А3-21

Обшивка стены слегка холодила спину, воздух в легких стремительно заканчивался. Мужские ладони уверенно скользили по девичьему телу, опускаясь ниже, на бедра, подхватывая под одно колено и приподнимая его вверх. Спешный жадный поцелуй сместился на шею, обещая наверняка оставить следы о себе наутро. Мали запрокинула голову, прерывисто дыша и ощущая, как распаленное тело шерифа крепче вжимает её в стену. — Я так понял, повтор прошлого года в отделе неизбежен, — усмехнулся Харкнесс, кинув выразительный взгляд сначала на Дэнверс, а затем на повторно оживившуюся рацию. — Выкладывай сразу, что вы там задумали. Лана улыбнулась и пожала плечами. — Сегодня же Рождество, и будет несправедливо лишать праздника тех, кто сейчас в патруле. Устроим небольшую вечеринку наверху для тех, кто отстоял весь праздник в коридорах и на морозе, а отгулявшие отправятся на смену. — Надо будет проверить каждого, кто пойдет в ночь, — нахмурился Харкнесс. — Они должны быть полностью трезвые. Дэнверс усмехнулась. — Конечно, они будут трезвые, если не хотят лишиться компенсирующей прибавки за рабочие сутки в праздник. Не переживай, я проведу пересменку, а потом только сама расслаблюсь. Так что, даешь парням добро погулять в казармах? — Давайте только без сломанной мебели, как в прошлом году, — проворчал шериф. — Я потом два месяца искал у мародеров нужные детали, чтобы починить стол. Лана рассмеялась, вспомнив как громко возмущался шеф наутро, глядя на испорченную мебель. А затем, вздыхая, поплелся к Престону за таблеткой от головы. Никто даже не помнил, как стол оказался сломан, но предполагали, что кто-то — а может и не один — вздумали устроить на нем пляски. — Ты придешь? — поинтересовалась Дэнверс. — Бери свою ненаглядную докторшу тоже, если никак не расстанешься с ней. Харкнесс подавил усмешку и глянул на веселящуюся толпу вокруг. Затем на Мали, сидевшую поодаль и о чем-то болтавшую с Уизерли. — В этом году без меня, — подмигнул он заинтересованно уставившейся на него Лане. — Так что сегодня не забывай о том, что ты мой зам. — Слушаюсь, — ехидно откликнулась та и хлопнула его по плечу. — Смотри, чтобы твои мысли о возможном отцовстве сегодня не стали настоящей реальностью. — Иди давай уже, — хмыкнул Харкнесс и вновь нашел взглядом Мали, даже на расстоянии слегка смутившуюся от такого открытого и провокационного рассматривания. Они сбежали наверх, как подростки, друг за другом по пустующей лестнице. Харкнесс с улыбкой ловил смеющуюся Мали, почти после каждого пролета вновь привлекая её к себе, а та с готовностью обнимала его в ответ. Обоим в какой-то мере даже не верилось в происходящее, но отчаянно хотелось продолжить начатое на смотровое. Не возвращаться к остальным, а найти на огромном авианосце местечко поукромнее и насладиться друг другом в полной мере. Пальцы шерифа нетерпеливо прошлись по срединному шву её джинс. Другой рукой он предостерегающе сжал приподнятое колено девушки, не давая ей закрыться от прикосновений. Сначала едва ощутимо осторожно касаясь, затем почти грубо, вжав жесткую ткань в нежное лоно. — А! Мали, вскрикнув от вспыхнувших ощущений, запрокинула голову и больно стукнулась затылком. Харкнесс, тихо усмехнувшись, убрал руку и почти нежно погладил ушиб. — Я не ожидал настолько бурной реакции, — произнес шериф, глядя на залившуюся краской девушку. Он с наслаждением скользил губами по нежной коже, изучая каждый сантиметр открытой шеи. Затем спустился ниже, к сгибу, ненадолго отпустив колено девушки и расстегивая верхние пуговицы рубашки. Мали издала короткий полувздох-полустон, едва прерывистое горячее дыхание шерифа опустилось на ключицы и крепче вцепилась ему в плечи. Шелк нежно скользил под пальцами, на контрасте словно напоминая о том, какими грубыми по сравнению с ним были руки мужчины, и заставляя почти с трепетом касаться обнажившейся кожи девушки. От неё знакомо пахло тем шампунем, чуть сладковато, едва уловимо. Харкнесс расстегнул её верх до конца и обхватил ладонями поясницу Мали, изучая губами слегка выпирающие ключицы, насколько позволяло незакрытое нательным топом пространство. Девушка, издав еще один громкий вздох, запустила ладонь ему в волосы, прикосновением ногтей вызывая прохладную волну мурашек. — Харк, — тихо позвала она. Алкоголь все еще немного кружил голову, но вбитые с юности довоенные догмы запоздало решили поднять голову. — М? — откликнулся шериф, вытягивая из шлевки конец ремня девушки. — Мы не слишком торопимся… С переходом к постели? — Можем остаться у стены или перебраться на стол, — усмехнулся Харкнесс, проведя носом у неё за ушком и вызвав еще один вздох и волну мурашек. — Нет, я имею в виду, мы слишком мало… — разум отказывался полноценно работать, утопая в окутываемой нежности, но кое-как нужное слово запоздало всплыло в голове. — Встречались? — Очень мало, согласен, — Харкнесс поймал губы девушки и оставил на них еще один ласковый поцелуй. — Надо продолжить это делать. Мали, не выдержав, тихонько рассмеялась. На поверхности люди жили настоящим, и желающие близости не тратили время на сантименты — жизнь могла закончиться в любой момент. Да и многие не знали даже элементарного этикета, чего уже стоило говорить о каких-то негласных правилах в отношениях. Но Харкнесс смотрел на девушку с такой обезоруживающей искренностью, что даже не оставалось сомнений — пусть он не понял, что она пыталась ему донести, но причинить ей боль точно не намерен. — Мы закрыли дверь? — Мали, вновь едва расслабившись, с беспокойством оглянулась на колесо гермозатвора справа от них. Харкнесс дотянулся до двери пустой клиники и демонстративно дернул её на себя, показывая, что та была заперта изнутри. А затем поочередно стянул с девушки рукава послушно соскользнувшей блузки. Мали в ответ прильнула к его губам, неумело расстегивая одну за другой пуговицы мужской рубашки. Черт, молнии были намного удобнее! — А ты, оказывается, весьма ревнивая особа, — с усмешкой прошептал Харкнесс, быстро помогая ей справиться с чередой фурнитуры. — Шериф? — сзади прошелестел робкий знакомый голос. Мужчина обернулся и увидел неловко переминавшуюся с ноги на ногу Мей Вон, приодевшуюся в зеленое довоенное платье с удлиненным рукавом. — Все в порядке? — поинтересовался Харкнесс, удивлённый её появлению. После принятия Мей Вон на авианосец их взаимодействие сводилось к приветственным кивкам издалека, если им и случалось где-то пересечься. Беглая рабыня, помявшись еще с пару секунд, слегка приблизилась к нему и улыбнулась. — Просто хотела поздравить вас и еще раз поблагодарить, — наконец, пробормотала она. — Вы столько для меня сделали. Да и для всего города. — Спасибо, — Харкнесс, мысленно выдохнув от того, что не придется все же в праздник чем-то заниматься, улыбнулся азиатке. — И тебя с Рождеством. Он вновь повернулся к Мали, собираясь было вернуться к ней, и в изумлении застыл, увидев, каким взглядом девушка смотрела на Мей Вон. Шериф почувствовал, как его не к месту начал разбирать смех. — Еще немного, и ты прожжешь в ней дырку взглядом, — старательно, но без особых успехов удерживая серьезный тон произнес он, подходя к Мали. Та ничего не ответила и, не сводя тяжелого взгляда с оставшейся в толпе Мей Вон, поднесла к губам бокал с подслащенным ликером виски. — А мне кажется, еще немного, и это она прожжет дыру взглядом, но в тебе, — мило улыбнувшись, наконец ответила девушка. Харкнесс усмехнулся, а затем придвинулся к ней ближе и попытался было коснуться ладонью щеки Мали, но та демонстративно отвернула лицо, уходя от прикосновения. В ангаре грохотала зажигательная «Rock Around the Clock» Билла Хейли. — Ты ревнуешь? Вопрос казался глупым с учетом того, что они признались друг другу каких-то двадцать минут назад. — Ни капли. Мне она просто не нравится, особенно после того, как пыталась пристрелить на трапе. Взгляд сбоку выхватил спускавшегося с верхней палубы улыбавшегося Уилла, переодетого в рубашку и джинсы. Его шумное появление в компании еще нескольких сдавших смену охранников не укрылось и от Мали. Харкнесс, пользуясь тем, что внимание девушки отвлеклось на лестницу, коснулся-таки её лица, вновь поворачивая к себе и борясь с желанием повторить их поцелуй наверху при всех. Мали, отстранившись, окинула его наигранно-недовольным взглядом в котором все еще сквозил тот самый незнакомый блеск. А затем раздражающе неторопливо поцеловала шерифа, в последний момент прикусив его нижнюю губу, едва Харкнесс попытался ускорить процесс. — Не льсти себе, — прошептала девушка, наконец, отпустив его. Но оба понимали, что она лукавила. — Кажется, нам обоим будет нелегко поначалу, — ухмыльнувшись, пробормотал шериф. — Я не только зануда, но и жуткий собственник, скажу сразу. — Ты меня отговорить пытаешься? — дразнящая усмешка. Харкнесс сбросил свою рубашку на стул вслед за блузкой, толкнул в сторону мешавшую разбросанную обувь и вновь подхватил Мали под колени, но теперь уже обе ноги. Приподнял девушку, чувствуя, как она в ответ обхватывает его бедрами. Еще один поцелуй, на этот раз такой, что им обоим не хватило дыхания, а языки жадно сплетались в собственном немом танце. На губах девушки все еще оставался сладкий привкус крепкого ликера. Харкнесс впился пальцами в её ягодицы, чувствуя, что просто одуреет, если не получит девушку прямо сейчас. Он оторвался от Мали и шумно выдохнул, а затем, бегло оглянувшись, в несколько шагов перетащил на койку. Мягко опустил на спину и наклонился следом, продолжая удерживать её бедра. Мали, не отпуская плечи мужчины, тихо сдавленно вздохнула, ощутив на себе тяжесть его тела. — Как это, черт возьми, снимается? — тихо ругнулся Харкнесс, в который раз проходя пальцами по спине девушки в поисках застежки нательного топа. Мали издала короткий смешок и вытянула вверх обе руки. — Через голову, — подсказала она, стараясь не смеяться. — Проще, чем ты думал. Топ моментально был стянут, собранный на голове пучок сбился и съехал вниз, практически распустившись. Шериф рывком приподнял на себя её бедра, расстегнул тихо звякнувший ремень, быстро стянул с девушки джинсы, следом расстегнулся сам. На пару мгновений залюбовался открывшейся взгляду аккуратной тонкой фигурой и сочетанием оливковой кожи на белой простыне, провел костяшками пальцев по покрывшемуся мурашками телу, намеренно задевая затвердевшие соски. Мали слегка приоткрыла губы и невольно выгнулась в пояснице, приподнимаясь вслед за его пальцами. Харкнесс наклонился к ней, оставляя на теле девушки дорожку коротких быстрых поцелуев и закидывая на себя её ногу. Мали в ответ обняла его за шею одной рукой, а другой дразняще прошлась, едва касаясь, по напрягшемуся торсу. Шериф поймал девичью ладонь и попытался убрать к себе на шею. Но Мали, очевидно, не поняв намерений Харкнесса, тут же сделала то же самое и провела пальчиками ему по члену, уже болезненно-твердому и с готовностью уперевшемуся ей в ладонь сквозь ткань. Харкнесс, шумно выдохнув, поочередно убрал обе руки Мали к изголовью койки и, скрестив запястья между собой, вдавил их одной ладонью в матрац. Мали вдруг вскрикнула и взбрыкнула под ним, вызвав этим лишь очередную пульсацию в паху. Харкнесс в ответ повторно впился в шею девушки и освободившейся рукой попытался стянуть последний оставшийся на ней предмет гардероба. — Нет! — вновь выгнувшись, почти крикнула Мали. — Стой, пожалуйста! Харкнесс тут же остановился, вопросительно подняв голову, и отпустил вырывающуюся резко протрезвевшую девушку. — Что не так? — с трудом переводя сбившееся дыхание, поинтересовался он и завис над ней. Мали молчала, растерянно отвернувшись и явно не зная, как объяснить свой внезапный отказ, а затем неловко попыталась выбраться из-под него. Харкнесс, скрипнув зубами, постарался успокоиться и повернул на себя её лицо. — Я сделал тебе больно? Мали отрицательно мотнула головой, пряча взгляд. Харкнесс попытался было наклониться ниже к ней, но та едва заметно отклонилась и осторожно коснулась подбородка мужчины, мягко притормаживая. — Послушай, просто… Никогда так больше не делай, — пробормотала девушка, с легким стыдом наблюдая, как шериф перехватывает её ладонь и оставляет на пальцах почти невесомый поцелуй. — Не заламывай мне руки. Прости, я… Черт, давай просто остановимся, пожалуйста! Харкнесс глубоко вздохнул. Сам дурак, так накосячил буквально на ерунде. Догадаться о причине внезапного отказа было несложно, но, господи, как же это было невовремя! — Тебя насиловали? — тихо произнес он и, получив утвердительный кивок, мысленно выругался. На Пустошах с подобным сталкивалась практически каждая вторая женщина. Жестокое обращение — особенно вне крупных относительно цивилизованных поселений — было почти что страшной обыденностью. От рук рейдеров или собственных членов семьи, в рабстве или в неудачных столкновениях в дороге. Однако, на поверхности женщины с малых лет твердо знали о возможности нападения, а потому могли найти в себе силы жить дальше. Но не девочка, выросшая в комфортном безопасном убежище. И, честно говоря, шериф понятия не имел, что надо говорить в таких ситуациях. — Мали, я не работорговец, — Харкнесс вновь приподнял на себя её лицо. — Прости меня, я забылся. Все пройдёт по-другому и только с твоего согласия, обещаю. Девушка подняла на него глаза и хотела было ответить, как неожиданно снаружи раздался громкий грохот в запертую дверь. Мали вздрогнула, едва не подскочив, и уставилась в сторону входа, ничего не понимая. Харкнесс, обернувшись на звук, нахмурился и быстро затянул расстегнутый ремень. — Надеюсь, ничего не случилось, — почти испуганно пробормотала Мали, поспешно надевая топ и ища взглядом джинсы. — Кому-то стало плохо? Грохот повторился. Харкнесс наспех застегнул на себе рубашку и, быстро обернувшись на девушку, шагнул к выходу. — Оденься, но не выходи пока, — коротко приказал он, наскоро затянув на ногах берцы, и отпер дверь. В следующее мгновение лицо шерифа озадаченно вытянулось, ровно как и лицо того, кто с таким упорством пытался проникнуть в клинику. Но лишь на мгновение. Харкнесс, выскочив в коридор и хлопнув дверью, с размаху вцепился в воротник ошарашенного Уилла и буквально выволок его к лестнице, надеясь, что у патрульных хватит ума не лезть в их разборки, если они вдруг столкнутся. — Ты какого хера там делал? — рявкнул Харкнесс, выпустив парня лишь уже на площадке. Уилл, кое-как справившись с неожиданным теплым приемом, потряс головой и молча уставился на шефа. Попытался было что-то сказать и неловко качнулся. Харкнесс внезапно понял, что друг здорово набрался. — Ты же должен был быть либо внизу, либо наверху с отделом, за каким чертом тебя в клинику понесло? — угрожающе прошипел шериф. Правая рука неосознанно сжалась в кулак. Блондин в ответ окинул нетрезвым взглядом его не застегнутую до конца рубашку и понимающе ухмыльнулся. — А за каким ты-то здесь, дружище? — ответил он, криво улыбаясь. — Как понимаю, я невовремя? Или, наоборот, опоздал? — Ты сейчас, блять, дошутишься, — процедил Харкнесс, мысленно повторяя себе не срываться на пьяного Коулмана. — Слушай, Харк, вообще-то она мне должна, если забыл! На этой фразе терпение Харкнесса лопнуло, как мыльный пузырь. Мужчина в бешенстве ухватил офицера за грудки и попытался было оттолкнуть к стене. Тот моментально сбросил его руки ответным тычком и, кажется, даже слегка протрезвел. — Я ей жизнь спас, черт возьми, — Уилл повысил голос, словно пытаясь докричать свою правду до товарища. — Да какое это имеет значение? — Харкнесс, вновь ухватив Коулмана за плечи, зло встряхнул его, борясь с желанием добавить аргумент в бровь. — По этой логике, наш отдел может поиметь на выбор половину женского населения Ривет-Сити. Ты не думал, что одного твоего желания мало, нужно еще и согласие? — Да кого вообще в нашем мире волнует согласие? — разозлившись, бросил в ответ Уилл. — Я эту девчонку из радиоактивной реки за спасибо вытащил и не заслужил благодарности поконкретнее? Ну, чего молчишь? — Уилл, — медленно произнес Харкнесс. — Человеческая жизнь телом не оценивается. Я знаю, Пустоши здорово испоганили тебе жизнь до прихода в Ривет-Сити, но нельзя же терять человеческий облик. Харкнесс выпустил его, но не дал отойти обратно к коридору. Коулман вскинул на него хмурый мутный взгляд и презрительно фыркнул. От него дико несло алкоголем, а настроение скакало, как линия неисправного кардиографа. — Пустоши, Харк, научили меня одному. Если хочешь чего-то — иди и возьми. Мою Джуди рейдеры не спрашивали, хочет она или нет, когда насиловали у меня на глазах, а потом подвесили на крюках! Харкнесс, давя внутри гнев, сгреб парня и силой усадил на продавленный пыльный диван, стоявший вдоль стены. — Заткнись нахер! Ты просто перепил, Уилл. Решил стать таким же, как те ублюдки, после которых ты чудом живой сюда дополз, из-за того, что девушка тебе отказала? Совсем обдолбался? Иди наверх к остальным, утром поговорим, — тяжело дыша, бросил шериф. — И не подходи к Мали. Она моя. Уилл насмешливо глянул на него, откинувшись на спинку дивана, и приподнял бровь. — С чего это ты вдруг решил, что твоя? — ехидно уточнил он. — Это взаимное желание, — процедил в ответ Харкнесс. — И её решение. Мужчина внешне оставался спокоен несмотря на все еще кипевшее в нем желание доказать собственные слова силой, а не словом, но в этом не было необходимости. Перелом был явно в его сторону. — Что, сама пригласила в свою постель? — Уилл криво усмехнулся, все еще пытаясь держать прежний тон. — Она порядочная девушка и хочет отношений, а не просто секса. — Да, — Уилл фыркнул и прикрыл глаза, — я так и понял. Вы еще вчера даже толком не разговаривали, а сегодня ты уже в её объятиях, братан. Харкнесс, не выдержав, с силой толкнул выпрямившегося было Коулмана в плечо, заставив откинуться обратно на спинку. Гнев, вспыхнув с новой силой, сжигал изнутри грудную клетку. — Ты ничего не знаешь, Уилл, так что завали, чтоб тебя! — Верно, — друг поднялся на ноги и, слегка покачнувшись, холодно взглянул шерифу в лицо. — В этом-то и дело, Харк, я ни хрена не знаю. Он двинулся в сторону лестницы, слегка задев Харкнесса плечом. Тот хмуро глянул ему вслед. — Уилл… — Иди к черту. Я спать. Сам сказал, что мне нужно. Коулман, не оглядываясь, быстро поднялся, перешагивая через ступени. Харкнесс, чувствуя одновременно облегчение на душе и редкостную погань, вернулся обратно в клинику и, ничего не говоря, запер за собой дверь изнутри. Мали, полностью одетая и успевшая сменить блузку на привычный повседневный лонгслив, сидела на смятой разворошенной постели, молча наблюдая, как шериф сел на стул рядом и мрачно выдохнул. — Ты все слышала, да? — только и спросил он спустя пару минут. Безмолвный кивок. По спине прошелся холодок от мысли, что будь она сегодня одна, страшного не получилось бы избежать по счастливой случайности. Харкнесс вздохнул и провел ладонью по лицу. — Я не оправдываю его, но Уилл не мерзавец. Пустоши сломали его в свое время. Утром разберусь, что на него нашло. Шумное гуляние внизу постепенно утихало. Еще недавно пустой коридор мало-помалу наполнялся веселыми голосами возвращавшихся в свои каюты обитателей верхней палубы. Топот и веселые крики наверху же, в надстройке, казалось, только набирали обороты. — Сегодня тот самый день в году, когда весь авианосец до утра ненавидит наш отдел, — попытался было разбавить юмором осевшее между ними напряжение Харкнесс. — Если хочешь продолжить вечер, мы можем пойти наверх. Или ты устала? — Не устала, но если честно, хотела бы остаться, — откликнулась девушка и опустила глаза. — Ты хочешь к своим? Харкнесс улыбнулся и повернулся к ней. — Не против, если я останусь с тобой сегодня? — спросил он. — Обещаю не приставать, честно. Вопрос был формальностью, своеобразным жестом, показывавшим, что в этот раз все действительно будет по-другому и с её согласия. Губы Мали дрогнули в ответной улыбке. Харкнесс, пересев к ней, прислонился спиной к стене и потянул девушку на себя. Та легла на него и уткнулась щекой в мирно вздымающуюся грудь шерифа, чувствуя, как тепло его тела и ощущение безопасности мягко окутывает её. На самом деле, она была не против остаться с ним на куда более долгий срок. — С тобой хорошо, — вдруг тихо призналась Мали. — Просто… вот так. Ладонь Харкнесса на миг крепче прижала её к нему, а затем с нежностью прошлась по плечам девушки. — С тобой тоже, — шепнул он в ответ, прижавшись губами к её виску. — Мне нравится говорить с тобой, обнимать тебя, нравится… Черт, Мали, мне нравится очень многое в тебе, помимо заманчивой сексуальной перспективы. Девушка улыбнулась и закрыла глаза, позволяя собственным чувствам уносить её все дальше. Харкнесс о чем-то спросил, Мали слегка рассеянно ответила, мыслями же впервые за минувший вечер вернувшись к Пинкертону, с которым ей действительно удалось поговорить в баре Бонни. «Я не веду разговоров о работе на людях. Приходи завтра вечером в носовую часть корабля, там все обсудим. Пройдешь по понтону снаружи». Завтра вечером её надежда отыскать отца впервые за почти полгода могла обрести реальные очертания. В конце концов, желания имели свойство сбываться.