улыбки, ощущение абсолютного счастья при случайном касании - вот так сильно влюбился Чимин. Что же думал о нем Чонгук, оставалось тайной. Может, он и вовсе ничего не думал. Сближаться он, по крайней мере, не пытался, что о многом говорило.       Представить парня не составляло труда - его образ словно отпечатался под веками: огромные глаза, темные и печальные, выраженная линия челюсти, которую хотелось всю сплошь покрыть россыпью поцелуев, широкие плечи и невыносимые бедра. Все попытки не разглядывать их заканчивались неудачей. Не представлять их было еще более невозможно. Чимин не надеялся, что его принцем может оказаться Чонгук. Это получилось бы слишком хорошо - как выиграть главный приз в лотерее, но он точно не мог назвать себя победителем по жизни, чтобы получать такие подарки от небес. Если честно, он даже думать боялся о том, кто может оказаться в роли его суженного, заранее понимая, что их любовь с этим человеком обречена: пусть этот некто будет хоть на все двести процентов подходить ему, вытравить из воспаленного сердца Чонгука у него не было шансов.       Понедельник. Четвертые сутки сна, никаких «принцев» на пороге.       Едва ли Чимин когда-либо ждал начало недели с таким нетерпением. На свою бледную морду за эти выходные он нагляделся вдоволь, из развлечений имелись только материнский сериал о турецкой любви (ужасно нудный) и наблюдения за младшим братом. Душа рвалась к друзьям, сердце рвалось к Чонгуку. Мысль о том, чтобы покинуть дом пугала, да и мог ли он вообще улетать далеко от своего тела?       Решив для себя, что взаперти он точно помрет от скуки, Чимин собрал всю смелость в железную хватку и выпорхнул сквозь стену наружу, ожидая сам не зная чего. В реальности же оказалось, что передвигаться он может где угодно и сколько угодно. Его не беспокоил холод, голод и другие человеческие нужды, а плавать в воздухе получалось куда удобнее, чем ходить пешком и, даже, пользоваться общественным транспортом.       Универ встретил парня полными аудиториями, шумом и жизнью. Моментально стало тоскливо, когда он увидел смеющихся, активных студентов, снующих по коридору. Все они были настоящими, материальными, касались друг друга, делились своими мыслями, вступали в дискуссии. Чимин так не мог, потому что его дурацкий организм решил впасть в спячку. Где здесь справедливость, оставалось только гадать. В прочем, долго прибывать в меланхолическом настроении не получилось, в коридоре показалась темная макушка, и все вокруг тут же преобразилось. Чонгук. Он тащил на плече метровый тубус, подмышкой мольберт, а оставшейся свободной рукой что-то активно печатал в телефоне. Совершенный… за прошедшие несколько дней он как будто еще сильнее похорошел. Чимин мог беспалевно рассматривать его. Он мог даже подлететь ближе, ощутить аромат парфюма, увидеть легкий макияж на идеальном лице и совершенно не переживать, что кто-то заметит его нездоровый интерес. Да, плюсы в его нынешнем состоянии все-таки имелись. Затормозив на миг – достаточно неожиданно, чтобы Чимин едва не влетел в него – Чонгук огляделся по сторонам, нахмурился и зашел в аудиторию. Вокруг возник небольшой класс, сплошь уставленный мольбертами, на которых уже красовались холсты со всевозможными эскизами. На стенах висели картины, в углу лежали разного рода художественные принадлежности, из окон струился теплый весенний свет, опускаясь рваными полосами на творения чужих рук. Здесь царила особенная атмосфера, уютная, немного ностальгическая и очень творческая. Это место подходило Чонгуку. Чимин до такой степени проникся классом художников, что не сразу заметил, как остался в нем один. Любовь всей его жизни уже спешила по коридору в сторону огромного лекционного зала, оставив мольберт и тубус стоять посреди комнатки.       Чонгук и правда получил статус звезды потока. Он был младше Чимина на два года, поэтому в стенах института они пересекались редко, обычно, если это и происходило, то в столовой. Разглядеть его в толпе голодных студентов получалось не всегда, но чаще он обедал в одиночестве, поэтому теперь куча кокетничающих девчонок-первокурсниц оказалась чем-то неприятно-неожиданным. Да, Чимин знал о популярности своего краша, он слышал об этом от Тэхена или от парней из танцевальной студии, пускающих шутки на этот счет, но своими глазами он эту картину видел впервые. Стоило ноге Чонгука переступить дверной порог в аудиторию, как на него обрушилось все внимание студенток: перешептывания, девичье хихиканье, влюбленные взгляды. На щеках парня проступила краснота. Очень быстрым шагом он пересек бесконечно длинный класс и опустился на пустое место на предпоследнем ряду. К нему моментально подсела кокетливо улыбающаяся девица в безмерно короткой юбке. Стыд! Испанский стыд!       Чимин ревновал, он злился, он горел, но сделать ничего не мог. И тут дело было даже не в том, что в данный момент он представлял собой бестелесное создание, нет, в любой своей ипостаси повлиять на происходящее вокруг Чонгука безобразие он не мог. Какое значение имел он, чтобы лезть в личную жизнь совершенно незнакомого человека? Тот факт, что в этого самого человека он влюблен по уши, не решал абсолютно ничего. Это не давало ему никаких прав и никаких привилегий, только проблем добавляло и все. Так что, сердито косясь на воркующую девушку и любезно отвечающего ей Чонгука, Чимин предпочитал парить в воздухе и тихонько бухтеть о несправедливости этого мира вплоть до начала занятия. Девица оставила парня в покое, только когда в аудитории появилась молодая учительница Кан, замолчала и уткнулась в телефон. Возможно, у нее закончились темы для разговора, возможно, она не желала получить выговор. Так или иначе, в момент, когда рот студентки закрылся, Чимину дышать стало много легче.       Этот день получился вдвойне удивительным потому что впервые окончание занятий не принесло Чимину радости. Ему нравилось летать из кабинета в кабинет и узнавать о Чонгуке новые интересные мелочи, например, то, что он предпочитает на ланч банановое молоко и пончики, а еще то, что он очень аккуратно ведет конспекты и всегда вежлив. Особенно интересно было наблюдать за тем, как его рука скользит по холсту, детализируя набросок – какой-то силуэт… Чимин ничего не смыслил в художественном творчестве, но не сомневался в том, что Чонгук очень талантлив. А еще ему ужасно не хотелось отпускать его в конце учебного дня. Правильно говорят, что время летит быстрее рядом с теми, кого любишь - кое-кто в этом сегодня убедился на собственном опыте. Утешало только то, что расставание не обещало быть долгим. Через несколько часов парням предстояло встретиться в более привычной обстановке – в Студии. Оставалось только дождаться заветного времени и как-то удержаться от навязчивой идеи просталкерить за Чонгуком до его дома.       В студии, как всегда, толпились ученики - в коридорах, в залах, в раздевалках. Это место собирало увлечённую танцевальным искусством молодежь - оно сосредотачивало в себе сердце уличных танцев и от того двигалось в своём ритме. Здесь воздух дрожал от гулких басов, стены осыпались штукатуркой от частых ударов в них ног/рук/тел танцоров. Здесь не существовало запретов, не было законов. Здесь царил танец. С двенадцати дня и до трёх часов ночи в Студии кипела жизнь яркая, дерзкая, свободная. Это место могло смело называться вторым домом для Чимина и ещё нескольких десятков парней и девушек, помешанных на движении. В мужской раздевалке пахло потом и смесью дезодорантов, танцоры громко обсуждали всякую ерунду и смеялись. Шум, гул, голоса, музыка. Стоило войти в неприметную дверь, как становилось тепло. Сочный кайф разогревал тело, требовал немедленной дозы самого сильного наркотика - танца. Как-то так вышло, что Чимин занял место педагога в одной из вечерних групп, и она оказалась на втором месте по востребованности в Студии. Хотя, если говорить без ложной скромности, такой результат был предсказуемым - Чимин действительно хорошо справлялся с преподавательской деятельностью. Занятия всегда проходили весело, легко и активно. Он умел доносить материал так, чтобы каждый понимал, что нужно делать. А ещё, его харизма, смешливость и доброта влюбляли в него всех учеников с первого взгляда. Да, вот таким знали Пак Чимина в танцевальной Студии. И именно таким он хотел казаться Чонгуку. Последний, кстати, разминался у стенки, то и дело нетерпеливо подглядывая на дверь. Урок уже начался, а Чимин прежде никогда не задерживался. Это казалось странным. И когда дверь наконец-то открылась, за ней, вопреки ожиданиям, оказался не улыбчивый худенький паренёк. - Преподаватель Пак некоторое время будет отсутствовать, - совершенная, длинноногая Дэвон, вот кто вошёл в зал. Стало тихо, а лица учеников заметно нахмурились. Только Чимин весь передернулся, не веря своим глазам. Дэвон!! Та самая Дэвон, с который у него имелись терки и которая, по словам Тэ, решила охомутать Чонгука. Парень заскрежетал зубами, размышляя о том, что давно не отрабатывал удар правой ногой с разворота, а лицо этой девицы могло бы стать замечательной мишенью для практики. Но он сдержался: бить женщин гнусно, даже если это Дэвон. Вместо этого он виновато оглядел своих ребят, очевидно расстроенных происходящим, - до тех пор, пока он не вернётся, с вами буду работать я, преподаватель Ан.       Отлично, просто блестяще. Стоило знать Дэвон, чтобы понять, что это не жест доброй воли - это спланированный акт по завоеванию Чонгука. Именно с этой целью она взяла группу Чимина, сомневаться не приходилось. Парень выругался, подплыв ближе к Чонгуку, бессознательно пытаясь закрыть его от цепких, раскосых глаз. - Что случилось с Чимином? - голосок принадлежал Элли, не высокой талантливой танцорке с кислотно-зелёными дредами. - У него некоторые проблемы. Не стоит переживать, - Дэвон подключила телефон к блютуз-колонке и заняла положение лицом к зеркалу. Так, чтобы Чонгуку открывался лучший вид на ее округлый, идеальный по всем параметрам зад. Чтоб ее… Щеки танцора стали слегка румяными, и он тут же сосредоточился на своём собственном отражении. - Мы можем как-то помочь ему? - не унималась Элли. Остальные поддержали ее одобрительным гулом. - Вряд ли кто-то из вас сможет ему помочь, - совсем не добро улыбнулась Дэвон, давая понять, что разговор пора завершать, - разминаемся, ребята. Сегодня мы хорошенько потрясём нашими телами!!       Вот так группа Чимина стала группой Дэвон. Танцоры не выражали восторга от перемен, но и альтернативы им не предоставляли, так что первые два занятия еще слышались сдержанные недовольства, потом все смирились. А может им действительно нравилось работать с девушкой? Это могло оказаться реальностью. А еще более мучительной такая перспектива казалась по простой причине – Чонгук как будто все сильнее заинтересовывался новым преподавателем. Она же в открытую флиртовала с ним, не упуская случая продемонстрировать все прелести своей фигуры. Ему нравилась Дэвон. Чимин не хотел накручивать себя, но все сильнее убеждался в том, что это так.       А потом случилось то, что должно было случиться.       Это произошло спустя пять занятий в Студии без Чимина (почти две недели сна и никакого принца на горизонте). Пять занятий потребовалось Дэвон, чтобы добиться своего – пять занятий потребовалось Чонгуку, чтобы попасться на ее крючок. Пак видел, как они целовались в подсобке после занятия. Как ее руки обхватывали широкие плечи, как ее губы упирались в раскрытые от удивления губы мальчишки, как между их телами сокращалось пространство. Пелена перед глазами и сбитое от обиды дыхание мешали ясно соображать, а картинка двух соединившихся возлюбленных так отчетливо отпечаталась на подкорке, что стереть ее теперь казалось невозможным вовек. Чимин и до этого знал, что Чонгук не мог быть его принцем, но все равно увидеть его в объятиях этой тупой блондинки оказалось самым сложным испытанием на свете. Почему именно она? И как давно они начали тайно встречаться?       Он хотел улететь сразу, раз и навсегда запретив себе следить за Чонгуком, но замешкался ровно настолько, чтобы увидеть, как сбитый с толку, краснощекий танцор скрылся в раздевалке. Следом за ним в коридоре показалась Дэвон. На лице ее значилось высшая степень удовлетворения, а растрёпанные волосы свидетельствовали только о том, что это удовлетворение носило очень определенный характер. Чимина чуть не стошнило (да-да, приведений тошнить не может, это фигуральное выражение), а в груди стало так больно, что он едва-едва удержал себя от того, чтобы тут же не разрыдаться. Чонгук, натянув чёрную панамку до ушей и воровато оглядываясь, показался в коридоре. Тихо, словно надеясь остаться незамеченным, парень прошёл к административной комнате и коротко постучал. Планировал ли он найти в помещение свою любовницу? Вряд ли, та уже исчезла в танцевальном зале, чтобы провести занятие у второй группы Пака. Чимин полетел следом на автомате, не отдавая отчета своим действиям, а когда сообразил, что ему бы лучше поскорее убраться восвояси, уже было поздно, ведь разговор касался его. - Сонбэ-ним? - почтительно позвал мальчишка хозяина студии. Милый, вежливый Чонгуки… К Чон Хосоку никогда не обращались официально, он этого не любил и для всех оставался просто Хоби. «Мы все здесь равны, ведь мы все танцоры». Эта политика казалась Чимину ужасно очаровательной, - я хотел уточнить на счёт моей группы… - Да, Чонгуки… продвинутый уровень, да? - Хоби потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти имя Чонгука в расписании и нахмуриться. Прислушаться стоило получше, ведь группа Чонгука - это группа Чимина. Ему что-то не нравилось в занятиях? Хотя… он, вероятно, хотел навсегда перевестись в группу Дэвон, - группа Чимина… что-то случилось? - Я… хотел узнать, почему так долго занятия ведет другой педагог? - О? У тебя возникли какие-то проблемы с педагогом Дэвон? Чонгук помотал головой, смущаясь и невнятно бормоча что-то на счёт того, что занятия проходят очень интересно, что вряд ли могло быть реальностью. Чем-чем, а мастерством Дэвон точно уступала Чимину. Хотелось бы позлорадствовать, но ситуация вряд ли к тому располагала. Вообще-то, Паку до сих пор нестерпимо хотелось проплакаться, да так, чтоб до икоты, и, желательно, со всепонимающим Тэ под боком. Но призрачные слёзы не приносили утешения, а Тэхен не мог его видеть и слышать, так что приходилось быть сильным. Или только сохранять такой вид. - Чимин еще некоторое время не сможет проводить занятия в Студии. Это… по личным обстоятельствам. Если тебе что-то не нравится, могу попробовать перевести тебя в другую группу? Правда, это сложновато будет, мест почти нигде не осталось. «-О да, пожалуйста! Как ты вообще посмел дать мою группу этой стерве?» - поучаствовал в диалоге Чимин, тайно все это время злясь на Хосока. - Н-нет… Мне просто нравится техника, которую даёт Чимин-хен, поэтому хотел узнать, когда он вернётся в студию, - краснея сильнее прежнего, залепетал Чон, избегая взгляда Хоби. Так он казался много младше своего возраста, - с ним что-то случилось? - Эээ… ну, да, но это вообще-то личное, я не должен распространяться… - очевидно, что этого ответа было недостаточно, поэтому коротко вздохнув, Чон Хосок постарался аккуратно дополнить свои слова, - не могу тебе сказать, когда Чимин вернется и… вернется ли он вообще… Окей, прозвучало хреново, особенно из-за скорбной интонации, которая явно пришлась не к месту. Хоби не умел лгать, и тайны ему доверять не стоило. Даже сам Пак глаза вытаращил, а Чон вообще побледнел и покачнулся, да так, что Хосоку пришлось очень быстро покинуть свое место и усадить паренька на пуфик, убеждаясь в том, что падать в обморок тот не намеревался. Чимин почти умер (как бы это не звучало). «- Чонгуки?! Воды, врача…» - Хах… Посиди минутку, хорошо? Ты давно ел? Воды, я сейчас принесу тебе воды… - Все настолько… плохо? – хватаясь за чужой рукав дрожащими пальцами, тихо прошептал мальчишка. Танцор отмахнулся, бормоча под нос что-то о глупостях. Пока Хоби наливал в стакан воду из кулера, Чимин вглядывался в лицо своей любви и если бы его видели и слышали, то решили бы, наверное, что ему помощь нужна куда больше. Слово «Чонгук» он произнес раз десять, а все остальное вообще не имело особого смысла. Да он чуть сердечный приступ не получил от таких переживаний!! – Хен… Он болен, да? - Ээ… да? То есть, не совсем… он просто… временно вынужден оставаться в покое! – Хосок явно гордился тем, как сумел выкрутиться из не простой ситуации ровно до того момента, пока не заметил какое впечатление произвели его слова на Чонгука (спойлер, тот вновь побледнел). Заметив, что ухудшил ситуацию, танцор в буквальном смысле схватился за лицо и начал суетливо оправдываться. - Нет-нет! С Чимином все хорошо, не переживай ты так! Он просто… - если бы кто-то был проницательнее, он бы заметил, как хитро сверкнули глаза Гука, когда он понял, что все-таки смог вытащить из Хоби нужную информацию. Ох уж эта наигранная наивность! Но Чимин нервничал из-за слишком бледного лица своего краша, а Хоби слишком много внимания уделял неважным деталям. Например, снова опустевшему стакану в руках паренька, - он просто спит… понимаешь, да? …. айщ! Он правда в порядке, как видишь! А ты никому об этом не говори, хорошо? «-Ты труп…» - угроза Пака прозвучала глупо, поскольку из них двоих именно он сейчас парил призраком под потолком. Глаза Чонгука никогда не обретали таких огромных размеров, как в ту секунду, когда он понял значение слов сонбэ. Хоби успел десять раз пожалеть о том, что сболтнул лишнего, в особенности из-за того, что лицо мальчишки стало ещё бледнее, чем прежде (как будто было куда). - Он… он что? Ох… я понял, да, - его брови устремились к друг другу, и на лице отразилось что-то ранее не виданное: шок? Неприязнь? Или жалость? Любой вариант огорчал.       Чонгук ушел почти сразу, больше не говоря ни слова, а только кивая на неважные высказывания Хосока, словно и не слыша их. Чимин тоже не слышал ничего. Перед его мысленным взором стояло потрясенное лицо мальчишки, и это разрывало грудную клетку какой-то особенной болью. Да, у него никогда не имелось надежд на то, что Чон Чонгук может полюбить его. Он никогда не был соперником в этой схватке с Дэвон за сердце Чонгука. Он понимал, что его чувства глупы и безнадежны, и никогда не посмел бы открыть их Чонгуку. Он просто хотел быть хорошим учителем для него, может быть, другом… но теперь, теперь… теперь Чонгук наверняка считал его слабаком. Он должно быть презирал его. Ненавидел?