Записки на манжете мантии

Восемь каблуков отбивали затейливый ритм по деревянному помосту, яркие юбки бились из стороны в сторону, будто крылья гигантских бабочек, пестрые ленты порхали в бликах факелов, и сердце Селии тоже порхало. А ее ноги были резвы, неутомимы и двигались точно в такт с ногами подруг. Не зря же они столько репетировали по вечерам! Ведь Солнечный танец девушек на Ночь Солнцеворота – это очень важно. Об этом без устали твердил не только Георг, который всегда был горазд языком молотить, но даже чинный Орлен, общепризнанный хранитель деревенских традиций. От этого зависели и урожай, и удои, и здоровье скота. То, что староста выбрал для такого танца именно их, было честью. Хотя Селия подозревала, что ее взяли танцевать просто за компанию – девушек подходящего возраста в Западной Гавани было не так уж много. Лонна и Ванда слыли красавицами, а уж Эми Ферн и подавно. Должно быть, это она уговорила Герна позвать четвертой Селию, по дружбе. Потому-то та и лезла из кожи вон, чтобы танец получился безупречным. Они с Эми легко ловили ритм друг друга, словно были близняшками, а вот подстраиваться под Лонну и Ванду оказалось непросто. Но у них все получилось. Когда музыка резко стихла, все четверо одновременно замерли, а потом, словно единое существо в четырех телах, медленно и чинно склонились в низком поклоне в сторону заката. И только затем раскланялись снова, уже по-настоящему: краснея от гордости и радости – под одобрительное улюлюканье и громкие хлопки сельчан. После этого на помост поднялся староста Герн, важно прочитал все положенные по случаю молитвы и объявил о начале праздничных гуляний. Фестивальная площадка, озаренная светом факелов и костров и благоухающая аппетитными запахами, стала вдобавок еще и очень шумной. Изголодавшиеся в ожидании позднего ужина сельчане накинулись еду и выпивку. Селия и Эми отыскали Бивила и устроились за одним столом, украшенным лентами и венками. – Вы здорово плясали, – жуя запеченную гусиную ножку, сказал им Георг, который оказался с ними за одним столом. А потом подмигнул: – И миловаться этой ночью надо так же задорно! – Да ну тебя, – отмахнулась Эми и отхлебнула медовухи. – С кем тут миловаться? Мы лучше пойдем и спляшем еще. Они опустошили по паре кружек и вернулись к центру фестивальной площадки, утрамбованному за многие годы до каменной твердости. Селия и Эми взялись за руки, готовясь, как и прежде закружиться вдвоем. Бивилу танцы никогда не давались, обычно он поглядывал на них, стоя в сторонке. Но на этот раз к ним подбежал сын кузнеца, Ансельм. Селия выпустила ладошку Эми и отступила, думая, что первый красавчик на деревне пригласит ее подругу. Но тот неожиданно сказал: – Эй, Фарлонг, а ты хорошо двигаешься. Пошли, станцуем. Селия озадаченно посмотрела на Эми. А та беспечно и немного пьяненько улыбнулась: – А что? Давай, повеселись как следует, дорогая. Она подумала: почему бы и нет? Выпитая медовуха делала ее отважной. Ансельм не дождался разрешения, нетерпеливо взял ее за руку, вытащил в самый центр круга танцующих пар, крепко ухватил за талию и подбросил вверх в такт музыке. От неожиданности Селия сперва двигалась скованно, но поймала ободряющую улыбку Бивила и немного расслабилась. А потом музыка все же проникла в ее нервы, и танцевать снова стало легко и приятно. – А ты ничего, оказывается, – лицо Ансельма раскраснелось от бешеной пляски, прядь светлых волнистых волос прилипла ко лбу. – Расцвела прямо. Селия польщенно улыбнулась. Она все еще не могла поверить, что самый завидный жених Западной Гавани обратил на нее внимание. Не то, чтобы она об этом мечтала, но все равно было приятно. Плечи Ансельма оказались гораздо шире, чем у Бивила, а крупные ладони легко обхватывали ее талию. От него пахло окалиной, дымом и медовухой, конечно. Селия решила, что ей это нравится. Нравится ли ей сам Ансельм, было все еще неясно – она никогда толком его не разглядывала. И еще более непонятно было, о чем ей с ним разговаривать? Но растворенный в крови алкоголь требовал разговоров. – Ты перестал ходить на тренировки Георга, – сказала она первое, что пришло на ум. – А что, скучала по мне? – улыбка, показавшаяся на его губах, была слишком самодовольной. – Да нет, просто переживаю, что на нас нападут, а ты даже мечом махать толком не научился, – его улыбка тут же пропала, и Селия сообразила, что сморозила что-то не то. – Зачем мне меч, Фарлонг? – Ансельм наигранно приподнял бровь. – Я голыми руками кому хошь шею сверну. – Моссфелдам не свернул, – поддела она его. Наверное, зря. Наверное, стоило восхищаться им и расхваливать его великолепные мышцы, но Селия все еще не очень понимала, зачем ей это. Она привычно поискала глазами Эми и Бивила, но не нашла их в кружащейся пестрой толпе. Зато увидела, как на нее во все глаза глядит Белла, внучка Орлена, которая была чуть постарше их с Эми. Глядит так, как будто видит не Селию, а какого-нибудь мерзкого орка. Селия подумала, что та по ошибке выпила отвар дурман-травы вместо медовухи, и решила что стоит привести сюда брата Мерринга – как бы чего не вышло. – Чудная ты, Фарлонг, – проворчал Ансельм, не заметивший эти переглядки. Снова подбросил ее вверх и притопнул под музыку. – Наверное, потому что магичка. У всех магов мозги набекрень. – Они хотя бы есть. – Музыка, стремительный танец и алкоголь будто превратили ее в какую-то другую девушку: свободную и дерзкую. Селия рассмеялась и, следуя фигуре танца, закинула руки Ансельму на шею. – Ну, не переживай, мышцы тоже важны, – прошептала она, уверенная, что тот сейчас сбросит ее руки и пойдет искать другую партнершу. – И язычок у тебя острый, надо же. А то все ходишь и помалкиваешь, – хмыкнул Ансельм. – Пойдем-ка после танца еще медовухи выпьем, может, подобреешь. – Сперва сбегаю кое за кем. Ты не знаешь, что это с Беллой? – С Беллой? – Ансельм сбился с ритма и наступил ей на ногу. – А что с ней? – Да смотрит как-то странно. Не пойму, в себе ли она? Ансельм вдруг широко ухмыльнулся и, нарушая рисунок танца, бесцеремонно притиснул Селию к себе. – Смотрит, говоришь? Да и Бешаба с ней. Пусть хоть все глаза просмотрит, выдра бешеная. Селия резко остановилась, вызвав недовольные возгласы налетевшей на них пары, и отдернула руки сама: – Погоди-ка… ты из-за нее меня пригласил, да? Ну точно, я же вас недавно видела у колодца. Отомстить ей решил, что ли? – Ты чего, Фарлонг? Чего начинаешь-то? – спросил Ансельм удивленно. – Ищи другую дуру, – буркнула Селия и зашагала прочь. И как она могла поверить, что этот красавчик на нее повелся? На магичку, полуэльфийку и лохматое страшилище? Ее глаза наполнились слезами, и она почти бегом бросилась к берегу речушки, туда, где частенько посиживала, спрятавшись от всех в зарослях ракиты. Кайтор, ее хорек-фамилиар, издалека почуял ее состояние и со всех лап помчался к ней из дома. Она прижала его к себе, но его сочувствие и его пушистое тельце, сжатое в объятиях, сейчас совсем не помогали. И надо же было такому случиться, что Лонна и Ванда, отойдя от праздничных столов, чтобы посплетничать, прошли именно мимо ее укрытия. – Нет, ты видела? – спрашивала Ванда возбужденно. – Она дала ему по морде прямо при всем народе! – Пустяки, – отозвалась Лонна. – Милые бранятся – только тешатся. Мне Селию жалко. Зареванная убежала. – Сама дура! – отрезала Ванда. – Нечего было на Ансельме висеть, не про нее парень, понятно же. Хотя, даже не знаю, кто из наших на нее позарится, на полукровку-то. Да и странная она какая-то. То, как пришибленная ходит, то на Моссфелдов с кулаками кидается. Девушки ушли дальше по тропинке, продолжая болтать. А Селия прикусила кулак, из последних сил пытаясь не разрыдаться. Ей было чудовищно себя жалко, и в то же время она люто себя ненавидела. Внутренности связало ледяной болью, пальцы застыли, словно покрылись инеем. Кайтор жалобно застрекотал, но она его не слышала. – Почему?.. – шептала она, непонятно, к кому обращаясь. – Что со мной не так? Почему так холодно, боги, как же холодно… А потом она услышала чьи-то шаги и замерла, надеясь, что человек побыстрее пройдет мимо. Но тот шел прямо к ней, проломился сквозь ветки и оказался Бивилом. – Так и знал, что ты тут, – пробормотал он и сел рядом. Потом поставил под ноги пузатый кувшин, стянул с себя плащ и накинул его на Селию: – От воды холодом тянет, замерзнешь. И она все-таки не выдержала и, зарыдав, припала к его плечу. Бивил неловко ее обнял. – Ну, ну, чего ты? Все нормально. А эти двое просто дураки, вот и все. На вот, выпей еще. Селия вцепилась в кувшин и отхлебнула прямо через край. Утерла губы и спросила прерывающимся голосом: – А Эми где? – Пляшет, – пожал Бивил плечами с некоторой обидой. – По-моему, не заметила даже, что ты убежала. Ладно, пусть веселится, ей сейчас хорошо. Селия снова к нему прижалась. Бивил был теплым, уютным, добрым и таким родным, что щемило сердце. Он снова заключил ее в кольцо рук. – Нельзя в Ночь Макушки лета одной сидеть, – проворчал он. – Тогда посидим вместе? – Ну а я для чего пришел? Селия сдавленно хихикнула: – Не знаю. Миловаться? Бивил тоже усмехнулся, но смущенно: – Чего болтаешь-то? Селия отстранилась и с вызовом на него посмотрела: – А что? Со мной нельзя помиловаться, да? Тебе тоже противно? Тот ошалело моргнул, соображая, куда она ведет, и Селия снова расплакалась, придавленная холодом и одиночеством. Кайтор полез было к ней на руки, но она его отпихнула, желая нахлебаться своим горем сполна, в одиночку. Хорек свирепо запыхтел и почему-то укусил не ее, а Бивила. – Ай! Дурное животное! И хозяйка у тебя дурная… – Бивил потер укушенную руку, вздохнул, а потом потянул Селию за рукав. – Селли, брось. Очень даже можно с тобой миловаться. Ты добрая и смелая. И красивая. Селия презрительно рассмеялась сквозь слезы и опять отпила медовухи. Его слова были лишними: зеркало говорило совсем другое. – Красивая! – повторил Бивил упрямо. – А когда танцуешь – так и вовсе, на огонь похожа. Я не умею складно говорить, Селли. Но ты лучшая, вот и все. И они все тебе в подметки не годятся. Он притянул Селию к себе, и его руки вновь спрятали ее от холодного и чужого мира. Ей хотелось бы остаться тут навсегда. Она запрокинула голову и поцеловала его в кои-то веки чисто выбритую щеку. Бивил вздрогнул. А потом погладил ее по голове и тоже поцеловал – в макушку. – Солнцеворот, – сказал он невпопад. – Ну, значит будем миловаться, чего уж там. И пить. Селия завозилась в его объятиях, устраиваясь поудобнее. Холод пропал бесследно, сменившись странным тянущим жаром. Знакомый запах Бивила показался сейчас необычайно сладким. – Вот такой праздник мне нравится, – пробормотала она. И поцеловала его еще раз.