Откровение

На мой телефон пришло оповещение: "Ваш комментарий понравился Михаэлле Минарь". Зашёл на ее страницу. Рыженькая, с короткой стрижкой, фотки без лица, на год младше. "Привет" Выплыло оповещение сверху разбитого экрана. Этот день стал для меня точкой невозврата: в мою серую палитру рутины упал ярко-оранжевый акрил. Девушка была жутко интересной: разбиралась в компьютерных играх, умела рисовать, знала математику и читала литературу. Одно но: я не видел ее лица и не слышал голос. На мои просьбы об этом она всегда отвечала отказом. Я узнал, что у нее токсичная мать, которая осуждает её за вес. Это жутко. Я сам не худой, но родители никогда не осуждали за это, а школьным "умникам" часто прилетало чем-то тяжёлым по лицу. Проблема в том, что я не мог сказать ей, что она красивая или как-то поддержать, так как никогда не видел и комплименты звучали бы как лицемерие чистой воды. Однажды в итоге выпросил голосовое сообщение: звучала Михаэлла довольно низко, но достаточно нежно и плывуче. Моя мама всегда говорила, что она – старый жирный извращенец, а я ведусь. Мы с ней часто об этом шутили. От лица Миши: – Блять, он наверное догадался уже. Хотя если бы догадаться, то послал бы давно. Надеюсь, что голос хоть звучит правдоподобно. Это ж надо! В 14 лет влюбиться в шикарного петербуржца! Он наверняка гомофоб. Да и я не гей вроде. Блин! Если кто-то узнает, то мне конец, понимаешь? – я носился по комнате и громко разговаривал со своей соседкой по парте. Девушка сидела на подоконнике, свесив тонкие ноги с окна. Она грела нос в майском солнце, стараясь заработать веснушки, которым не место на её лице. – Если ты, тупой гомофобный гей, сейчас не заткнешься, то тебя престрелит твой отец за гейство. Я думаю, что тебе стоит во всём признаться Роме, но сначала прощупай почву, вдруг реально гомофоб. А мне идти пора. Пока. Девушка не дослушала меня и соскользнула с подоконника на горячую от солнца крышу подъезда. Я проследил глазами, как она спускается по ржавой трубе до первого этажа, а потом закрыл шторы. Нормального признания не случилось: вечером у меня случилась истерика из-за того, что мой пьяный отец снова обвинял меня в том, что я родился. Плакать дома совсем не хотелось, последние лучи багряного солнца перекрашивали обои из телесного в золотой. Я хлопнул и без того хлипкой дверью комнаты, задвинул защёлку и кое-как спустился тем же путем, которым днём уходила Юля. Открыл ВК дрожащими руками, ввел пароль спустя несколько попыток, нажал на кнопку записи голосового и, не особо думая головой, стал рассказывать об этом самому близкому. От лица Ромы: Уже въевшийся в перепонки звук уведомления вызвал улыбку на лице. Я поставил на паузу игру и откинул джойстик в сторону, выключая лампу: сообщение Михаэллы было для меня знаком, что пора закончить марафон по новенькой плойке и пообщаться с одной замечательной девушкой. Я открыл диалог с человеком, который уже полгода был у меня на первом месте в "важных". Меня встретило довольно длинное голосовое: "Привет, слушай, я правда такое чмо? Почему мой отец сказал, что я зря родился? Я не хочу всю жизнь жить в этом селе ебаном. Как же я заебался" – голос по ту сторону экрана звучал подозрительно грубее и ниже обычного, но при этом жутко дрожал то ли от слез, то ли от холода. Почему она говорит в мужском роде? Родители были правы? Я не знал, что ответить: с одной стороны, нужно поддержать ее... или его? Я нажал на кнопку записи голосового и: "так, во первых, почему ты говоришь о себе "он"? А во вторых, давай-ка поподробнее о ситуации ". От лица Миши: Меня стало трясти. Я быстрым шагом шел в сторону леса и зажимал рот рукой, чтобы не разрыдаться вслух. Моя тайна была раскрыта, нашей дружбе скоро настанет конец. Понимание, что мои бедра в шортах – лакомый кусочек для комаров пришло уже на подходе к лесу. На мокром от моих слез экране светилось: "позвони мне пожалуйста, в реальном времени я смогу лучше понять тебя и как-то помочь, вот номер +7**********" Я скопировал номер и, не сохраняя его нажал "позвонить". Из трубки прозвучало низкое и неловкое "МММ, привет?". Он слушал меня, не обращая внимания на то, что мой голос звучал чересчур низко даже для рыжей толстушки, Рома также будто не замечал мои местоимения, но обращался ко мне на "он/его". Этот человек действительно оказался лучшим. Я сидел на холме, отгоняя мошек от своих ног и сжимая кожу погрызанными-поломанными ногтями. – Рыжик, послушай, твои родители буквально алкаши, которые ничего не добились в жизни. Ты от них отличается и я хочу видеть тебя в полном рассвете сил. Ты действительно добьешься многого, я уверен... Рома говорил со мной больше двух часов и всё же упросил меня вернуться домой и сделать вид, что я согласен с отцом. Мы говорили на протяжении всего пути до дома и, когда я уже стоял у подъезда и собирался прощаться он сказал то, чего я так боялся: – Так как тебя всё-таки зовут? Мурашки толпой вышли на штурм моего позвоночника. – Миша. Я не особо оригинальный, хаха. Ответом мне лишь нервный смешок по ту сторону телефона. – Скажи, Ром, мы больше не сможем общаться, да? Повисла мертвая тишина. . От лица Ромы: Боже, я так испугался за эту дурочку (как выяснилось, придурка). Что за бред? Конечно не перестанем. Я предполагал, что он парень, но спросить не решался. Блять, слишком долго молчу, наверное стоит ответить, чтобы не пугать его: – Нет, Миш, всё в порядке. Мне понадобится несколько недель, чтобы это принять и перестроиться, но все хорошо, честно. – Несколько недель? – его голос дрожал, он чуть не начал вновь плакать. – Ну представь: девушка, которая тебе нравится неожиданно оказывается парнем. Понимаешь что я чувствую? Я просто буду тихо себя вести какое-то время, но скоро вернусь, обещаю. – Нравится?.. От лица Миши: Что?.. Я ему нравился? Пиздец. Он точно не вернётся. – Прости меня пожалуйста, я.. я такой ужасный. Моё враньё длилось почти полгода, а я.. – Так, Рыжик, а ну не плачь! Моё отношение к тебе не изменится. Как тебе такое? Если бы ты не плакал сейчас, а спалился в какой-то другой ситуации, то я бы наорал на тебя, назвал педиком и послал бы нахуй. Но я понимаю, что я всё равно вернусь назад, я вроде как наконец принял свою ориентацию из-за тебя. – он даже не завершал предложение, его голос будто затух. Но затух не как конец, а как комфорт и принятие. Я не сдержал слез и рыдал уже в слух: – Вау, ты серьезно? – мой голос срывался на шепот и всхлипы, но уже не отчаяния, а радости. – Тогда договорились? Слушай, а как насчёт фотки? А то я до сих пор не знаю, вдруг тебе сорок лет? Я рассмеялся в телефон и вытянул руки перед собой, смахивая заблокированный экран, чтобы открыть камеру. Кажется, теперь безопасно. Отправив фото я положил трубку не прощаясь и тем же путем еле залез на крышу подъезда, царапая ноги и на ощупь цепляясь пальцами за трубу и чужие ржавые подоконники. Открыл свое окно по давно отлаженной схеме железной отмычкой и рухнул с подоконника на кровать. Экран моего телефона вспыхнул, показывая "23.40". Не удивлен, что родители не заметили, что меня нет. Но ведь просто так дисплей включиться не мог. Следом всплыло уведомление: "БОЖЕ БЛЯТЬ, КАКОЙ ТЫ МИЛАШКА!!1!" Мои щеки будто подожглись как при резкой температуре в 39 по Цельсию. В тот момент из неожиданно затопившей меня эйфории меня вырвала вибрация телефона, который я прижал к груди. Приподняв экран я увидел сообщение от того же контакта: "Спокойной ночи, рыжик❤️"