Восставшие Демоны. Кровавые души

Утром ее разбудил будильник Уэйна. Кара раскрыла глаза и осмотрелась по сторонам. Она прекрасно помнила, что было ночью. Помнила даже лучше, чем можно было бы себе представить. Комната Даррена была примерно такой же, как и ее, как и все остальные комнаты в центре: стены коричневого кофейного цвета, двуспальная кровать, зеркало, комод из темного дерева и письменный стол. Кара лежала лицом к окну, и утреннее солнце лучами ласкало ее лицо. Она встала, надела белье, отыскала у изножья кровати джинсы, а вот топик куда-то улетел. Кара пожала плечами и натянула футболку Даррена. Она повернулась к уже проснувшемуся Даррену и улыбнулась. — Думал, ты сбежишь еще до рассвета, — хриплым с утра голосом пробормотал он и оглядел Кару с ног до головы. — На тебе моя футболка. Кара усмехнулась: — Не могу найти свою. А что касается первого, не вижу смысла прятаться. — Не хочу, чтобы ты жалела о том, что произошло, — он приподнялся на локтях, дотянулся до валяющихся на полу штанов и оделся. — Я и не успею пожалеть, можешь быть уверен, — заверила она его. Даррен встал с кровати и прошел к ней, откинул прядь волос с её плеча и очертил пальцами линию челюсти. Кара подняла голову и посмотрела в его глаза. — Надеюсь, — прошептал Уэйн. — В конце концов, это ведь ничего не меняет. Даррен тяжело сглотнул. — Нужно собираться. Портал откроется через пару часов, — он убрал руку в карман и сделал шаг назад. Кара кивнула. — Я спущусь в кабинет Пирса, нужно отправить известие в Синклит о том, что мы готовы. Даррен натянул на себя первую попавшуюся футболку и еще раз посмотрел на Кару. Было странно видеть ее такой: с растрёпанными волосами, следом от подушки на щеке и в его футболке. Они прошли к выходу и отворили дверь. Даррен пропустил Кару вперед и сразу встал за ней. Кара не сделала ни шагу. Стейс смотрела на них широко раскрытыми от удивления глазами; похоже, только что вышла из душа: от кожи все еще исходил пар, волосы были мокрыми. Она закусила губу в попытке спрятать улыбку. — Доброе утро, — осматривая пару сказала она, — классная футболка, кстати. — Спасибо, — ответила Кара. Стейс еще раз посмотрела на них и ослепительно улыбнулась: — Ну я пошла. — Хорошая мысль, — кивнул Даррен, и Стейс скрылась в своей комнате. Кара развернулась к Даррену и рассмеялась, он тоже улыбнулся. — Не переживай, она никому не скажет. Стейс умеет хранить секреты. — Почему это должно быть секретом? — он поднял брови. — Ну, я подумала, ночь с преступницей может навредить твоей репутации, — честно ответила Кара. — Я вызвался представлять твои интересы в суде, думал, ты поняла, что мне плевать на репутацию, — так же честно признался он. — И я ни разу не поблагодарила тебя за это. Спасибо тебе. Я правда благодарна, Даррен. И не только за то, что ты стал моим адвокатом. А и за то, что стал моим другом. Даррен молчал и Кара уже было начала уходить в свою комнату, чтобы взять вещи и пойти в душ. — Это мы должны быть тебе благодарны, Кара, — вдруг заговорил он. — Ты могла бы не рассказывать о Моргане. Ник бы не сдал тебя, теперь я знаю это. Вряд ли бы у тебя с ним, с Кайусом, что-то получилось, но хотя бы какое-то время ты бы была счастлива. А потом вы бы разошлись и больше не увиделись, и мы бы оставались в неведении. Мэлтон мог разрушить этот мир, совершал бы все преступления прямо у Синклита под носом. Когда ты позвонила мне — ты спасла Синклит ценой собственной жизни. Ты мечтала стать героем и стала им. Комок в горле Кары встал поперек и дышать было почти невозможно. Челюсть свело, раскрытые губы подрагивали. — Так что наплюй на Синклит. Они не смогут наказать тебя за любовь к Моргану сильнее, чем ты сама себя. Даррен в последний раз улыбнулся сжатыми губами и пошел прочь. Кара вернулась в свою комнату и захлебнулась воздухом, хватаясь за дверную ручку, чтобы не упасть. Не дав себе времени, чтобы окончательно утратить власть над собой, Кара взяла белье и полотенце и направилась в душ. Ей нельзя позволять себе слабость. Осталось продержаться совсем немного и все закончится. Нужно оставаться сильной, чтобы друзья не увидели ее слабости. Это утро они договорились провести без завтрака все вместе. Так было проще. Без пышных прощаний... В комнате ее все так же ожидало предательское белое платье. Она ненавидела его. Она ненавидела эту ситуацию. Она ненавидела ту, кем ее хотели видеть. В Каре проснулась злость, гнев пронесся по венам, руки задрожали. Даррен прав. Она не предавала этот мир, и она не предала главных его законов. И никто не смел судить ее за чувства, что она испытала. Кара зло усмехнулась, отбросила белую тряпку в угол комнаты, подошла к шкафу и достала то самое, такое порочное изумрудное платье. Она посмотрела на себя в зеркало, выпрямила волосы, подвела глаза черным, губы выделила коричневой помадой. Посмертный наряд выглядел ослепительно дорого. Кара бросила последний взгляд на время и поняла, что опаздывает. Ну, без нее не начнут. Она с тоской осмотрела комнату. Ее книги с цветными стикерами все еще лежали на письменном столе, где-то в ящике своего часа ждали прощальные письма. Комната казалась такой-же, какой она ее помнила, когда впервые переступила порог спальни. И если бы не ее личные вещи, которые она оставляла тут за ненадобностью, никто бы и не догадался об истории, которая писалась в этих стенах. Она спустилась. Все взгляды и раскрытые рты были обращены на нее. На Даррене был официальный изумрудный кафтан длиной до середины бедра с серебряными пуговицами, под кафтаном — камзол в тон и темно-зеленые брюки. На груди была брошь с символом Хранителей — полумесяц с северной звездой в центре, а чуть ниже него нашивка с именем. Одежда полностью соответствовала его статусу. Адриан был в зеленом мундире, который говорил о его должности командира центра. Ник надел привычный для себя джемпер, Тави рубашку, Стейс — строгое платье, а Лиди была в брючном костюме. Все ее друзья знали о том, в какой цвет должна была облачиться сегодня Кара. — Я готова, — объявила она, спустившись вниз. — Когда выдвигаемся? Даррен улыбнулся и подошел к ней ближе, откинул ее волосы, которые прикрывали ее метку Хранительницы. Он подмигнул ей, и Кара закусила губу. — Потрясающе выглядишь, — бросил он. — Знакомое платье, кстати. Откуда оно? — Подарок Кая, — честно ответила Кара во всеуслышание. В конце концов, какой смысл продолжать скрывать очевидное? Брови Даррена в удивлении поднялись, однако он ничего не спросил, сразу перешёл к самому важному сейчас: — Я не знаю, будет ли возможность у вас пересечься после суда или… — Кара видела, как тяжело давались Даррену эти слова. — Думаю, вам стоит поговорить сейчас, — сказал он и отошел в сторону, предоставляя Кару друзьям. Первым бросился обниматься Тави. Его руки крепко стискивали ее, и Кара чувствовала запах его кожи, которая благоухала пряностями. — Спасибо тебе, — прошептал он. — За все спасибо, Кара. — Я не забуду тебя, Тавильяно Озборн, чье второе имя я не знаю, — рассмеялась она ему в ухо. — У итальянцев нет второго имени, балда, — рассмеялся Тави в ответ и отстранился. — Береги себя, Тави. — Прошептала Кара. Большего она сказать была не в силах, но все было в письме, которое она написала. Следом была Лиди. — Обещай, что не перестанешь верить в людей. Еще остались те, кто заслуживает этого. — Обещаю, — со слезами на глаза сказала Лиди. Когда подошел Адриан, Кара невольно рассмеялась: — Странные у нас вышли отношения, да? — И не говори, — улыбнулся командир. — Мне жаль. Жаль за все, что я наговорил и натворил. — Все нормально. Считай, что у нас один-один. — Так легко признаешь ничью? — Разве что в виде исключения. Стейс просто налетела на Кару, заключая ее в кольцо своих рук. — Ты стала такой потрясающей подругой! Я люблю тебя, Кара. Стейс не говорила была: для нее Кара все еще оставалась подругой, и почему-то от этого на сердце стало немного легче. Так будет проще уходить. — И я тебя люблю, — ответила она, а затем шепотом продолжила: — Стейс, у меня к тебе просьба. Позаботься о Нике, пожалуйста. Ты нужна ему. Стейс закивала головой: — Конечно. Прощаться с Ником было тяжелее всего. Кара понимала, что сейчас Ник теряет свою подругу и сестру, человека, которого он знает больше, чего кого-либо. Она и представить не могла, что он сейчас чувствует. Если бы такое, не дай Верховные, произошло бы с ним, Кара не пережила бы этого. Потерять лучшего друга было все равно, что лишиться собственного сердца. Она знала, что после этого в его душе откроется огромная кровоточащая рана, и Кара могла лишь надеяться, что спустя время она затянется. — Я люблю тебя, — просто сказал он и прижался к ней. Эти объятия были в миллионы раз важнее всех остальных. Она обнимает Ника в последний раз. И ей хотелось запомнить в нем все: его медовые глаза, кудрявые волосы, его дурацкие, совсем не по погоде джемперы и то, как он оттягивает рукав, когда нервничает. То, как он верен своим идеалам. Ник пах чаем и теплом. И Кара не знала человека лучше. — А я тебя больше, — прошептала она, поглаживая его по волосам. — Снова решила мериться силами? — Не могу ничего поделать, такова моя сущность. — Я буду скучать, Кара, — тихо произнес Ник. — Не стоит. Я всегда буду рядом, ты же знаешь, — Кара чувствовала своим телом, как дыхание Ника учащается, спина поднимается и опускается. Ник дрожал. Кара слегка отстранила его от себя, чтобы посмотреть в его покрасневшие глаза. — Я люблю тебя, Ник, и это не изменится. Всегда, верно? — Всегда, — повторил он. Кара сделала шаг назад, снова обводя взглядом своих друзей. — Берегите себя, ребята. — Нам пора, — нехотя вмешался Даррен, прерывая их прощание охрипшим голос. — Когда прибудем во Дворец Ночи, сразу идите в зал заседаний и ждите начала суда. Нам нельзя будет с вами говорить, это может навредить и Каре, и вам. Они кивнули. Даррен пошел в сторону библиотеки, и они поспешили за ним. В центре комнаты стало медленно спиралью появляться голубое, синее и фиолетовое пламя, которое разрасталось в большой круг. — Портал будет открыт в течение примерно десяти минут, сначала войдем мы с Карой, вы пойдете минут через пять, — дал последнее указание Даррен и повернулся к Каре: — Готова? — Готова. Даррен взял ее за руку, Кара в последний раз бросила взгляд через плечо на друзей и поспешно отвернулась. Глаза ослепляло пламя портала. Они сделали шаг вперед, и мощный переброс перенес их в Дворец Ночи, в Лондон. Раздался хлопок. Кара открыла глаза.