А3-21

Лана

Дэнверс окинула пустой ангар — если не считать еще двух дежурных, стоявших у противоположных выходов — задумчивым взглядом и щелкнула зажигалкой. Привкус крепкого табака с первой тягой мгновенно осел на языке. Девушка выдохнула тонкую струйку дыма и уставилась на пылавший в проржавевшей бочке огонь, дававший не только худо-бедное освещение в этой части ангара, но и почти неосязаемое тепло. До утренней пересменки оставался всего час, и первые торговцы, сонно позевывая, уже спускались к своим палаткам. — Доброе утро, командир Дэнверс, — поздоровался Гэри, чьи синяки под глазами от непроходящей усталости могли освещать этот ангар не хуже упомянутой бочки. — Доброе, Стейли, — рассеянно откликнулась та и, докурив, отправила сигарету в огонь. Она особенно любила эти утренние часы, когда авианосец медленно начинал просыпаться, постепенно наполняясь гомоном бодрых голосов и сотнями шагов. Казалось, постъядерный мир, на корню разрушенный снаружи, здесь словно снова восстанавливался. Одинокие ночи в дежурстве в практически пустом ангаре — ладно, все равно с другими охранниками можно было перекинуться парой слов — давили, в критические периоды и вовсе усиливая диагностированную депрессию девушки, которая оставалась почти наедине с собственными мыслями. Лана никогда не говорила об этом Харкнессу. Не хотела заставлять его пожалеть о когда-то принятом решении отдать ей ночное дежурство. В конце концов, она обещала ему взять себя в руки. Дэнверс сдавала смену в полседьмого утра, уходила отсыпаться. После обеда решала вопросы, связанные со снабжением отдела, и составляла графики дежурств. И хотя членство в городском совете было обязанностью действующего шерифа, Харкнесс неизменно отправлял на эти собрания своего зама. Красноречие мужчины, оказывающее почти магическое воздействие на подчиненных, мгновенно превращалось в косноязычие, стоило ему начать сдавать отчет по делам собственного отдела. А также нередко дополнялось эмоциональной руганью в столкновениях с Бенноном. Тот занимал должность представителя по делам гражданского населения, а также представлял интересы торговцев и был выбран лично доктором Ли. Беннон не скрывал собственной скупости и постоянно пытался продвинуть на собраниях идеи, которые по его словам должны были значительно поднять благосостояние поселения. Что-нибудь вроде налога на очищенную воду или платного прохода по мосту через КПП. Харкнесс, остро реагировавший на любые потенциальные ущемления жителей ангарной палубы, которые обладали значительно меньшим достатком, сразу начинал словесную пикировку. Пару раз даже едва не срывал заседания. В результате представителем отдела безопасности в совете фактически стала Дэнверс, как и её отец в свое время. Сегодня понедельник, а это означало, что скоро будет назначено время следующего заседания. Девушка задумчиво закусила губу, мысленно перебирая в голове все пункты, которые нужно было озвучить при встрече с другими членами совета. Необходимо было провести ремонт ангарной палубы — да чего уж там, лучше сразу всего авианосца — пока обветшание не дошло до критической точки. И обязательно достроить до конца ограждение на полетной палубе, пока с неё кто-нибудь не сверзился. Еще неизвестно, к каким ухищрениям придётся прибегнуть, чтобы убедить совет выделить на это средства, однако, Харкнесс с этой задачей точно не справится. На нем и так лежали учения, которые должны были начаться уже завтра. Дэнверс неодобрительно высказывалась о личном участии Харкнесса, который только закончил курс лечения, однако, упрямство шерифа было в два раза крепче её собственного. Их забота друг о друге то и дело сталкивалась с непробиваемой стеной отрицания, которую сами же мгновенно возводили вокруг себя. Им обоим нужна была помощь, однако, ни один не желал признавать этого. Дэнверс — с её хронической депрессией, Харкнессу — с его постоянными терзаниями из-за пережитой контузии. И дело было не только в частичной потере памяти, но и в периодически накрывавших его флэшбэках о службе в спецподразделении. Это был «профессиональный» недуг, которым страдали многие бывшие наемники. Внешне все могло оставаться почти незамеченным для большинства, но не для Дэнверс. Иногда Харкнесс просто останавливался у стены и долго молчал, не реагируя на попытки позвать его. Иногда метался во сне, будя соседей по казарме, и из-за этого предпочитал спать в дальнем закутке. К слову, слухи о возможной связи шерифа с его замом пошли по этой же причине. Однажды Лана, услышав тревожно зовущего кого-то во сне Харкнесса, попыталась было его растолкать. Шериф же, не поняв спросонья, кто над ним навис, вцепился Дэнверс в униформу и мгновенно подмял под себя, едва не придушив. Та, ошалев от подобной прыти, успела только с размаху дать ему знатного леща, да такого, что остатки сна моментально выбило. Все было бы ничего, если не кто-то из вошедших в этот момент в казармы охранников, перед которыми открылась весьма недвусмысленная картина. — Из-за твоих проблем с башкой в отделе теперь будут думать, что между нами что-то есть, — сердито бросила Лана, поправляя сбившуюся футболку перед зеркалом. — А тебе не плевать? — Харкнесс, одеваясь в противоположной стороне, кинул такой взгляд, что при желании можно было бы нафантазировать, что шеф действительно был к ней неравнодушен. Но Дэнверс слишком хорошо его знала. — Ну… В целом, да, — она пожала плечами и достала из тумбочки расческу, с тихо защемившей сердце грустью вспомнив, как Харкнесс задал тот же самый вопрос, услышав сомнения подруги о том, примет ли отец Питера, — Но твоей башкой реально нужно заняться, пока ты не поехал окончательно, как многие наемники. — Кто бы говорил. Хотя может быть хотя бы в сегодня стоило ничего не доказывать шерифу и не нарываться самой на ответную лекцию. Всё-таки сегодня был его день рождения. И хотя Харкнесс никогда не придавал значения таким вещам, проживая этот день, как любой другой, но в этом году Лана хотела устроить другу сюрприз и, заодно, дать их сотрудникам возможность приятно провести вечер. В конце концов, в этом мире не каждому удавалось дожить до тридцати. Дэнверс подошла к делу со свойственной ей организованностью. Заранее обсудила грядущее мероприятие с подчиненными, чудом умудрившись сохранить это втайне от начальника. Хотя девушка все равно не была до конца уверена, что Харкнесс ни о чем не догадывался. Было бы очень в его духе ухмыльнуться в ответ на поздравления и заявить что-нибудь вроде «Я вас спалил еще на той неделе, пацаны». Коллектив оперативно скинулся на отмечание. Лана, скрепя сердце, перераспределила дежурства, постаравшись подстроить все так, чтобы те, кто уходил дежурить в ночь, тоже успели хотя бы поприсутствовать. Дело оставалось лишь за подарком. — Командир Дэнверс, — мягкий баритон выдернул девушку из размышлений. — Все готово, как вы и просили. Лана повернулась на голос и поспешно кивнула. Рядовой Томас Сантьяго, остановившись в паре шагов, протянул ей коробку, старательно обклеенную старыми газетными вырезками. Подарок, ввиду крайне ограниченного бюджета и каких-то возможностей на авианосце в принципе, выбирали тоже всем отделом, долго споря. Как ни странно, лучшую идею подал именно Томас. Изначально представленная шуточной, она быстро оказалась рассмотренной всерьез. — Спасибо тебе большое, — искренне произнесла Дэнверс, забирая коробку. — Я бы забрала у караванщиков сама, не стоило тратить свое время. — Мне несложно, а у вас и без того обязанностей много, — Томас слегка улыбнулся, не сводя с заместителя шерифа глаз. — Сегодня же ещё и заседание совета. — О, да, очередная трата нервов, — пробормотала Лана, первой отведя взгляд. После смерти Питера прошло не так много времени, как она вновь начала замечать на себе заинтересованные взгляды. Этичность происходящего мало кого волновало. Жизнь была коротка, и тратить её на сантименты мало кому хотелось. Томас появился в команде спустя два года после похорон, и по его одному взгляду на Лану, проводившую инструктаж новичков, было сразу понятно, что парень попал, причем надолго. Этот здоровенный широкоплечий шкаф моментально терялся, стоило Дэнверс обратиться к нему хоть с одной фразой. Однако, Томас был куда более тактичен, чем многие другие. Помня про её статус вдовы, он никогда не навязывался, однако, не упускал возможности взять какое-то личное поручение, чтобы оказаться ненадолго рядом. В какой-то мере это льстило, однако, Дэнверс он казался отчего-то слишком… правильным. Даже хуже, чем её собственный начальник. Если Харкнесса за глаза дружно считали занудой, то Сантьяго определенно переиграл шефа в этой области на десять очков вперед. Он был крайне педантичным и обязательным, говорил, тщательно подбирая слова, даже спал и ел строго по часам, а его постель всегда была заправлена с армейской безукоризненностью. — Посмотри, даже подушка взбита, — веселился Харкнесс, периодически подтрунивая над своим замом. — Может хоть он приучит тебя в порядку. — Отвали, — вяло огрызалась Дэнверс, у которой в тумбочке можно было потерять собственную руку в попытке найти нужную вещь. Нет, Том и правда был хорошим парнем. Но только со смерти Питера для Ланы, как ей казалось, прошло еще слишком мало времени. Сердце только недавно прекратило болезненно кровоточить, а голос перестал дрожать при упоминании покойного мужа. Дэнверс кивнула подчиненному и, завидев спускающегося на пересменку Харкнесса, зашагала навстречу. — Подождешь буквально десять минут? — в лоб поинтересовался шериф, едва Лана приблизилась к нему. — Куда это ты намылился? Рабочий день только начался, — бросила та, внутри же догадываясь о причине. Харкнесс опустил глаза и сделал вид, что поправляет бронежилет. — Хотел заранее пройти утренний осмотр, чтобы потом никого не искать на замену, — пробурчал он. — Я быстро, честно. Лана лишь усмехнулась и мысленно потерла ладони от появившейся возможности отыграться за подколки насчет Томаса. — Кофе ей хотя бы захвати, — насмешливо бросила она. Не нужно было обладать даром провидца, чтобы заметить явный интерес шерифа к появившейся на авианосце новой девушке. Прежде обращавший к врачу разве что не под угрозой смерти, Харкнесс ходил на прослушивание легких с такой завидной регулярностью, что по одному этому факту уже было понятно, в чем было дело. Пришла пора и этой стене начать осыпаться, мысленно посмеивалась про себя Дэнверс. Как бы Харкнесс ни пытался удержать себя от чего-то большего, чем кратковременные связи на пару ночей, в случае с Мали скрыть его стремительно растущее влечение было трудно. Лана не раз замечала, как друг напрягался, заслышав обсуждения девушки кем-то из охранников. Или каким взглядом он провожал её каждый раз, как видел. Было лишь одно но. Дэнверс была абсолютно уверена, что Харкнесс будет молчать о своих чувствах до последнего и признается лишь тогда, когда будет слишком поздно. Тихая ассистентка Престона не особо нравилась девушке. Недавняя стычка с работорговцами зародили в душе Дэнверс подозрения, что Мали не была такой уж чистой девочкой-из-убежища, какой изначально казалась. И хотя здравый смысл подсказывал, что на Пустошах вряд ли существовал хоть один человек без скелетов шкафу, в глубине души Лана считала Харкнесса достойным лучшей партии. Но ей ли вмешиваться? День быстро пролетел своим чередом. Лана, с треском разгромив очередные скупердяйские предложения Беннона на заседании совета, удовлетворенно кивнула в ответ на одобрение её собственных предложений относительно ремонта. Рабочее время постепенно подходило к концу. В казармах уже все должно быть готово — Томас обещал лично проследить. Девушка с ощущением приятной усталости и осознанием того, что заранее выбила себе выходной, почти бегом спустилась на рынок. Харкнесс подозрительно уставился на неё, услышав, что его смену будет принимать другой охранник, однако, ничего не сказал и послушно поднялся вслед за Дэнверс. Уже в коридоре — странно пустом, как немедленно отметил шериф — она прибавила шаг, стремясь первой достичь заветной двери. А затем с торжествующей улыбкой распахнула её настежь. Столпившиеся у входа охранники, едва завидев Харкнесса, одновременно наперебой начали что-то громко аплодировать, кричать, свистеть. Дэнверс, ухватив растерявшегося изумленного шерифа за руку, буквально втащила его в спонтанно образовавшийся коридор из их сотрудников. Те по очереди поздравляли начальника, крепко пожимая руку и дружественно хлопая по плечам. Лана, улучив момент, пока парни переняли на себя внимание Харкнесса, перехватила у Томаса заветную коробку и, широко улыбаясь, протянула имениннику подарок. И в этот момент отовсюду оглушительно грянуло: — С днем рождения! В углу грудой лежали сваленные в кучу шлемы. У дальней стены стоял вытащенный из кабинета стол, заставленный бутылками с пивом и недорогими закусками вроде шашлыков из игуаны, беличьих сухарей и чипсов. Харкнесс растроганно поблагодарил всех за спонтанно устроенный вечер, однако, не удержался от короткого ворчания, мол, мало ли, что может произойти, а половина отдела нетрезвые. Но в конце концов, иногда каждому нужно ощущение хотя бы небольшого праздника. Щелчки вскрываемых бутылок, шипение убежавшей у кого-то пены. Громкий звон касающихся друг о друга емкостей и повторное оглушительным хором выкрикиваемое поздравление. Охранники расслабленно плюхаются на ближайшие пустые койки, о чём-то оживленно гомоня. Кто-то, не притронувшись к выпивке, уходит на пересменку, кто-то наоборот только заходит в казармы и, пожав шерифу руку, присоединяется к празднованию. Харкнесс с интересом вскрыл коробку, которую ему вручили. Под общий смех шериф извлек на свет толстую пачку пакетиков с растворимым какао, обвязанных резинкой. — Где вы столько их набрали? — рассмеялся он, явно тронутый. — Окружили караван Хоффа и потребовали вытряхнуть все закрома, — шутливым тоном откликнулась Дэнверс, и следом вновь отовсюду прозвучал довольный смех. Её распирал изнутри настолько мощный душевный подъем за успешно организованную вечеринку, что быстро сделав несколько глотков прохладного горьковатого напитка, она позволила себе открыто ответить на взгляд Томаса и даже подмигнула ему. В одном углу двое шумно резались в карты, собрав около себя несколько заинтересованных наблюдателей. Четверо в другом углу ржали, перебрасываясь скабрезными шутками. Присутствующие без труда могли уловить их разговор. В центре обсуждений, как обычно, Вера Уизерли, молодая владелица отеля на верхней палубе, Дженис Каплински и Анна Холт — две свободные лаборантки доктора Ли, да пара девчонок из их службы охраны, которые сейчас были на дежурстве. Присутствующие Дэнверс, Лепеллетье и Лорин шумно отреагировали на столь фривольные высказывания. — Честное слово, командир, все женщины авианосца не сравнятся с красотой наших воинственных амазонок, — громко откликнулся Уилл примирительным тоном, высоко подняв руки в наигранно сдающемся жесте. — Так чего же тогда засматриваешься на Каплински? — с вызовом откликнулась Лорин, устремив на парня хищный взгляд черных глаз в обрамлении изящного восточного разреза. — Вы просто слишком недосягаемы и священны, — радостно вставил еще один сидевший рядом с Уиллом охранник, и оба, громко хлопнув друг другу по ладоням, довольно заржали. — Козлы, — ухмыльнулась Лепеллетье и отсалютовала парням своей бутылкой. Харкнесс молчал, но с усмешкой наблюдал за этим обменом любезностями, расслабленно потягивая пиво. Уилл тем временем, отстрелявшись от Миллер, вновь переключился на лаборанток. — Я вам так скажу, пацаны, Каплински та ещё заносчивая стерва, но, согласитесь, задница у неё что надо, согласитесь? — громко произнес он. Сидевшие рядом с ним, как разыгравшиеся первоклассники, с радостными улыбками поймали очередную сердитую реакцию женского состава и добродушно расхохотались, довольные удавшейся провокацией. Лепеллетье громко пожелала Уиллу удачи в окучивании Каплински, говоря, что возможно она когда-нибудь заметит и его в числе своих лабораторных образцов и растений. Остальные вновь взорвались гоготом, кто-то из сидевших рядом бойцов шутливо отвесил парню подзатыльник. Тот отмахнулся и попытался сменить тему на нового доктора поселения. Дэнверс со своего места увидела резко изменившееся лицо Харкнесса. — Забудь о ней, Уилли, — громко произнесла она, перекрыв на миг общий шум. — Эту девчонку уже застолбили. Гомон моментально слегка поутих, сменившись на заинтересованный гул. Взгляд Харкнесса непонимающе застыл на Лане. — В смысле, кто? — офицер с изумлением переводил взгляд с одного сослуживца на другого, но все молчали, выжидающе уставившись на Дэнверс. Та лишь многозначительно повела бровями. — Много будешь знать — станешь, как Шрапнель, — радостно выкрикнула она обескураженному блондину, и казармы потряс новый взрыв хохота. — Слушай, ну чего сразу про него!.. Морщинки на лбу Харкнесса разгладились, взгляд стал заметно расслабленнее. Он осушил свою бутылку до конца и едва заметно кивнул своему заму. Лана, все еще смеясь, выразительно моргнула в ответ, а затем вновь украдкой посмотрела на тепло улыбающегося ей Томаса. Все же иногда каждому действительно требовался маленький праздник.