Записки на манжете мантии

Из крепости гитиянки они уходили довольно быстро. Наверное, тут было бы уместнее слово «драпали», но Селия ни за что не сказала бы его вслух. Они же победили! Ну и что, что победа была отравлена тревогой, которую вселили в них слова предводительницы этих тварей. Ну и что, что они все еще находились в глубине территории враждебного государства. Победа оставалась победой. И все-таки Бишоп снова безжалостно подгонял их до самого вечера, и ему было глубоко наплевать, что Шандра выглядела измученной и очень, очень несчастной. Зато вечером он расщедрился на привал с костром и даже разрешил девушкам отлучиться к ручью, чтобы хорошенько смыть с себя многодневную дорожную грязь. Блаженство от этого оказалось столь велико, что его не испортила даже весьма холодная вода. Пока они плескались, а Бишоп вместе со своим волком растворился где-то лесу, Касавир позаботился о лагере и сам занялся ужином. Селия, все еще мокрая и порядком озябшая, пристыженно вызвалась ему помогать, но паладин великодушно отказался. — Отдыхайте, — покачал он головой, засыпая в котелок ячмень и сушеное мясо. — Завтра нас ждет сложный переход, силы вам понадобятся. Селия все-таки поставила на огонь второй котелок — для травяного отвара — села поближе к костру и принялась драть гребешком свои непокорные лохмы, с завистью поглядывая на Элани, которая лишь потрясла головой, и ее волосы сами легли за спину красивой медной волной. Шандра тоже пару раз прошлась по своей шевелюре расческой, а потом слегка растрепала ее пальцами: и на этом ее вечерний туалет закончился. И лишь Селия продолжила вычесывать намертво спутавшиеся пряди, чувствуя себя ужасно глупо и нелепо. — Ненавижу свои волосы, — пробормотала она себе под нос и с особым ожесточением потянула гребешок вниз, разрывая мелкие неподатливые узелки. — По-моему, ты кокетничаешь, — хмыкнула Шандра недоверчиво, оттянула прядку со своего лба и уставилась на нее с неприязнью: — Что толку, если волосы прямые, как солома? Облепляют лицо, свисают сосульками — и все. Я вот всегда хотела кудряшки. Или хотя бы такие вьющиеся, как у тебя. Селия поглядела на нее с ответным недоверием: — Тебе бы хотелось вечное воронье гнездо на голове, как у меня? — Ты могла бы отрастить их еще чуть-чуть. Длинные волосы смотрятся куда красивее. Особенно такие пышные, — вид у Шандры сделался таким снисходительным, что Селия закусила от раздражения губу и принялась распутывать особо плотный узелок пальцами. — Мне нравятся косы, — немного некстати подала голос Элани. — Ты ведь раньше носила косу? Как твоя подруга. Селия зябко передернула плечами и подбросила в костер пару веток. Дэйгун всегда стриг ее под мальчишку — до тех пор, пока Эми Ферн не отрастила косу, и Селия не решила, что во что бы то ни стало хочет заполучить такую же. Ей даже удалось почти сравняться с ней в длине волос. Но потом братья Моссфилды наглядно показали, что в драке косы — ужасно удобный для противника предмет. Селия решила, что не будет давать им преимущество хотя бы в этом, и в тот же вечер, забинтовав ссадины и наклеив на разбитый нос компресс из болотного мха, обрезала косу отцовским ножом почти под корень. Все узлы были распутаны, и Селия просто водила по подсыхающим волосам гребешком, представляя, как расчесывает роскошную гриву длиной до талии. — Наверное когда-нибудь я снова отращу косу, — задумчиво протянула она. — Когда-нибудь, когда не нужно будет драться с бандитами по подворотням и гонять по пещерам орков. Когда у меня будет обыкновенная и спокойная жизнь... Селия вздохнула. — Я бы хотел это увидеть, — неожиданно сказал Касавир. — Мне кажется, тебе будет к лицу... спокойная жизнь. Он опять отвернулся к котелку и с излишним усердием принялся помешивать кашу. Селия с благодарностью ему улыбнулась. А потом взяла и заплела волосы в косичку. Косичка вышла короткой и смешной — определенно нелепой. Наверное, такой же нелепой, как и ее надежда на спокойную жизнь. Но отчего бы не помечтать, сидя у костра вместе с друзьями?