Восставшие Демоны. Кровавые души

Втроём они вышли на балкон, и Кара сделала глубокий вдох, чтобы дать себе немного времени. Или попытку прийти в себя. Это всегда было похоже на резкое падение в воду — если не успеешь глотнуть больше воздуха, то обязательно задохнешься. В последние месяцы она резко выныривала. Новые потрясения будто пытались выбить из нее все то, что делало её собой. Это происходило снова и снова. Ты выстраиваешь стены, а затем прилетает кувалда и каждый идеально выложенный кирпичик превращается в песок. Кай прикоснулся ладонью к ее лопаткам, но Кара сбросила его руку. Ей нужно было все обдумать. Без его вмешательства. Только не снова. Он действовал на нее, как отвлекающий маневр, который норовил отобрать у нее последние остатки контроля над ситуацией. Раньше она всегда имела десяток вариантов развития событий и была готова ко всему. Знала, как поступать, что говорить, что думать. Но сейчас… Сейчас ее жизнь была разрушена, контроль потерян. Кэтрин говорила, что она должна контролировать свою силу, чтобы направлять ее, а это значило, что ей нужно было снова вернуть контроль. Не замыкаться в себе и не ставить блок на эмоции. Контроль. Чертов контроль был одной из тех вещей, которые она потеряла, когда Кай Морган впервые прижал ее к кирпичной стене в темном переулке. Кара сделала затяжку, наполняя легкие смородиново-мятным дымом. И вот опять. Кай Морган почти буквально осел в ее легких. Будто бы ей не хватало следов его поцелуев на ее шее или фантомного чувства прикосновений пальцев к бедрам. Кай недовольно скривился, когда Кара выпустила дым изо рта. Даррен чиркнул зажигалкой и концентрат мяты в воздухе усилился. — Ты… — начал Даррен. — Я не знаю, что думать, — резко ответила Кара. — Мне надоело, что каждый раз, когда я пытаюсь построить план, вы оба все рушите. — Я… — Нет, Кай! — оборвала она его. — Хватит! Вы не имели права решать за меня, в конце концов это моя жизнь. И прежде, чем вы снова подумаете о наблюдении за мной, то просто для справки: я месяц скрывала свою связь с Каем. И никто бы не узнал. Я устала быть расходным материалом для Синклита, и если вы не станете доверять мне ваши оппозиционерские дела, я умываю руки. Мне плевать, чем это закончится, потому что, если вы не уважаете мои решения, значит, мы не работаем. Ясно? Ее голос звучал твердо; она не смотрела ни на кого из них. Каждый внутренний орган казался сжатым до предела, будто если она напряжется еще сильнее, откроется внутренне кровотечение. Но это так и чувствовалось. Как внутренне кровотечение. И Кара чувствовала, что устала. Чувствовала, что что-то из этого действительно может стать концом. Она либо сойдет с ума, либо настолько запутается в том, кто кому враг, что погибнет самой глупой смертью. Концентрат тьмы внутри нее разрастался, грозясь достичь критических показателей, если бы тьму можно было измерить. — Ясно, — ответил Даррен. Ей не нужно было поворачивать голову и переводить взгляд, чтобы увидеть согласный кивок Кая. Она просто ощутила его. — Мне нужно поговорить с Кэтрин, а потом я бы хотел потренироваться с тобой, — сказал Кай. — У меня сегодня патрулирование, я должна буду уехать из особняка. Холодно. Безэмоционально. Кожа, которую сорвали с себя эти двое, валялась возле кресел, вместе с ее здоровым восприятием происходящего. Кара не хотела снова возвращаться к этому состоянию, которое чуть не уничтожило ее после суда. Нельзя расклеиваться. Нельзя сдаваться. Нельзя проявлять слабость. Она устала от этого дурацкого нельзя, потому что список теперь превышал то немногое, что было можно. Кай бросил окурок через перила, совершенно наплевав на правила приличия. Каре не было слышно его удаляющихся шагов. Но разве когда-то Кай Морган позволял узнавать о своих перемещениях? — Не злись на него, — тихо произнес Даррен. — А на тебя, значит, можно? — Было не время… — Это никогда не будет подходящим временем! Никогда, Даррен! Потому что каждый раз поблизости будет оказываться какой-то демон или падший, или какой-то поехавший псих решит устроить войну, подчинить себе весь мир. Мы провели вместе полтора месяца, мы тренировались, разговаривали, мы… Слова повисли в воздухе. — Мы спали, — договорил он вместо нее. И это звучало просто. Будто не усложняло отношения между ними тремя. Будто теперь можно было притвориться, что это был просто предсмертный секс. Будто Даррен Уэйн не стал ей дорог. — А теперь ты говоришь, что я не знала тебя по-настоящему. Так как же мне доверять тебе сейчас? Откуда мне знать, что ты просто не очередной человек, желающий использовать меня в своих целях? — Но ты ведь простила Моргана, — сухо ответил Даррен. — С чего ты взял? — нахмурилась Кара. — Ну, до моего прихода вы, очевидно, занимались чем-то гораздо более увлекательным, чем чтение книг. К щекам Кары прилила кровь — она слегка покраснела. — Это получилось случайно, — ответила она, вжала недокуренную сигарету в мраморную пепельницу, которая слишком неправильно смотрелась здесь. — Но это не значит, что я его простила. — Так вы не вместе? Кара истерически хохотнула. — Думаешь, я бы стала строить отношения с кем-то сейчас? С Каем? Мы просто используем время, которое у нас есть. Как делали это раньше. Сомневаюсь, что на войне мы оба выживем, так что никаких планов. — Оптимистично, — фыркнул Даррен. — Ты же знаешь... — она покачала головой. — Даже если каким-то магическим образом мы останемся живы, что будет потом? Они не простят его, я должка буду вернуться к обычной жизни. — Так это временно? — тихо спросил он, подходя ближе. — Если ты захочешь его, мы сможем что-то придумать. Не если. Кара знала, что всегда будет хотеть его. Теперь она это понимала. Но она так же хотела слетать на Луну, когда ей было восемь и она увлеклась космосом. Ей все еще хотелось сделать шаг по лунному грунту. Однако не всегда мы получаем то, чего хотим. Добро пожаловать во взрослую, мать его, жизнь. Жизнь, в которой тебе достаются только синяки от ударов да раздробленные кости. — Если мы победим, это будет другой мир, Синклит изменится в любом случае, а люди вроде вас… — Что? Смогут жить, встречаться, ходить на собрания Синклита и создавать новые реформы? — она ухмыльнулась. — Смогут убивать тех, с кем делят постель? Не дури, Даррен. Он глубоко вздохнул, и они молчали некоторое время, прежде чем снова заговорил. — Мне жаль, что я скрыл от тебя свои мотивы и то, кто я. Это было низко. — Рада, что мы это выяснили, — Кара услышала смешок. — Я хотела узнать… как давно, в смысле… как он… — Пришел к тому, что Мэлтон конченый мудак? — Что-то типа того. — Морган давно думал об этом. Его не устраивали методы, которыми Мэлтон желал добиться равенства или превосходства. Дамиан не нуждается в Хранителях; он знает, что мы не станем ему подчиняться, а значит мы помеха. Но ты и сама знаешь, тяжело отказаться от чего-то, что так долго было частью твоих убеждений. Разве не это нам толкуют в Академии? — Что мы — превосходство всей демонической расы... — тихо ответила Кара на риторический вопрос. Даррен кивнул. — А потом появилась ты. Не подходящая под стандарты Синклита, рушащая все стереотипы о Хранителях для Моргана, и он… Он не говорил со мной по душам, но это и не нужно. Так просто происходит. Кара зажмурила глаза и оперлась о перила, вжимаясь пальцами в прохладный мрамор. Наверное, магия не позволяла ему нагреваться, как и всему дому, чтобы сохранять свежесть в здании. Хотелось выть. Хотелось зарыться в одеяла и больше никогда не покидать комнаты. Хотелось найти Кая, вытрясти из него каждое признание и попросить его поцеловать ее. Она повернулась к Даррену. Он смотрел на нее своими синими глазами, мягко заглядывая в душу. Кара сделала шаг к нему и сомкнула руки на его шее. Даррен обхватил ее за талию и прижал ближе, поглаживая по позвоночнику большим пальцем.

***

Это было самое неловкое патрулирование за все время, что она работала в этом городе. Тави и Стейс не задавали вопросов про то, каково ей теперь на новом месте и с… с Морганом в одном доме. Вместо этого друзья просто молча патрулировали улицы, не находя никаких зацепок и не попадая в эпицентр происшествий. Кара чувствовала напряжение, исходившее от всех них. Даже от нее самой. Они с Дарреном молчали про их будущую вылазку с Каем. А Стейс будто не хотела узнавать, как они друг друга выносят, будто догадывалась о том, что на самом деле происходит в стенах особняка. Если бы Кара решила поговорить с Тави, он бы может ее и понял, потому что сам питал не самые приятные чувства к Синклиту и его установкам. Но Стейс… она была из того же теста, что и Ник, наверное, поэтому они так быстро сошлись. Чувства к падшему были за гранью ее понимания. Может, она считала это временной прихотью. Пока тебе это не доступно — оно желанно, но ведь если долго себе отказывать, то и желание со временем пропадет. Как с шоколадом. Кара любила шоколад, но в Академии было не так много возможностей добыть его, так что она наслаждалась каждым кусочком, который попадал ей в руки после праздников или в дополнение к призовым деньгам. Но после долгого отсутствия его в жизни, Кара просто забыла, что любила шоколад. Не тянуло. Не хотелось. Но Кай Морган не был шоколадом. Разве что очень горьким, таким, какой обычно хранится на самой дальней полке и который никто не хочет есть. Кара знала мысли Ника на этот счет. Поэтому они так отдалились друг от друга. Кара чувствовала, что это так просто не пройдет, а поддержка, которую она получала на время до суда была… временной, что ли? Легко говорить, что примешь любой выбор, когда выбора-то на самом деле и нет или когда мириться с этим осталось недолго. Но теперь Кай здесь. Живет в соседней от нее комнате. Они видятся, ругаются, тратят последние силы, чтобы не снести друг другу головы — все как обычно — но сейчас это не кажется настолько иллюзорным. Да, это не навсегда. У них мало времени, но если они оба останутся живы и пусть даже разъедутся, чтобы никогда не пересекаться и не бередить друг другу раны, то это ведь не изменит того, что они чувствуют. Стейс и Нику были просто противны ее чувства. Противны так сильно, что их ненависть к падшим превысила лимит любви, который они были готовы подарить Каре. Она знала, что они думают, глядя на нее: идиотка с поехавшей крышей, двинутая и совершенно не отдающая отчет своим действиям предательница. Знала, потому что сама говорила себе это, когда всматривалась в собственное лицо в зеркале. И ее влюбленность в Кая — вот то, что точно навсегда, с чем жить она будет всё отведенное ей время. А значит каждый раз, когда они, ее друзья, будут видеть ее, будут вспоминать и о Моргане. О Моргане, который убил тысячи Хранителей, который поставил жизнь Лиди под угрозу. О Моргане, который помогал Мэлтону в том, чтобы устроить геноцид ее расы. Ладно, возможно она понимала их ненависть к нему. Сама Кара не простила его. — Так вы узнали что-то о похищениях? — спросила Стейс, заправляя короткую прядь волос за ухо. — Нет, — ровно сказал Даррен и поправил ряд кольев на бедрах. — Никаких данных. Повисло напряженное молчание. Снова. Ночной воздух трепал выбившиеся их хвоста волосы. Чувствовалось приближение осени и Кара поплотнее закуталась в куртку. — Как дела в доме у Кэтрин? — поинтересовался Тави. Кара пожала плечами, поежившись, и причиной этому был отнюдь не прохладный ветер. — Как в Академии: тренировки, крики и снова тренировки. Ничего нового. — Жаль, что пришлось тогда так рано уйти с вечеринки, — тяжело вздохнул Тави. — Толком и не рассмотрел ничего. — Вообще-то мы были на задании, — Стейс закатила глаза и почти незаметно улыбнулась. — Тебе и не предполагалось веселиться. — Тогда какой смысл в работе, если тебе не полагается премия в виде небольшой тусовки у Верховного мага? — ухмыльнулся Озборн. — Дождись отпуска, — Кара хмыкнула, — быть может Кэтрин как-нибудь снова пригласит тебя, ты ей понравился, — поддела она. Даррен цокнул языком и улыбнулся: — Не давай парню лишней надежды. Кэтрин просто отнеслась к нему с терпимостью. — А что насчет нас? — надулась Стейс. Даррен призадумался, хитро сощурив глаза и посмотрел на Кару. — Вы вызываете у нее меньше приятных эмоций. — Это еще почему? Кара почти пнула его локтем в ребра, только бы он замолчал. — А кто ее разберет? Иногда мне кажется, что она вообще способна выносить только Даррена и Кая, — слова вырвались Кары: непослушные, она не успела их остановить. Хотелось вырвать себе язык. — Кстати о вас, — начала Стейс, будто не расслышала последней реплики. Или — в манере Майклсон — просто не подумала о том, что это может принесли кому-то дискомфорт. — Не возникает неловкости? — Ты о чем? — нахмурил брови Даррен. — Ну, ты и Кара, а теперь еще и Морган. И между вами, очевидно, происходит что-то странное и напряженное, так что… — Стейс, я думаю, они сами разберутся в своих отношениях, — холодно оборвал ее Тави. Взгляд его зеленых глаз стал похолодел — будто в изумруды с острыми гранями, которые грозились впиться в каждого, кто к ним прикоснется. — Оу, простите, я просто снова полезла не в свое дело. Стейс рассыпалась в извинениях. Такой уж она была: слишком импульсивной, слишком прямолинейной и слишком считающей, что должна обо всем знать. — Все нормально. — Извинения приняты. Одновременно произнесли Кара и Даррен. Плечи Уэйна были напряжены, челюсти сжаты, правая рука сомкнулась на серебряном коле. Кара почти незаметно прикоснулась к его предплечью. — Давайте разделимся? — предложил Тави. — Так будет больше шансов кого-то встретить. Кара кивнула, Даррен поддержал ее. Было решено, что Кара и Стейс отправятся вместе. Даррен хотел разбить всех на пары парень-девушка, но получил укоризненный взгляд от них обеих. — Понял, глупое предложение, — он поднял руки, признавая свое поражение и повернулся к Каре, сжимая ее ладонь крепче положенного. — Будь осторожна. — Как всегда, — тихо ответила она. — Как раз об обратном я тебя и прошу. Даррен усмехнулся, и Кара закатила глаза. С ним всё было просто. Иногда она задумывалась над тем, насколько же проще была бы ее жизнь, если бы она влюбилась в кого-то вроде него? Или даже в самого Даррена. Он был ей дорог. Безмерно. Он спасал ее в худшие момент ее жизни. И, наверное, это объединяло его с Каем. То, как они всегда доставали ее со дна и вдыхали воздух в легкие. Может, у нее был определенный критерий для парней. А может ей просто нужно было разобраться в себе и не вешаться на каждого, кто проявит к ней немного доброты. Стейс и Кара свернули на другую сторону улицы; через пару часов они должны были встретиться с остальными в Центральном парке. Кара болтала со Стейс на совершенно дурацкие и пустые темы, по типу погоды и еды на вечеринке у Кэтрин. О том, что происходит в особняке, как продвигаются уроки Кары. Стейс рассказывала, насколько сложнее стало Тави и Адриану после ее временного переезда. — Сама знаешь: чем больше людей в центре, тем проще им не пересекаться, а значит у Тави не так много возможностей сломать Адриану что-то. А после появления Моргана в этой плетущейся цепочке против Мэлтона, так Адриан совсем не затыкается: все еще хочет начать охоту на всех, кто не внесен в реестр. На всех вампиров и оборотней. У Кары перехватило дыхание. Она догадывалась, что рано или поздно разговор сведется к этому. Потому что невозможно избегать некоторых тем. Как погода? Какие успехи? Адриан все еще желает устроить геноцид всей нежити? У тебя новый парфюм? — А что говорят остальные? — напряженно спросила Кара, боясь услышать имена тех, кто его поддерживает. Боясь услышать среде них Ника и Стейс. Лиди была на ее стороне. Тави был против Синклита, а это почти одно и то же. Стейс покачала головой: — Я знаю, что ты имеешь ввиду. Я не поддерживаю его и его взгляды, ты же в курсе. И я не поддерживаю Ника в этом вопросе… Кара резко выдохнула. Сердце болезненно укололо, как после слишком долгой пробежки после месячного отсутствия тренировок. — Нет, я не об этом! Не переживай! — оборвала ее Стейс. — Ник не разделяет идеи Адриана полностью, но ему не нравится Морган. И это мягко сказано. А еще он ненавидит мысль, что ты можешь быть с ним... с Кайусом. И это тоже мягко сказано. — А ты? Голос Кары звучал хрипло. Она говорила себе об этом постоянно: ее лучший друг никогда не примет ее возможные отношения с падшим. Но слышать это вот так… — Мне он не особо нравится, но я уважаю любое твое решение. Потому что я знаю тебя, Кара; ты бы не выбрала его, если бы он был полным ублюдком. Кара истерически фыркнула. — Ты забыла, о ком мы говорим? Стейс хохотнула и покачала головой: — Ты знаешь, что я имею ввиду. И я могу понять, почему он. Ты была разбита, когда вы встретились. Сомневаюсь, что хотя бы кто-то из нас смог бы понять тебя по-настоящему. — Ее голос зазвучал глуше, будто она сама была не уверена, в том, что произнесла дальше: — А Ник… думаю, ему понадобится время, чтобы принять это. Его убеждения слишком… слишком сильны, чтобы сопротивляться им. — Знаю. Она и Ник получили одинаковое воспитание. И все равно это было больно. Как потерять часть своего сердца и скормить его демонам. Она влюблена. И это то, что возводит стену между ней и Ником. Может так и должно происходить? Что-то вроде закона равновесия: приобретая что-то важное, ты теряешь часть себя. Это чувствовалась, будто она променяла дружбу на чувства к Каю. А если пришлось выбирать, стоила ли эта дружба того? Ей всегда казалось, что если тебя действительно любят, то принимают любое твое решение. Быть может, она ошибалась. Кара думала, что эти противоречия в ней не угаснут никогда. Каждый раз, когда она закрывала гештальт на одном вопросе, рождался новый, гораздо более заковыристый, с подпунктами для ответов. Как на теоретическом тесте на экзаменах. — И прости если лезу не в свое дело, когда спрашиваю про тебя и… — Стейс обрисовала руками что-то непонятное, намекая на ситуацию. — Я не со зла, просто пытаюсь понять тебя и то, что у тебя творится. Мне хочется поддержать тебя, правда. Стейс тепло улыбнулась ей и Каре стало немного легче. Что ж, одним человеком, который никогда ее не простит, меньше. — Спасибо. Она обняла Стейс. Девушка пахла шоколадным печеньем и укладочным средством Ника. — Как у вас дела? — наконец спросила Кара, отпуская её. — Да все как обычно: патрули, тренировки, парочка стычек Озборна и Пирса. Иногда Ник приглашает меня поужинать где-нибудь в центре города. Лиди правда какая-то грустная… молчит, ничего не говорит. Она и до этого не сильно распространялась о своей личной жизни, а после визита к Кэтрин так вообще замкнулась. Кара поджала губы, прикусила язык. Все дело было в Айлин. И Кэтрин теперь знала об этом — проникла в голову; ей даже не нужно было сильно стараться, потому что такие мысли всегда на поверхности, как кубики льда в чае. Лиди не расскажет об этом. Не после того, как увидела их реакцию на Кая. Не после того, как в полной мере, а не через законы Кодекса, узнала, чем это может обернуться. И у Лиди не было этой дурацкой суперспособности организма к вечной самозащите. ...Все, что попалось за время патруля — это небольшой демон, тот самый Шарман, от крика которого барабанные перепонки Кары чуть не лопнули. Когда они увидели его, эта тварь попыталась с помощью звуковых волн лопнуть черепную коробку пьяной после клуба девушки, а затем сожрать мозг. Блондиночке повезло, что рядом оказались Хранительницы, иначе на утро криминалисты бы фотографировали размазанное по стенам домов серое вещество и осколки костей. У Шармана было худое вытянутое молочного цвета тело, огромный рот с вытянутыми вверх клыками, длинные когти и полностью красные глаза. Шарманы были тупыми, как пробки, ориентировались только на красивые голоса и не имели никакой тактики боя. Они полагались на свои зубы и когти, которые, благодаря немалой скорости демона, могли навредить жертве. Но не Хранителям. Стейс оттолкнула блондиночку, та упала, сильно ударилась головой об асфальт, но осталась жива. Пусть скажет спасибо, что отделается небольшим синяком, ну или, может, шишкой, а не расквашенной головой. Кара приземлилась позади демона, пригнулась, когда он попытался повернуться (а эти твари могли вращать и перекручивать тело как угодно, как выжатая от воды тряпка), пырнула клинок меж ребер, задевая легкое монстра. Он взревел от боли, и Хранительница вставила лезвие прямо в глотку. — Ради всего святого, ты можешь не орать? Она закатила глаза и отрезала ему голову. Та с глухим скрипом дробящихся костей отпала на асфальт, и демон рассеялся через пару секунд после смерти. — Спасибо, меня раздражает монотонный шум. Стейс пыталась привести в чувство блондиночку, короткое желтое платье которой задралось до самых бедер. Золотые шпильки в растрепавшихся волосах поблёскивали и казались слишком вычурными в грязном переулке. (И почему демоны так сильно любят переулки?) Макияж блондиночки размазался, губы распухли, помада была размана по щекам, зрачки расширены. — Она обдолбана, — фыркнула Кара. — Это я поняла. И что делать? Нельзя оставлять ее тут в таком состоянии. — Нельзя было оставлять ее наедине с демоном, а все остальное — последствия ее бурной ночи, к которой мы не имеем никакого отношения. Кара присела рядом со Стейс, брезгливо поморщившись в сторону праха демона, будто тот мог запачкать ее кроссовки — Посмотри контакты в ее телефоне, может есть родители, соседка или бойфренд. Кто угодно, кто мог бы забрать ее и избавить нас от еще одной головной боли. — Сомневаюсь, что у нее есть бойфренд. Он бы забрал ее с тусовки или был бы с ней, а у нее помада… ты сама видишь, в общем. Кара усмехнулась. — Значит позвони мамочке, вот смеху будет. Стейс так и поступила. Представилась такой же девушкой из клуба, которая просто пытается доставить ее дочь в целостности и сохранности. Женщина на другом конце провода лишь устало вздохнула и назвала адрес. Хранительницы вызвали такси. — Мы не служба доставки, — буркнула Кара, когда блондиночку наконец усадили в машину и отправили по нужному адресу. Стейс подняла брови, будто не верила, что эта девушка, что стояла сейчас перед ней – ее подруга. — Да что с тобой такое? Разве мы не должны помогать людям? — Справляться с демонами и защищать их шеи от укусов — да, но не заботиться о каждой набравшейся до чертиков безмозглой курице и помогать добраться домой. — Ты же не знаешь, что с ней произошло… — У нее была потрясающая ночь в клубе и, судя по реакции ее матери, далеко не первая, а потом не нашлось никого, кто смог бы сопроводить ее домой. Она что-то приняла, переспала — или черт знает, что там произошло, — с каким-то парнем и чуть не умерла от того, что её пытались лишить остатков мозга. Все. Конец истории. Стейс отпрянула. — Когда ты стала такой… — Жестокой? Циничной? А тебе не кажется, что это нихрена не честно? Мы всю жизнь положили на то, чтоб защищать таких, как она, а нас даже никто не спрашивал. И что? Какая благодарность? Где хоть какое-то, мать его, уважение? Мы живем в постоянных ограничениях без права выбора. — Кара… — попыталась вставить Стейс, но та не дала ей такого шанса. Кара больше не контролировала происходящее. Дрожь ударяла по ее рукам, заставляя их трястись, как у алкоголика. Кара не каталась на американских горках, но ей казалось, что ощущение тошноты и спертого воздуха в легких должно быть примерно таким же. — Быть может, я завидую. Быть может, я тоже просто хотела вот так после колледжа завалиться в клуб и не думать о гребаном спасении мира каждую гребаную ночь. Быть может, я просто хотела бы перепихнуться с каким-то левым парнем в туалете или наоборот построить отношения с кем-то, за кого мне не отсекут голову. Ну, знаешь, без всех этих речей про правильность поступков. А потом получить диплом, устроиться на какую-то глупую работу, купить машину, растить детей, или нет. Но сделать хоть что-то так, чтобы не нарушить дюжину правил. Стейс поджала губы и виновато отвела взгляд. Как будто лично составляла список запретов и обязанностей. Кара резко выдохнула. Сжала пальцы, больно впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как кожа надрывается и кровь натекает на бордовый лак. Она сделала несколько глубоких вздохов, посчитала до десяти и снова посмотрела на Стейс. — Прости, ты не должна была это выслушивать. Небольшой всплеск эмоций. — Мы не должны так думать, — тихо сказала Стейс, словно боялась, что каждое ее слово может быть услышано. Будто у стен действительно были уши. — Внеси это в список запрещенки от Синклита. Не думать о том, как несправедлив Синклит. Думаю, им понравится. Ей надоело это. Надоело молчание, которое они все хранили. Они же Хранители. Кара усмехнулась сама про себя. Гребная ирония. Кровь в ее жилах стыла от того, насколько они были зашуганными и держались за свое место. Это было омерзительно. Чего стоит твой статус, если получить его ты можешь, только подлизывая Синклиту и рассказывая о своих недовольствах зеркалу? Шепотом, разумеется. Больше они не сказали друг другу ни слова. Молча добрались места назначения, Кара обняла Тави и Стейс, пожелала им спокойной ночи. — Ты какая-то напряженная, — заметил Даррен, когда они ехали в особняк в такси. — Что-то произошло? — Небольшая истерика о том, как несправедлив мир, ничего нового, — она повела плечами и напустила на себя маску безразличия. В дом они тоже приехали в полной тишине. — Тебе нужно поспать, ночь была тяжелой. Кара покачала головой. Адреналин в ней все еще бурлил, какая-то неведомая ей ранее сила высасывала все соки, но не обесточивая ее, а будто подогревая, заполняла вены чем-то новым. Чем-то, что по ощущениям способно было сжечь мир дотла. — Не смогу. Только время зря потеряю, ворочаясь в кровати. Ты идешь спать? — Нет, мне нужно еще заполнить несколько отчетов и подготовить документы по другим центрам в стране. — Даррен прислонился плечом к дверному косяку и потер глаза руками, хмурясь от усталости. — Командиры прислали кучу бумаг, нужно их проверить. Иначе меня уволят. — Я могу помочь. Я правда не знаю, что делать, но если ты покажешь, я могла бы… — Ты серьезно? — Ты помогал мне столько раз, если я могу облегчить хотя бы одну твою ночь, я хочу помочь. — Одной ночью ты и так это сделала, — прошептал он, и воздух застыл в легких. Святые, однажды она точно задохнется. Но Даррен быстро оправился и добавил уже нормальным голосом: — Но раз ты хочешь, то кто я такой, чтобы препятствовать рвению молодежи работать на благо спасения мира? — Я ненамного младше тебя, — Кара пихнула его в бок локтем, парень приобнял ее, закинув руку на плечи и они поднялись по лестнице, чтобы добраться в кабинет. — Да ладно, сколько тебе, восемнадцать? Пять лет разницы. — Почти девятнадцать, — буркнула Кара. — Я помню про твой день рождения, не переживай. — Забудь, потому что я не люблю его. — А тебя никто и не спрашивал. Кара снова пихнула его в бок и Даррен рассмеялся. — А ты как обычно празднуешь? — Ей правда хотелось узнать о Даррене больше. — Клуб, стриптизерши и море выпивки? — Ты за кого меня принимаешь? — он притворно скривился в отвращении. — За обычного парня? — Тогда тебе стоит пересмотреть свои взгляды на парней. Но вообще, это всегда была работа и небольшие посиделки в баре с друзьями. Свой двадцать третий день рождения я провел в баре нежити, кажется, тогда по пьяни я подрался с оборотнем… — И кто победил? — Я почти оскорблен твоими сомнениями в моих способностях, — высокомерно заявил он. Они вошли в кабинет. Даррен вытащил свои бумаги, раскрыл ноутбук, переставил кресло из угла к столу, так, чтобы они сидели рядом. Работа Кары заключалась в том, чтобы рассортировать отчеты по ежедневным и еженедельным патрулям и отчёты за месяц. Даррен вносил результаты патрулирований с эксцессами в базу данных и указывал причину, имя Хранителя, который попал в передрягу и то, как все закончилось. — Это то, чем ты занимаешься все время? Разбираешь бумажки? Даррен посмотрел на нее из-подо лба и хрипло устало произнес: — А еще постоянно навещаю проблемных Хранителей — вроде тебя, — разгребаю их проблемы, состою в одной из основных команд Синклита по борьбе с особо опасными демонами и отвечаю за каждого Хранителя в десяти штатах, да. Кара поджала губы и снова посмотрела листы бумаги у нее в руках. — Я вижу больше, чем остальные, поэтому принял такую сторону, — уже тише добавил он. — Что-то вроде большой и важной няньки? — спросила Кара, чтобы немного снизить напряжение. Они оба были крайне уставшими. — Что-то вроде большой и важной няньки, — согласился Даррен с улыбкой. Еще минут через пятнадцать Кара почувствовала, что ее телу необходима разрядка. Спать все еще не хотелось, но напряжение, сидевшее в ней пружиной, будто начало выкручиваться и вот-вот должно было выстрелить. А ей очень не хотелось задеть Даррена. Ей и так стоило потом извиниться перед Стейс. Может быть. Позже. — Чай будешь? — Лучше кофе, пожалуйста, — сказал Даррен не отрывая хмурого взгляда от отчетов. Его брови сошлись, на лбу прорезалась морщинка, спина сгорбилась. Кара выпорхнула из кабинета, спустилась на кухню, чтобы приготовить напитки. Она никогда ещё не готовила в этих стенах, всем обычно занималась Эльза, но на часах было три ночи и экономка должна была давно спать. Да и тревожить ее из-за таких мелочей было бы просто издевательством. Кара пошарилась по кухонным навесным ящикам и тумбам, нашла какой-то растворимый кофе и чай: она чувствовала, что ей просто необходим чай, потому что дополнительная доза кофеина только подстегнет ее внутреннюю энергию. Поставила чайник и приготовила чашки, чтобы залить содержимое кипятком. Эмоции этой ночи снова нахлынули на нее новой волной, снося тот жалкий заборчик, который она попыталась выстроить вокруг себя. Хранительница впилась пальцами в столешницу, так что костяшки издали противный скрип, кожа побелела. Сердце колотилось так сильно, что она начала переживать, не разбудит ли оно кого. Кара зажмурила глаза, когда электрический чайник щелкнул, подогрев воду и она повернулась, подавившись воздухом от неожиданности. Так сильно ушла в себя, что не почувствовала присутствие Кая. — Кара… что ты?.. — обеспокоенно спросил он, мигом приближаясь вплотную к ее лицу и обхватывая его прохладными ладонями. Она несколько раз моргнула, чтобы вернуть зрению возможность фокусироваться. — Все нормально, просто устала, — Кара прошептала эти слова куда-то в пустоту, совершенно забывая, с кем она говорит. А затем она подняла глаза на него и … — Думала, ты спишь. — Очень смешно, — фыркнул Кай. От него пахло смородиной и мятой — так привычно. — Я пришел поесть. Последние его слова почему-то показались ей слишком нормальными. Кара смирилась с тем, кем он был и чем питался. На самом деле, смирилась еще в ночь, когда он прокусил ее руку своими клыками. — А мы разбираемся с отчетами, вот решили сделать перерыв, — буднично ответила Кара, все еще чувствуя своим животом пряжку его ремня. Брови Кая поползли вверх, но он быстро вернул себе привычное выражение лица — расслабленное и надменное. — Ты выглядишь изможденной. Тебе нужно отдохнуть. — Нет, я просто… все нормально, я просто переутомилась. Патрулирование сегодня было сумасшедшим. Встретили Шармана, — Кай поморщился и Кара дернула краешком губ, — а потом… Кара перевела взгляд на его губы, на то, какими бледно-розовыми они выглядели на фоне алебастровой кожи и черных глаз. Как выглядел этот рассекающий левую сторону нижней губы шрам, как он хорошо смотрелся в паре с тем, что теперь был на его правой брови. Она встала на цыпочки, обвила его шею руками и потянулась за поцелуем. Ощутить вкус его сигарет. Позволить ему прикусить ее губы. Они были мягкими, как лепестки пионов, что росли в садах Академии. Опьяняющими, как то дешевое вино, что было украдено с кухни на их первой вечеринке. Кара запустила пальцы ему в волосы, перебирая локоны. Кай застонал ей в рот, вдавил ее тело в столешницу. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он. — Не задавай вопросов. Она снова потянулась к его губам, но он опередил ее — откинул её волосы, чтобы намотать их на кулак, и потянул вниз, открывая себе молочную нежную кожу шеи и наклонился, чтобы приникнуть губами и медленно, по крупицам сводить, сводить Кару с ума. — Ты не можешь сбегать от того, что с тобой происходит, в мою постель. Как бы мне того не хотелось. Контролировать, а не прятать, помнишь? Он пробормотал эти слова прямо ей в шею, все еще сжимая и поглаживая ее бедра. У Кая была странная любовь к ее шее и бедрам, которую она не могла объяснить. Ну, кроме первой. В конце концов, он вампир. — Нам нельзя, — простонала Кара. — Знаю. — Они тебя ненавидят. — Знаю. — И я тебе не доверяю. — И это тоже знаю. Кай последний раз поцеловал ее в шею и отстранился. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — пробормотала Кара, тяжело дыша. — Повторяй себе это почаще, авось поверишь. — Никто не говорит «авось». — Мне двести пятьдесят четыре, я имею право. Кара фыркнула, когда он наклонился к ней снова, поцеловал уголок ее губ, затем приподнял за подбородок и покачал головой, будто передумав говорить то, что запланировал. Потом он подошел к специальному холодильнику, взял пакет донорской крови и, пожелав спокойной ночи, отправился в свою комнату.