You're my father.

Кэтрин и Ходж летели в бизнес классе самолета. Многочисленные чемоданы с подарками от поклонников и купленными вещами явно перевешивали, и Ходж говорил, что если самолет и упадет, то только от одежды Хилл. Девушка отвлеклась от чтения книги и попыталась вытянуть ноги. Получилось неудачно, ведь девушка сразу же зашипела от боли. Несмотря на то, что она выпила обезболивающее утром и забинтовала конечности, они все равно вызывали в ней чувство болезненности. Ходж посмотрел на нее и переместил ноги девушки к себе на колени, пытаясь лишний раз не касаться больного места. После случившегося вчера он хотел пойти разбираться с соперницей Кэтрин сам, но фигуристка отговорила его, сославшись на то, что не хочет лишних проблем. Мужчина нехотя согласился, но отправил пару сообщений своему помощнику, чтобы тот сам разобрался с Бриджит. Просто так он это дело не оставит. - Хочется уже поскорее домой… - промурлыкала Кэтрин, еще сильнее вытянув ноги. - Надо заехать еще за подарком для Трикси, если ты не забыл. - Про такое забудешь. - почесал голову Ходж. Было волнительно вновь встречаться с Беатрис, но Кэтрин успокоила его, что она умная девочка и все поймет. Главное - поговорить с ней, объяснив всю ситуацию, не включая особо интимных для ее возраста подробностей. Полет был короткий и не вызвал особых трудностей. Кэтрин почитала книгу, купленную в Лос Анджелесе, а остальное время спала на плече у Ходжа. После за ними приехал водитель в аэропорт, и Кэтрин увидела на заднем сидении милейшее маленькое существо. Ходж решил не тревожить девушку лишний раз по долгим пробкам Нью-Йорка, попросив водителя заранее заехать в питомник и забрать мопса. - Какой ты хорошенький. - произнесла Кэтрин, садясь в автомобиль. Ходж сел рядом, но особого внимания на щенка не обратил, - Ты посмотри, какой он милый! - Очень, Кэтрин, - холодно ответил он. И вправду, идея подарить собаку уже казалась ему необычайно глупой. Ему было достаточно Сириус, которая ждала мужчину в доме Лиз и Брайана. Ходж уткнулся в телефон, пытаясь унять волнение. Кэтрин не возникала по поводу его холодности. Понимала, что ему тоже тяжело видеться с семьей, которую до этого не знал. Когда они приехали, то Ходж сжимал руки в кулаки, а после того, как вошел на территорию дома, то вовсе замялся, не зная что сказать. Беатрис сидела на качелях на площадке во дворе, её ноги едва касались земли. Амала сидела рядом на скамейке, читая какую то книгу и иногда поглядывая на Беатрис. Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в теплые оранжевые и розовые оттенки. Ей было всего семь, но в её маленьком детском сердце уже было место для больших чувств — обиды, тоски и надежды. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз видела своего названного отца. Каждый раз, когда она думала о нем, её охватывало чувство предательства. Вдруг её внимание привлекли фигуры, медленно приближающиеся к ней. Это были ее родители. Кэтрин подбежала к девочке, обняв ее и зарывшись в длинные волосы носом, ощущая запах родного дома. Ходж стоял рядом, не смея приблизиться ближе. Беатрис узнала его сразу: высокий, с немного растрепанными от ветра волосами и усталым выражением лица. В его глазах читалось что-то знакомое, но в то же время чужое. Беатрис почувствовала, как сердце забилось быстрее. Кэтрин разорвала объятия с дочерью, поцеловав каждый уголок лица девочки. После достала из под куртки маленький живой комочек. Беатрис вскрикнула. Мама исполнила обещание. - Спасибо! - сказала девочка и взяла на руки щенка, поцеловав его в лоб. Собака весело загавкала и облизнула в ответ девочку. Ходж позволил себе приблизиться, — Привет, Беатрис, — сказал он, остановившись на некотором расстоянии. Его голос звучал тихо и осторожно. Она не ответила, просто продолжала смотреть на него с недоверием. Вокруг них стояла тишина, нарушаемая лишь щелчками качелей и звуками маленького щенка. Беатрис крепче сжала руки на коленях. Ей хотелось закричать, сказать ему всё, что она думает. Но вместо этого она просто молчала. Кэтрин взяла под руку Амалу , и они ушли в дом, распаковывая чемоданы с многочисленными сувенирами, оставив Трикси с Ходжем наедине. — Я скучал по тебе, — продолжал отец, его голос дрожал от эмоций. — Я очень ждал этого момента. Я понимаю, что много натворил… и что не могу изменить прошлое. Но я хочу попробовать всё исправить, Трикси. Беатрис посмотрела на него с недоумением. Она не знала, что сказать. Внутри неё бушевали чувства: гнев, обида и даже капля надежды. Она представила себе, как могла бы выглядеть их жизнь вместе — дни, наполненные смехом и радостью. — Почему ты ушел? — спросила она наконец, её голос звучал тихо и немного дрожащим. Она отпустила мопса на траву, а тот начал бегать по всем уголкам сада. Ходж вздохнул, его лицо потемнело от воспоминаний. — Я был слаб… Я думал, что так будет лучше для тебя и для мамы. Но теперь я понимаю, что это было ошибкой. - произнес он, сидя на коленях перед дочерью, чтобы их глаза были на одном уровне. Беатрис подняла голову и встретила его взгляд. В его глазах она увидела искренность и раскаяние. Это было сложно — поверить ему после всего пережитого. — Тебя никогда не было в моей жизни — произнесла она едва слышно. — Я знаю, и я об этом жалею каждый день. Я хочу всё исправить, если ты мне позволишь. Она задумалась. Время текло медленно, а в её голове крутились мысли о том, стоит ли открывать своё сердце снова. Вдруг она почувствовала прилив смелости. — Ты будешь приходить чаще? — спросила она. — Мы с твоей мамой решили, что будет лучше , если я буду жить здесь. С вами.— ответил он с искренней радостью в голосе. — Я хочу быть частью твоей жизни, Беатрис. Нагнать все моменты, которые я пропустил невозможно, но я буду очень стараться. Беатрис снова посмотрела на него. Она увидела не только своего отца, но и человека, который тоже страдал от утраты — утраты семьи и времени. Может быть, они могли начать всё сначала? — Хорошо… — произнесла она наконец и осторожно улыбнулась. Беатрис вновь подняла глаза на Ходжа, и испытала какой то необъяснимый порыв. Она придвинулась ближе и обняла его, а Ходж, оцепенев на мгновение, обнял в ответ, ласково улыбнувшись. - Пошли домой, Беатрис. У тебя руки холодные. - он взял дочь за руку, повел к дому. - И Мэта надо тоже загнать домой, ты же так назвала его? - кивнул он в сторону собаки. Беатрис в ответ рассмеялась, а мопс, услышав смех маленькой хозяйки побежал за ними в дом. Спустя N количество времени: Был уже поздний вечер, Беатрис ушла в свою комнату. Амала убирала кухонный стол, а Ходж и Кэтрин переместились в спальню. - Могу освободить тебе пару полок в гардеробной, но не более. - проговорила Кэтрин, собираясь пойти в ванную. Ходж в ответ засмеялся, но принял предложение и положил пару своих вещей в гардероб. Остальные вещи оставались в его квартире.

***

Вода струилась по стенам, создавая пар, который окутывал их, как мягкое одеяло. Кэтрин стояла под потоком воды, чувствуя, как струи смывают с неё усталость и напряжение. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом, когда внезапно услышала шаги. Ходж вошёл в душевую, его фигура была размыта в паре. Он снял полотенце с плеч и, увидев Кэтрин, на мгновение замер. Вода стекала по её коже, подчеркивая изгибы тела. Она открыла глаза и встретила его взгляд — в нём читалось желание и интерес. — Присоединюсь?— спросил он, его голос звучал низко и тепло, как сам поток воды. Кэтрин улыбнулась, чувствуя, как внутри неё загорается искра. Она сделала шаг ближе к нему, и капли воды с её кожи брызнули на его грудь. Ходж не отступил, наоборот, он приблизился ещё больше. — Ты выглядишь потрясающе, — произнес он, не отрывая взгляда. Кэтрин почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что между ними существует напряжение, которое ждало своего часа. Она сделала ещё один шаг вперёд, и теперь они были так близко, что могли чувствовать тепло друг друга. — Я тоже тебя ждала, Ходж — тихо сказала она, и это признание повисло в воздухе. Ходж наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха. Он шепнул: — Я скучаю по тебе даже, когда ты просто уходишь в соседнюю комнату. Не могу отпускать тебя ни на минуту. Его дыхание было горячим и возбуждающим. Кэтрин почувствовала, как её охватывает волна желания. Она обняла его за шею и притянула к себе, их губы встретились в поцелуе. Это было нежно и страстно одновременно; они словно искали друг друга в этом облаке пара. Ходж обнял её крепче, его руки скользнули вниз по её спине. Кэтрин ответила на его прикосновения, прижавшись к нему всем телом. Вода продолжала литься на них, создавая ощущение уединения и защищённости. Она провела пальцами по его груди, чувствуя рельеф мышц под влажной кожей. Очертила татуировку змей. Ходж закрыл глаза от наслаждения, когда она коснулась его живота. Он наклонился и поцеловал её шею, оставляя горячие следы на её коже. — Кэтрин… — прошептал он, словно это имя было единственным словом, которое имело значение в этот момент. Она ответила ему глубоким вздохом, позволяя своим рукам блуждать по его телу. Вода струилась вокруг них, создавая иллюзию того, что они находятся вдали от всего мира. Ходж прижал её к стене душевой, его тело плотно соприкасалось с её. Кэтрин почувствовала, как внутри неё закипает страсть. Она подняла ноги и обвила их вокруг его талии. Ходж поддержал её, их губы не расставались ни на мгновение. Он начал двигаться медленно и осторожно, словно боясь испугать её. Каждое движение вызывало в ней новые волны удовольствия. Она чувствовала себя живой и желанной. Ходж был внимателен к ней; он изучал каждую реакцию её тела, стараясь угадать её желания. — Ты прекрасна, моя маленькая,— произнес он между поцелуями, и это звучало так искренне. Кэтрин ответила ему улыбкой, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она лишь крепче прижалась к нему, позволяя своим чувствам говорить за неё. Вода продолжала литься на них, но они не замечали этого — весь мир сжался до размеров этой душевой кабины. Ходж начал двигаться быстрее, его ритм становился всё более уверенным. Кэтрин чувствовала, как каждая клеточка её тела реагирует на него. Она прижималась к нему сильнее и сильнее, позволяя своим ощущениям захватить её целиком. Каждый вдох был наполнен ароматом мыла и теплом их тел. Ходж смотрел в её глаза, и она видела в них отражение своих собственных чувств — желание, страсть и нежность. Когда они достигли кульминации, Кэтрин почувствовала себя свободной и полной жизни. Они оба замерли на мгновение, наслаждаясь этим состоянием полного единства. Вода продолжала литься на них, но теперь это было лишь фоном для их мгновения счастья. Ходж обнял Кэтрин крепче и тихо засмеялся — это был смех облегчения и радости. Кэтрин улыбнулась в ответ и поняла: между ними началась новая глава — полная страсти и взаимопонимания. Кэтрин и Ходж, уставшие, но полные энергии после их страстной встречи в душе, переместились в спальню. Легкие простыни обвивали их тела, когда они упали на мягкую кровать. Комната была затенена, только мягкий свет лампы создавал уютную атмосферу. Ходж потянулся к Кэтрин, его пальцы нежно скользнули по её щеке. Она посмотрела на него с теплотой и нежностью, и в этот момент между ними вновь пробежала искра. Он наклонился к ней, их губы встретились в поцелуе, который был полон обещаний и надежд. Кэтрин чувствовала, как его руки исследуют её тело, нежно касаясь её кожи. Она ответила ему, обвив руки вокруг его шеи и притянув ближе. Их дыхание стало более частым, а сердца бились в унисон. — Ты у меня такая красивая, — произнес Ходж, его голос звучал низко и соблазнительно. Он начал целовать её шею, медленно спускаясь вниз к ключицам. Кэтрин тихо вздохнула, наслаждаясь каждым его прикосновением. Она приподнялась и начала исследовать его тело, проводя руками по его груди и животу. Каждый мускул под её пальцами реагировал на её прикосновения, вызывая у неё желание исследовать его дальше. Ходж закрыл глаза от удовольствия. — Ты знаешь, как заставить меня сойти с ума, — прошептал он, глядя ей в глаза. Кэтрин улыбнулась и продолжила свои ласки, ощущая, как внутри неё разгорается огонь страсти. Она опустилась ниже, целуя его грудь, а затем медленно спускаясь к животу. Ходж не мог сдержать стон удовольствия, когда её губы коснулись его кожи. — Любимая моя… — произнес он с трудом, когда она продолжала свои нежные прикосновения. Она подняла взгляд и увидела в его глазах желание и восхищение. Это придавало ей уверенности. Она знала, что они на одной волне, и это усиливало их связь. Ходж приподнялся на локтях и посмотрел на неё с восхищением. — Ты не представляешь, как я тебя хочу. Даже несмотря на то, что мы уже делали это в ванной пару минут падал, тебя все равно мало. Кэтрин почувствовала прилив тепла от его слов. Она снова приблизилась к нему, их губы встретились в поцелуе, который был полон страсти и нежности. Ходж начал медленно прижимать её к кровати, и она почувствовала себя полностью защищённой в его объятиях. — Безумная моя… — произнес он между поцелуями, и это заставило её сердце забиться быстрее. Кэтрин ответила ему глубоким вздохом и притянула его ближе. Она чувствовала себя живой и желанной рядом с ним. Их тела двигались в унисон, словно танец, который они исполняли только для друг друга. Ходж начал двигаться медленно, но уверенно, исследуя каждую часть её тела. Кэтрин отвечала ему тем же, позволяя своим рукам блуждать по его спине и плечам. Каждый его прикосновение вызывало у неё мурашки по коже. Ходж продолжал исследовать её тело, его губы касались её кожи так нежно, что она не могла удержаться от стонов удовольствия. Он знал, как доставить ей удовольствие, и это было удивительно. — Ты такая невероятная… — шептал он, когда их взгляды встретились вновь. Кэтрин улыбнулась ему в ответ. Она знала, что это только начало их ночи, полной страсти и открытий. С каждым новым прикосновением они становились всё более открытыми друг для друга. Комната была окутана полумраком и тихой музыкой за стенами, которой никто не мешал. За окном шёл дождь, и каждая капля на стекле превращалась в маленькую песчинку времени, которую можно было ловить взглядом. Потом она стала мягче, позволив себе стать ближе, ещё ближе. Она накрыла его плечи своей ладонью, и их головы нашли общую опору — лоб к лбу, веки слиплись от усталости и спокойствия. Она поцеловала его в линию челюсти, не требуя ответной порции поцелуя, а приглашая его просто дышать. Он ответил на жест доброты: его руки обвили её талию, и они на мгновение забыли обо всём вокруг, сосредоточившись на тепле тел и ровном, глубоком дыхании. Кэтрин снизошла к его плечу и начала мягко гладить кожу, не спеша прокладывая путь от шеи к ключицам, к плечам, к спине. Её пальцы двигались как маленькие искатели, находящие тот самый узор напряжения и аккуратно его распускающие. Ходж закрывал глаза, чтобы не тратить силы на лишние мысли, и позволял её прикосновениям вести его в состояние расслабления. В этот момент они не нуждались в словах — их тела говорили за них: тепло, доверие, забота — и они слушали этот язык так же внимательно, как слушают любимую песню, которую слышат снова и снова, и она все равно звучит по-новому. Она ловко нашла «правильный» ритм — не слишком быстрый, не слишком медленный, а именно тот, который подходит им обоим здесь и сейчас. Её ладони скользили по его спине, переходя к пояснице, возвращаясь к плечам, возвращая его к себе снова и снова. Ходж держал её ближе, не сдавливая, а позволяя ей быть там, где её место — рядом, чтобы ощущать её дыхание, её тепло и уверенность. Их дыхания постепенно переплелись, и в этом переплетении они нашли тишину, которая стала их общим домом. — Ты рядом, — прошептал он, и его голос был тихим, но уверенным. — Не могу в это до сих пор поверить. — Я с тобой, — сказала она в ответ, и её глаза зажглись, когда он улыбнулся. Улыбка была не просто улыбкой — это было обещание: что бы ни случилось завтра, они найдут здесь, сегодня, между ними, место, где можно просто быть. Она снова перестроилась чуть ближе, чтобы их лица не так сильно разделяли пространство под одеялами. Их носы касались минуту за минутой, словно они искали лучшее место, чтобы через тепло дыхания передать друг другу чувство близости. Кэтрин продолжала нежно работать с его шеей и линией челюстей, перемещаясь вниз, чтобы дать ему почувствовать, как её присутствие и внимание снимают усталость целиком. Но это не было сцеплением тел ради самого акта — это было дыхание одной души, успокаивающее дыхание другой. Ходж задержал её взгляд лёгкой улыбкой и тихим согласием: да, продолжай. Её руки и глаза говорили за неё: ты важен, ты любим, ты не один. И в этом ответе он нашёл то спокойствие, о котором мечтал: не быстрый шторм, а тёплый океан, в который можно нырнуть и забыть о бесконечной гонке за смыслом. Ночь шла вперёд, а стены комнаты помнили их шёпоты и смех, и молчала вместе с ними, как старый друг. Они не спешили к финалу — они строили момент после момента, складывая их совместную историю из мелочей: лёгкие поцелуи в лубрикантной тени? Нет, просто тёплые, крошечные, честные прикосновения без пошлости. Они касались друг друга не ради чего-то внешнего, а ради взаимного ветра в паре волн, ради ощущения того, что каждый из них может быть тем самым уголком дома, которое другой человек так давно искал. Когда ночь стала наконец достаточно тёплой, чтобы настаёт спокойствие, они нашли точку, где слова оказались не нужны. Их дыхания один за другим стали почти одинаковыми, теплая волна прошла по их телам, и они поняли, что именно сейчас делают нечто ещё более важное: они подтверждают друг другу свое место в жизни друг друга. Это было не торжество физического акта, не прыжок к чему-то ещё — это была длительная, прочная нитка доверия, которую они тянули между собой и которая связывала их неразрывно. Потом наступил сон. Не громким эхом, а тихой, тёплой волной, которая накрыла их обоих и отнесла в мир грёз. Они лежали в объятиях, головы покоились на плечах и груди друг друга, и в этом пространстве, где больше не было необходимости в словах, они нашли простое и сильное ощущение: они рядом, и этого достаточно. На рассвете дождь стих, а в комнате всё ещё висело ощущение защищённости и спокойствия. Кэтрин слабо улыбнулась, почувствовав, как Ходж вздохнул, будто возвращаясь из глубокой, тёплой комнаты сна. Она прижалась ещё ближе, и они вместе, дыша в одном ритме, позволили утру наполнить их лёгкостью и надеждой на новый день. Они не нуждались в громких словах или ярких жестах — их близость была довольством от того, что они нашли друг друга здесь и сейчас, и знали, что где-то там, за дверью, им ничего не нужно доказывать. Они уже у себя дома. Утром они , как настоящая семья, позавтракали вместе с дочерью, которая до сих пор не верила, что папа дома, смотря на него с удивленными глазами. Ходж помог обработать Кэтрин раны на ногах, а после, прихватив ноутбук, уехал в клуб, решая все появившиеся дела. Сказал, что заедет домой и возьмет пару своих вещей, а старые отвезет назад, чтобы не загружать гардеробную девушки. Едя в машине , Ходж уже начал думать над тем, чтобы найти дом побольше для переезда, а в дом его матери ( в котором сейчас проживала Кэтрин) приезжать на выходных, как на уютную дачу на окраине города. Надо было посоветоваться с Кэтрин, но все-таки он поручил Доминику заняться вопросом поиска нужного жилья. Хотелось не торопить события, но тревога сидела до сих пор в его сердце, говоря что это все не по настоящему и скоро закончится. Приехав в офис, он вновь увидел уставшее лицо Доминика. Он так и не решил: разводиться или нет. И это решение давалось ему с трудом. Доминик игнорировал Кассандру, хотя она и пыталась наладить контакт, но вскоре поняла, что это бесполезно. Пару раз, даже, шантажировала, что заберет Мэта и уедет далеко, что Дом ее не найдет. Он ей не поверил, повертев пальцем у виска и выставив из комнаты. Было желание приехать в офис к этому чертовому Леону Макгратту и натереть ему хорошенько лицо и другие места, но Доминик быстро выкинул эту мысль из головы. У него была причина дальше радоваться жизни - Мэт, ради которого супруги еще хоть как то сохраняли брат и пытались показать, что у них все хорошо. Правда, однажды, сын все таки начал догадываться: Мэт сидел на полу своей комнаты, окруженный игрушками из любимого фильма, которые когда-то приносили ему радость. Но сегодня его внимание было рассеяно. Он задумчиво вертел в руках фигурку человека паука, прислушиваясь к звукам из кухни, где мама и папа разговаривали. Их голоса были тихими, но Мэт чувствовал в них что-то странное. - Почему они так тихо говорят? — подумал он. — Обычно они смеются и шутят. Он поднялся на ноги и подошел к двери, приоткрыв ее, чтобы лучше слышать. Слова доходили до него обрывками: «...не получается…», «...нужно подумать…», «...время…». Сердце Мэта забилось быстрее. Он вспомнил, как недавно они всей семьей гуляли в парке, смеялись и катались на качелях. Теперь что-то изменилось. - Мама, папа. - окликнул он их, - У вас все хорошо? Кассандра обернулась, и на ее лице мелькнула растерянность. Она присела, чтобы быть на одном уровне с сыном. - Все в порядке, Мэт. Мы просто… обсуждаем некоторые вещи. - Какие? — не отступал он. Доминик подошел ближе, его лицо было серьезным. - Иногда взрослые решают свои проблемы, которые не должны знать их дети, Мэт. Это не значит, что мы не любим тебя и не уважаем твое мнение. Мэт нахмурился. Он не понимал, что значит «свои проблемы». В его маленьком мире семья всегда была рядом, мама с папой никогда раньше не ругались, а проблем и подавно никогда не было. - Я хочу, чтобы вы с мамой не ругались. - прошептал он. Кассандра обняла его. - Мы тоже этого хотим, Мэт. Но иногда взрослые делают сложные выборы. Мэт почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Он не знал, что делать с этой новой информацией. Он просто хотел, чтобы все вернулось на свои места. Мэт почувствовал, как его маленькое сердце наполняется тревогой. Он снова посмотрел на свои игрушки, которые теперь казались ему менее интересными. В его мире что-то менялось, и он не знал, как с этим справиться. В этот же вечер Мэт позвонил Беатрис, рассказав обо всем. Дети начали сразу же придумывать разные теории. Трикси попыталась развлечь Мэта и предложила ему поиграть в совместную игру. Так он и провел оставшееся время, пока не настало время ложиться в кровать и засыпать. - Спокойной ночи, Трикси. - написал он ей, добавив в конце смайлик сердца. Если в прошлый раз он удалил сообщение, то сейчас даже не думал об этом. Беатрис ему нравилась, она была слишком «клевая» в его детском понимании.