А3-21

Джеймс, слегка пошатываясь, спустился из пристройки охраны к верхней палубе. Прошел по пустому коридору и по привычке, спонтанно начавшей образовываться за минувшие недели на авианосце, толкнул дверь в каюту доктора Ли. Лишь уже на пороге, узрев Мэдисон с распущенными волосами, в застиранном домашнем халате, мужчина с запозданием сообразил, что снял номер в отеле Уизерли, из которого его выкурила бессовестно шумевшая молодежь. — Джеймс? — Мэдисон удивленно приподняла бровь, но этим её реакция и ограничилась. — Ох, прости, — ученый неловко провел ладонью по лицу, словно пытаясь проснуться. — Я… черт, клянусь, я… случайно. — Ты пьян? — зачем-то уточнила Ли, и Джеймс мог поклясться, что в тот момент почему-то ощутил себя вернувшимся домой нетрезвым мужем. — Да, — выдохнул он, понимая, что отпираться было бессмысленно, а затем с усмешкой добавил, — знаешь, я сегодня понял, что моя жизнь была не такой уж скучной, как мне казалось ранее. Доктор Ли с легкой улыбкой подошла к давнему другу и, взяв под локоть, мягко отвела к столу в углу каюты. — О чем ты? — Вот скажи, Мэдисон, чего ты никогда не делала? — Джеймс опустился на стул. Ученая закатила глаза. — О, так ты накидался сегодня с нашими охранниками, — театрально протянула она. — Я так понимаю, ты их всех уделал своим бурным прошлым? Она шутливо потрепала его по жестким седеющим волосам. Джеймс вскинул голову, лбом ткнувшись ей в ладонь. — Черт, ты только представь. Я проходил несколько раз Пустоши, был в других штатах, жил в Вашингтоне, плавал в реке, пробирался через гнездо мутантов, выжил в радиоактивной пустыне. — пробормотал мужчина и закрыл на мгновение глаза. — Этот молодняк не подозревает и о десятой доли, через что мы прошли, чтобы… чтобы остаться в живых и… Просто делать свое дело. — Мне кажется, тебе стоит отдохнуть. Завтра будет тяжелый день, Джеймс. Нужно будет перетащить в мемориал кучу оборудования, навести там порядок и вообще постараться сделать его пригодным для длительного пребывания там, — Мэдисон со вздохом потянула застежку на молнии его куртки. — Слушай, а почему ты весь мокрый? Джеймс, не открывая глаз, хихикнул и сам дернул «собачку», снимая верхнюю одежду. — Мы играли в снежки на полётной. Жаль, тебя там не было. — Ты начал впадать в детство? — усмехнулась Ли, вешая его куртку на крючок у двери. — Или решил наверстать упущенное с дочерью? Джеймс не ответил, продолжая улыбаться. Мэдисон впервые была перед ним настолько домашней, что ученому даже не было неловко за дырявый свитер и мятые брюки, которые он сонный наспех натянул прежде, чем выйти из своего номера. Что он вдруг ощутил давно забытое чувство минутного расслабления, причем не только в теле от количества выпитого, но и в голове. Во время эпидемии они делили одно жилое пространство на двоих, однако, почти никогда не пересекались в быту, работая в разные смены. — Знаешь, Харкнесс сделал Мали предложение, — вдруг выдал ученый и уронил голову себе на руку, опираясь локтем в стол. Мэдисон хмыкнула и опустилась на второй стул рядом с ним, поняв внезапно истинную причину нетрезвого состояния Джеймса. — Ты не рад? — уточнила она, пытаясь понять эмоции друга. — Шериф — хорошая партия, если ты тревожишься за это. Он надежный честный парень, хоть иногда и несдержанный с Бенноном в выражениях. — Ну… скажем так, у нас были определенные разногласия во время пути до Ривет-Сити, — Джеймс замялся, словно пытаясь скрыть какой-то неудобный момент и уставился на бурые разводы на стене. — У меня просто, наверное, никак не уложится в голове, что моя дочь… Он запнулся. Мэдисон улыбнулась шире. В черных глазах, обрамленных лучиками мелких морщинок, вспыхнули искорки веселья. — Сошлась с наёмником, а не осталась с тем твоим интеллигентным ассистентом, про которого ты рассказывал? — насмешливо закончила она. Джеймс тяжело вздохнул и, протянув руку, слегка сжал ладонь ученой. Мэдисон опустила глаза, но не шелохнулась. — Можно и так сказать, — буркнул он, а затем, помолчав, добавил, — но я понял, что её уже поздно воспитывать. Если ей так хочется жить с этим… В общем, если она счастлива, я не буду лезть. К тому же он вроде… Ну, оказался не таким уж плохим, как показался вначале. — Было бы интересно послушать, чем тебе не угодил Харкнесс, который, как я поняла, вытащил тебя из шезлонга виртуальной реальности, — усмехнулась Ли. Джеймс лишь отмахнулся. Они посидели еще с минуту в комфортном молчании, все еще держа на столе сцепленные руки. За стенкой в коридоре звучали оживленные голоса отдыхавших в баре Уизерли обитателей авианосца. Большой палец Джеймса неторопливо поглаживал внутреннюю сторону ладони Мэдисон. — Иногда я думаю, правильно ли я поступил, затеяв все это тогда с убежищем, — пробормотал мужчина, отрешенно глядя куда-то в пол. — Я ведь фактически бросил команду, бросил проект… Оставил тебя совсем одну. Прости меня, Мэдди, я просто был так растерян и раздавлен смертью Кэтрин… — Ты поступил так, как счел нужным в тот момент, — взгляд доктора Ли смягчился. Чего скрывать, она действительно много лет ждала этих слов, и теперь, оттаяв, готова была поддержать друга в ответ. Давно забытое дружеское обращение слегка сжало сердце светлой ностальгией и даже на миг показалось почти нежным, несмотря на упоминание Кэтрин. Ученая заправила за ухо смоляную прядь и тихо добавила: — Не скрою, мне было тяжело вначале. Многое пришлось начинать с нуля. Но в конечном итоге, у нас обоих все сложилось не так плохо, верно? Джеймс кивнул и тяжело вздохнул. — Если бы я знал, что Мали в итоге все равно окажется здесь, то предпочел бы не тратить столько лет впустую, — пробормотал он. Мэдисон издала чуть хрипловатый смешок. — Остались бы в Ривет-Сити. Мы с командой вырастили бы её. Джеймс, не сдержавшись, широко улыбнулся и взглянул на женщину с проблеснувшей в глазах хитрецой. — Уверен, ты дала бы ей намного больше, чем я. — Не стану тебе льстить, — подмигнула ему Ли и не удержалась от подколки следом, — А представь, Мали могла бы познакомиться с Харкнессом еще пять лет назад. Джеймс слегка оторопел и возмущенно уставился на подругу. — Мэдди, ей тогда было всего четырнадцать! При одной мысли, что синт мог действительно заинтересоваться его дочерью куда раньше, а главное — как именно это происходило бы — мужчина даже слегка покраснел от гнева. В голове мигом возникла картина, как он одергивает совсем юную Амаль от переглядок с Харкнессом, который в то время небось еще патрулировал ангарку или вообще внешние палубы. Хотя в убежище его дочь никогда открыто никем не интересовалась, будучи погруженной с головой в учебу. Но при воспоминании о том, как Мали и охотник смотрели друг на друга, о подсмотренной сцене в пустом кафетерии 112-го убежища, Джеймсу теперь очень легко было вообразить нечто подобное в условном Ривет-Сити пять лет назад. — Ну так меньше времени бы потратила на каких-нибудь идиотов, — усмехнулась Мэдисон, вызвав на себя такое выражение глаз друга, точно он вот-вот готов был завопить в ответ что-нибудь вроде «А куда бы ты смотрела?!». Джеймс откинулся на спинку стула. Мысли под действием алкоголя расползались. Глубоко закопанные когда-то чувства вскрывались одно за другим, и одним из самых сильных был стыд. За то, что так и не сумел признаться Кэтрин кем был на самом деле. За то, что бросил проект в шаге от реализации. За то, что подвел старейшину Лайонса, щедро оказавшего им поддержку от лица Братства Стали не только с защитой, но и с постройкой очистителя. За то, что едва не убил собственную дочь своим побегом из убежища и лишил её возможности вырасти в окружении действительно небезразличных людей. Или даже иметь хотя бы приемную мать. За то, что так нелепо попался в ловушку Брона — и ведь так и остался бы там, если бы не… Однако, тяжелые мысли, сделав круг, вернулись к старым воспоминаниям о Северной Калифорнии. О долгой изнурительной военной подготовке, о бесконечной учебе и работе в закрытой лаборатории. О той пропаганде, которой их всех пичкали, за которой Джеймс слишком поздно обнаружил, что ждет тех, кто попытается ослушаться. Но он не мог иначе. Его бегство с ребёнком в убежище было скорее попыткой в прямом смысле исчезнуть с лица земли, спрятать Мали там, где до неё никогда бы не добрались те, на кого ученый работал прежде. А лучше — сделать так, чтобы о дочери не знали вовсе. Мэдисон… Она хотя бы примерно понимала, на что идёт. От этого гребаного проекта зависела судьба всего региона, и Джеймс был готов отдать жизнь за это дело. Но не жизнь дочери. Она не выбирала такой путь. — Если хочешь, оставайся, — голос Ли прервал тяжелые размышления мужчины. — Поверь, на отдых осталось не так много времени. Джеймс молча кивнул и рассеянно потер обросшее лицо. — Ты права. Времени осталось совсем мало. До тех пор, когда его прошлое вернется забрать свое.

Конец первой части.