You're my father.

Наступил дождливый август. Лето должно было скоро исчезнуть, и наступила бы опять школьная пора для Беатрис. Если раньше она ждала первого учебного дня как нечто ужасающее, то сейчас она уже предвкушала, как вновь будет наслаждаться теплыми школьными днями с Мэтом. По телефону они договорились сесть рядом. Это предложил Мэт, смущаясь, думая, что Трикси скорее откажет, чем согласится, но получилось наоборот. Сегодня Ходж предложил Беатрис погулять с Мэтом и Домиником. Предложение ей сначала не понравилось, но под натиском мамы, что она не отпустит ее так далеко одну, пришлось согласиться. Ходж, впрочем, вел настоящую отеческую политику по отношению к Трикси. Он не пытался засыпать с порога ее подарками, но разговаривал как со взрослым человеком, посвящая ее во многие дела. Беатрис нравился Ходж. Он готовил им с мамой вкусные блинчики на завтрак, пока Амала была в небольшом отпуске. Всей семьей они гуляли с парке рядом с домом, и мужчина делал все, чтобы его любимые девочки были счастливы и улыбались рядом с ним. - Трикси, ты готова? - крикнул он с первого этажа, застегивая наручные часы. Услышав радостное «да, уже иду!», он добавил. - Только сначала заедем ко мне на работу, надо подписать пару важных документов. Кэтрин никогда не брала дочь к себе на работу, поэтому это предложение отца для девочки было в новинку. Она обрадовалась, что, наконец, могла окунуться во все взрослые кипы бумаг. Спустя час Беатрис сидела в офисе Ходжа, уставившись на большой экран компьютера, на котором мелькали графики и цифры. Она была одета в яркое платье с цветами, а её длинные волосы были заплетены в две косички, над которыми Кэтрин провозилась очень долго под возмущения Трикси о том, что они неровные. Хотелось выглядит безупречно, учитывая сегодняшнюю встречу с Мэтом. Вокруг стояли высокие шкафы, полные книг и папок, а на столе лежали разноцветные ручки и блокноты. — А что это ты делаешь? — спросила Беатрис, не отрывая взгляда от экрана. Ходж, сосредоточенно печатая на клавиатуре, улыбнулся и ответил: — Я работаю над расширением для нашего клуба, малыш. Беатрис вздохнула, её маленькие плечики слегка опустились. — А почему ты так много работаешь? — спросила она с легкой грустью в голосе. — Мы бы уже были бы давно на прогулке, если бы не всё это. Ходж оторвался от экрана и посмотрел на дочку. В его глазах мелькнуло понимание. — Я знаю, моя маленькая. Если бы не «это всё», то вряд ли мы жили в нашем доме, и ты не ходила бы с последними моделями гаджетов. Беатрис закатила глаза на эту фразу. — Как будто бы я не понимаю это сама, па… - захотела она произнести последнее слово, но запнулась. Было слишком непривычно и даже как будто.. стыдно. — Ты умная, Беатрис. Этим ты вся в маму. — сказал Ходж, снова погружаясь в работу. — Поедем скоро, но сначала мне нужно закончить эти отчеты. Девочка вздохнула и посмотрела вокруг. На столе лежал какой то блокнот и простой карандаш. Она потянулась к нему и начала рисовать на листе бумаги. Ходж, работая, поглядывал на дочь и ее рисунки. Талант определено был, неужели досталось каким то образом от дяди Брайана? Ходж улыбнулся, отложив работу. Пора уже выезжать. - Беатрис, или пока к выходу. Я сейчас соберу все бумаги, и мы поедем. Девочка кивнула, отложив все свои творения и , взяв маленькую сумочку, побежала к выходу из клуба. Ходж развернул блокнот к себе. Это был лучший детский рисунок, который он видел когда либо в своей жизни. Бейкер оторвал аккуратно листочек, и позвал помощника к себе в кабинет. - Майк, повесь это на стену здесь, пожалуйста. С этими словами он положил телефон в карман и вышел из кабинета. На выходе уже ждала Беатрис. Когда они сели в машину, то девочка уже мяла платье от напряжения предстоящей встречи. Ходж повернулся к ней, пытаясь развеять атмосферу. До парка оставалось ехать пятнадцать минут. - Кто тебе научил так рисовать? - спросил он. - Дядя Брайан, - ответила девочка, а Ходж кивнул. Его догадки подтвердились. Стиль брата он узнавал из тысячи. - Он приходил к нам в дом с какими то красками постоянно и учил меня рисовать. Говорил, что это обязательно пригодится, но я пока так и не поняла зачем мне эта способность. В машине вновь была легкая тишина, только звук шин, скользящих по асфальту, нарушал спокойствие. Ходж, сосредоточенно ведя автомобиль, краем глаза заметил, как Беатрис, сидя на пассажирском сиденье, смотрела в окно. За окном проносились пейзажи — городские улицы сменялись зелеными парками. — Беатрис, — начал он, стараясь сделать свой голос непринужденным. — А кем ты хочешь стать? Девочка оторвала взгляд от окна и повернулась к отцу. На её лице мелькнула задумчивость. — Я не знаю… — ответила она, немного помедлив. — У меня много идей, но ничего конкретного. Ходж кивнул, понимая, что выбор профессии может быть непростым. — Это нормально, что у тебя есть сомнения. Ты еще достаточно мала для такого выбора. А какие идеи у тебя есть? Беатрис закусила губу, обдумывая свой ответ. Ей не сильно понравилось, что Ходж назвал ее маленькой, но пришлось стерпеть правду. Мыслила она совсем не как ребенок. — Ну, мне нравится рисовать все-таки. Я иногда придумываю у себя какие то образы в голове, а потом рисую их на бумаге. — Это здорово, Трикси. — поддержал её Ходж. — Напоминаешь мне своего дядю в детстве. Он сам часто думал не как остальные. Сидел часами в комнате, рисуя что то на холстах. Она немного смутилась, но глаза загорелись. — Наверное, круто, когда у тебя есть брат или сестра. Не надо никогда искать друзей. Ходж замялся, не зная что ответить. - Ты бы хотела себе тоже брата? - Брата точно нет, скорее сестру, хотя мне и одной хорошо. - ответила Беатрис, продолжая смотреть в окно на проезжающие машины. - Мы скоро приедем ? - Пару минут. Парк был тихим и ярким одновременно: солнечные пятна переливались по дорожкам, пестрили лужайки разноцветными букетами трав и цветов, а где-то вдали детский смех разносился крошечными волнами. Две пары пап — Доминик и Ходж — шагали по тропинке, а за ними, чуть впереди по обе стороны, шли Беатрис и Мэт, крепко держась за руки и время от времени отпуская друг друга, чтобы побежать за колышущейся бабочкой или построить песочной дворец на краю песочницы. — Никогда не видел подобных бабочек, очень красивые, — сказал Мэт, приближаясь к маленькой бабочке, которая кружила над цветами на клумбе. — Это бабочка-монарх. Они часто встречаются в нашем округе, если ты не знал. - ответила Трикси серьезным тоном. - Ты хоть час можешь пробыть без своих заумных фраз? - сказал Мэт, скорее насмешливо , чем с обидой. Беатрис лишь на это цокнула, продолжая идти рядом с мальчиком. Все-таки перспектива оказаться ближе к отцу нравилась ей меньше. Когда четверо подошли к пруду, то Трикси вновь отвлеклась на болтовню Мэта, и чуть не упала в ближайший пруд, намочив платье. — Осторожнее, чемпион, — сказал он и слегка подталкивающе приобнял дочь за плечо, чтобы та не отбросила баланс полностью. Трикси решила не показывать свою смущенность, и отошла, придав своему лица вновь серьезность. Доминик заметил это, и засмеялся, закашляв. Подошел чуть ближе к Ходжу, шепнув ему: «Вся в тебя пошла, одна скупость эмоциональная.» Бейкер улыбнулся на эту фразу. Она ему льстила. Дети остановились у скамейки у самой аллеи. Беатрис достала из кармана платья платок и попыталась чуть просушить платье, но ничего не выходило. Мысль о том, что она выглядела неподобающе приводила ее в ужас. - Давай я тебе помогу, - предложил Мэт, не спрашивая взял подол платья в свои руки, промокнув вторым бумажным платочком. - У тебя очень красивое платье. - Правда? - Очень. И ты в нем красивая. Беатрис засмущалась настолько, что спрятать лицо не получилось бы. Зря она думала, что сейчас выглядит хуже. Для Мэта она была идеальна, казалось, в любом виде и образе. Доминик и Ходж присели на край скамейки, чтобы понаблюдать за детьми, но не мешать им. Они поговорили шепотом, чтобы не отвлекать детей. — Ты думаешь, они поймут, зачем мы здесь с ними? — спросил Доминик, смотря на сына, который внимательно просушивал одежду Трикси, стараясь не пропустить ни одного пятнышка. — Понимают, Доминик — ответил Ходж. — Они учатся тому же, чему учились мы — быть рядом, когда мир кажется огромным. - А они прикольно смотрится вдвоем, скажи? Ходж посмотрел на друга ревниво-отеческим взглядом, отчего Доминик еще гуще засмеялся. - Пошутил я, успокойся. Им даже десяти нет, Ходж. Парк был уже золотистым от заходящего солнца. Руки обеих детей слегка переплетались, словно они пытались найти утешение в простоте физического контакта. Вокруг туманно-приятно пахло травой и опавшими листьями. Возле их ног шуршали мелкие рыжие листья, и ветер носил по воздуху дальние голоса прохожих. Беатрис глубоко вздохнула и повернулась к другу: — Мэт, мне нужно тебе кое-что рассказать. Не то чтобы прямо сейчас, но... это меня касается очень лично. Мэт посмотрел на неё внимательно, слегка поджал губы и кивнул: — Ты можешь рассказать, когда будешь готова, Трикси. Я тебя выслушаю. Беатрис закрыла глаза на секунду, будто пыталась поймать в памяти какой-то излом света, и потом снова взглянула на подругу. - Ты сегодня такая.. ну.. серьезная из за дяди Ходжа? - мягко подвел к главной теме будущего разговора мальчик. Трикси кивнула, пытаясь найти в своем детском мире слова утешения для себя самой. Хотелось закрыться и спрятаться от всего происходящего, но она нудна была родителям. Вдруг, она почувствовала на своей руке другую - более теплую, выражающую ей поддержку в тяжелый момент жизни. - Да, Мэт. Ты же все сам понял? Я тебе пыталась рассказать в сообщении. - Ты на него похожа чем-то, Трикси. - ответил Мэт, - Даже больше, чем на свою маму, если честно. Я, вот, наоборот, в маму пошел, от папы вообще почти ничего не досталось, представляешь? Беатрис усмехнулась. Как будто это сравнение что то ей дало. Наоборот, переживай стало только больше. - Как себя ты чувствуешь? - просил мальчик, добавив, - Ну вообще после этого. — Смесь, — призналась Беатрис. — Радость и тревога одновременно. Радость потому, что наконец можно назвать имя того, кого я задавалась вопросом все время. Тревога потому, что это значит, что мой мир немного перерастает прежние границы. Кто он на самом деле для меня сейчас? Как он воспринимает меня? — Это твое дело, Трикси. Но, знаешь, я вот вижу, что он тебя любит. Как думаешь, каждый бы так смог, спустя много лет? Девочка задумалась, и спустя время покачала головой. Нет, не каждый. Но он смог. Сквозь вечерний туман парк постепенно опустел. Но здесь и сейчас было достаточно тепла: руки родителей, доверие детей, и простая истина о том, что они вместе — и это самое главное. Они двинулись к выходу, запомнив этот день и разговор на всю оставшуюся жизнь.

***

Кэтрин вышла из душа, одетая в нежную шелковую пижаму. На ходу она пыталась выдавить мазь, чтобы вновь обернуть ногу в повязку. Меньше болеть она за это время не перестала. - Может все-таки обследуешься? - спросил Ходж, пытаясь не смотреть лишний раз на страдания Кэтрин. Было больнее видеть ее такой. - У меня есть знакомый. - У тебя везде знакомые, Ходж. - отозвалась она, сев на кровать, и продолжая лечение. - Сама пройдет, потерпеть просто надо. За это время он, безусловно, предлагал ей множества раз лечь в клинику или хотя бы сходить к специалисту, потому что нога не проходила ни на минуту. Упрямство девушки он не понимал и не принимал, потому что привык добиваться своего. - Она не проходит уже неделями, Кэтрин. Она не хотела видеть жалость в его глазах и в остальных. Ей хватило комментариев и новостей о том , что благодаря травме они не заняла первое место как хотели. Хватило и то, что , отказавшись от дальнейшей карьеры, чувствовала себя простой лентяйкой, которая все время находилась дома. Елена и Тейт, впрочем, отреагировали скудно. Если фигурист и пытался отговорить девушку, то тренер лишь кинула на нее не особо довольный взгляд. После подписания документов они разошлись, так и не сказав друг другу ни слова. Кэтрин понимала серьезность проблемы с ногой. Учитывая ее прошлую травму, от кости и связок могло ничего не остаться. Она поставила себе лишь в голове ультиматум: не пройдет еще неделю - пойдет к врачу. Но время шло, а нравоучения Ходжа становились все назойливее , ведь он не собирался оставлять это дело. К слову, Бриджит тоже не оказалась безнаказанной. Ходж позаботился и об этом, сделав так, что девушка не откажется больше на соревновательном льду никогда. Кэтрин, увидев новости в одном из каналов, не стала даже спрашивать чьих это рук дело. Знала, что Бейкера. - Я серьезно, Кэтрин. - вновь послышался его голос из за спины. Он лег на кровать, притягивая к себе девушку, которая заматывала последний слой повязки. - Завтра же идешь к врачу, если вновь откажешься - он сам к тебе придет. Кэтрин вздохнула, спорить было бесполезно. Он все равно сделает так, как хочет. Ходж вновь протянул руку и аккуратно провел пальцами по её волосам, вспоминая былые моменты. Положил руку на щеку, заставив Кэтрин закрыть глаза от удовольствия. Он наклонился ближе, и их губы встретились. Для него она все еще оставалась его крупной, маленькой Кэтрин. Он вновь обнял её, притягивая к себе, и она почувствовала его тепло. Ходж начал медленно проводить руками по её спине, его прикосновения были лёгкими и ласковыми. Кэтрин открыла глаза и взглянула на него с улыбкой, полна доверия и желания. Она прижалась к нему, и они обменялись ещё одним поцелуем, который стал ещё более глубоким и страстным. - Ходж.. дверь. - произнесла она, - Беатрис может зайти. Как же необычно для него стало жить семейной жизнью. Никогда бы не подумал, что во время совместных ночей придется закрывать дверь и становиться чуть тише, чтобы не напугать лишний раз дочь. Он встал с кровати вместе с Кэтрин, которая тут же обвила его талию ногами, не переставая отдаваться поцелуям возлюбленного. Ходж отвлекся лишь на пару секунд, убедившись , что замок двери закрыт. Он аккуратно положил Кэтрин на кровать лицом к себе, начав в ту же секунду расстегивать шелковую рубашку. Просвечивалась лямка бюстгальтера, которая вскоре валялась где то на полу, как и вся остальная одежда, ставшая совершенно ненужной в этот момент. Ходж перевернул девушку на спину, убирая длинные волосы со спины, начиная оставлять поцелуи на еще влажной коже, заставляя девушку издавать его излюбленные звуки. Он вошел в нее, издав стон. Ему всегда было мало ее, даже, когда они находились вместе, было сложно насладиться Хилл.

***

Кэтрин уютно устроилась на груди Ходжа, наслаждаясь тихим вечером. Легкий свет от прикроватной лампы создавал теплую атмосферу в комнате, а за окном слышался шепот ветра рев проезжающих машин. — Ты знаешь, — начала Кэтрин, приподняв голову и глядя в глаза Ходжу, — я всё время думаю о Беатрис. Она такая любопытная. Ходж улыбнулся, поглаживая её волосы. — Да, она действительно интересуется всем на свете. Знаешь, у нее есть определенно художественный талант. Кэтрин засмеялась, вспомнив, как Беатрис с упорством пыталась повторять за Брайаном, когда тот рисовал свои очередные шедевры. — Она всегда была такой творческой. Это, наверное, от тебя. Ты же тоже писал стихи. — Может быть, — согласился Ходж, — но мне кажется, у неё есть что-то особенное. Она умеет видеть мир иначе, чем я. Кэтрин задумалась на мгновение. — Да, иногда мне кажется, что она знает больше, чем мы можем ей объяснить. Как будто у неё есть свой внутренний мир, который мы ещё не поняли. — Ты права, — сказал Ходж, — и именно это делает её такой уникальной. Кэтрин вновь прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, задумавшись: — Ты до сих пор сочиняешь? Ходж посмотрел в ее глаза, наклонив голову, сначала не понимая о чем она говорит. - Иногда проскальзывает идея в голове, но на это не было особого вдохновения. Кэтрин встала, облачившись в легкий халат, подавая мужчине такой же. - Пойдем, покажешь. Вспомним былые времена.

***

В комнате царила уютная тишина, лишь изредка нарушаемая звуками дождя за окном. Ходж, сидя за старинным фортепиано, с нежностью смотрел на Кэтрин, которая устроилась рядом на мягком диване. Её глаза светились ожиданием, а лёгкая улыбка придавалась её лицу, когда он начал играть. Первая нота разнеслась по комнате, и Ходж погрузился в мелодию, его пальцы плавно скользили по клавишам. Музыка была легкой и воздушной, как утренний туман. Он закрыл глаза и начал петь свои стихи, посвященные Кэтрин: — В каждом взгляде твоём я вижу свет, Словно утро, что дарит новый день. Ты — мой мир, мой нежный секрет, Ты — мой дождь и мой солнечный плен. Кэтрин слушала, затаив дыхание. Её сердце трепетало от каждого слова. Она знала, что эти строки были написаны с любовью, и это ощущение согревало её душу. — Когда ты смеёшься, мир замирает, И небеса становятся ближе. С тобой каждый миг — это праздник, Ты — моя мечта, ты — моя жизнь. Ходж продолжал играть, его голос наполнял пространство теплом и искренностью. Он смотрел на Кэтрин, её глаза сверкали от счастья, и он чувствовал, как его сердце наполняется любовью к ней. — Пусть пройдут года, пусть сменятся дни, Но вечно с тобой я буду рядом. Ты — моя муза, мой светлый сон, С тобой навсегда я буду счастливым. Когда он закончил, то похлопал по танкетке рядом с собой. - Садись, будем тебя учить. Кэтрин боязливо села с ним рядом, а с ее оголенного плеча вновь слез халат, который мужчина с особой нежностью поправил. Замерзнет ведь еще. - Давай что то легкое… Ходж начал управлять пальцами Кэтрин по холодным клавишам. Они смеялись из за неуклюжести девушки, которая постоянно путалась.

***

Беатрис открыла дверь комнаты, вышла из нее, устремив взгляд с лестницы на гостиную. Увидев причину громкого звука фортепиано, она боязливо присела на ступеньку, устрашаясь быто услышанной. - Ходж! - послышался радостный возглас мамы. Беатрис молча наблюдала за родителями, осознавая, что может и не так плохо, что отец вновь есть в ее жизни? Девочка засмеялась, увидев как мама неуклюже водит руками по клавишам. В этот момент две пары глаз повернулись в ее сторону. - Кто то за нами наблюдает… - проговорил Ходж с радостной ухмылкой, положив голову на плечо Кэтрин. - Трикси, или к нам! - вскрикнула Хилл, встречая дочь в нежных объятиях, - Сейчас папа тебя тоже научит играть. - Не-е-т, только не это! - шутливо произнесла девочка, пытаясь убежать от Ходжа, который поймав дочь, усадил к себе на плечо. - Отпусти! - засмеялась Трикси в ответ, пытаясь слезть, - Я серьезно! Пап! Девочка запнулась как только произнесла последнее слово. Сама от себя не ожидала. Ходж остановился , опустив все-таки Беатрис на танкетку рядом с матерью. На лице появилась счастливая улыбка. «Папа. Я ее папа.»