Знай, это любовь

      После недели июльского зноя грянули дождливые деньки, но на удивление этот вечер выдался теплым и погожим. Можно сколько угодно зачитываться литературой, что задали на лето. И если Сережка серьезно увлекся Майн Ридом и Диккенсом, то Игорь с упоением поглощал Стругацких. Вот только погода шептала бросить все и отправиться уже на прогулку.       — Сынок, тут к тебе гость…       В дверном проеме неуклюже топтался Сережка. Игорь искренне удивился, ведь по обыкновению он звал Жилина на прогулки, каждый раз нещадно отрывая от интересных сюжетов.       — Игорь, ну я, это, — парень замялся, — пойдем погуляем, что ли? Там погода такая — закачаешься.       — Вот именно, — улыбнулась мама Катамаранова. — А на обратном пути купи, пожалуйста, хлеба.       Не нужно было просить Игорька дважды, чтобы покинуть наскучившие стены. Пушкин отправился обратно на полку, а все внимание переключилось на гостя. Прихватив с собой теплый свитер на случай чего, друзья поспешили на улицу.       Выйдя из подъезда, Сережка жадно вдохнул свежий воздух.       — Хорошо-то как!       — И вправду, хорошо, — Игорь улыбнулся. — Может, пойдем к Кешке, поиграем в вышеножки?       — Какой там? Наш будущий ученый занят своими трудами! — пожал плечами Жилин. — Собственно, от него я к тебе и зашел. Как знал, что не откажешься.       — А я и не отказался. Тогда пойдем сначала хлеб купим, а потом видно будет.       Всю дорогу до магазина и обратно Сережа с упоением рассказывал о том, что успел прочесть, иногда с важным видом выдавал цитаты из «Медного всадника». Игорь с упоением слушал, лишь изредка задавал уточняющие вопросы, когда друг совсем уж увлекался сюжетом. Впрочем, он уже привык, потому не всегда понимал, о чем идет речь.       — Ну так что ты скажешь? — второй раз подряд спросил Сережка, остановившись у скамейки.       — Скажу, что интересно ты вещаешь, — ответил Игорек. — Знаешь, я бы даже прочел…       — Балда ты невнимательная. Совсем меня не слушал?       — Серег, пару минут, занесу и вернусь.       Жилин пожал плечами и опустился на скамейку. Он задумался о том, что бы поделать вдвоем. Попинать мячик во дворе? Скучно. Для более интересных игр нужна компания явно побольше. Во дворе резвилась совсем уж мелкая ребятня, куда им до взрослых четырнадцатилетних лбов? Впрочем, долго думать не пришлось, потому, как только Катамаранов вернулся, Сережка сходу предложил.       — А пойдем с тобой на наше место, поболтаем немного. Давно с тобой по душам не говорили.       Игорь коротко кивнул в ответ, засунул руки в карманы. С асфальтированной дорожки друзья перешли на тропинку и вскоре добрались до спокойного местечка в тени молодых березок. Здесь точно не будет лишних ушей или случайных прохожих. Игорь и Сережа устроились в просторной беседке друг напротив друга.       — Как-то быстро мы повзрослели. Только вчера гоняли с теми ребятами со двора, а теперь вон какие лбешники выдули, — протянул Жилин и улыбнулся, на что Катамаранов лишь отмахнулся.       — Да хватит тебе, не такие уж и взрослые, всего-то в восьмой класс пошли.       — То-то и оно, хороший мой, — произнес Сережка, беспощадно сминавший краешек своей рубашки, кажется, даже покраснел. — Знаешь, со мной-то уже давно все ясно и неинтересно. А что до тебя, Игорь? Кем ты станешь?       Напрашивающийся сам собой вопрос стал для Катамаранова неожиданным. Кем же он действительно хотел стать?       Место главного милиционера давно и прочно занял за собой сидевший напротив друг. А что? Станет потом каким-нибудь министром правоохранительных органов. Сергей Олегович Жилин, звучит же? Может быть, космонавтом? Пойти по стопам Юрия Гагарина, взглянуть на этот мир с высоты. Благородно, вот только Игорь слишком явно боялся высоты и едва ли пройдет со своим не в меру крепким здоровьем. Для врача Катамаранов был не слишком аккуратен, если не сказать непредсказуем. Кто знает, чем обернется личный прием или даже первая смерть…       «Точно нет!» — отмахнулся своим мыслям парень.       Какой из него будет повар? А водитель? А пилот? А президент? Нет! Внезапно Игорь посмотрел на сидящего напротив Сережку, пожал плечами и произнес:       — Не знаю.       — Как это, не знаешь? — удивился Жилин. — Голубчик, пора бы уже задуматься о своем будущем.       — Думаешь, сам не понимаю? — в голосе послышались нотки обиды.       Игорь выскочил из беседки пошел прямо по россыпи цветов. Вот у Сереги точно все хорошо, все схвачено… Катамаранов распалялся все сильнее и сильнее, готов был из вредности вытоптать несчастные растения назло своему другу, но в самый последний момент остановился как вкопанный. Сзади к нему прижался Жилин.       — Ну что ты, хороший мой! Я же как лучше для тебя стараюсь, — он прижался крепче и задумался лишь на миг. — А хочешь, я тебя с собой возьму и…       — Ну что ты, Серег? Какой из меня мент? Ни дисциплины, ни совести — только бутылка, отжатая у отца.       — Балда ты стоеросовая, — Сергей ослабил объятия, затем отстранился.       — Сереж, ты чего, из-за меня, что ли, расстроился? — Катамаранов несмело улыбнулся, глядя на друга, затем вовсе рассмеялся и взял его за руки. — Сам подумай, мне и стать врачом или милиционером? Главное ведь быть человеком с атлетической внешностью.       — Балда ты, Игорек, как есть балда, — Жилин рассмеялся. — Главное быть хорошим человеком. А ты, как ни крути, ну такой хороший…       — Какой же я хороший? Сам же меня балдой назвал, причем уже в пятый раз за этот вечер.       Насупившись, Игорь присел на поваленную давным-давно корягу. Немного погодя, Сережка снова устроился рядом. Катамаранов крепко задумался, а стоит ли вообще говорить такое? Впрочем, какие могут быть сомнения? Нет на свете друга лучше, чем Серега!       — Я еще не совсем понимаю, кем хочу стать, — Катамаранов замялся лишь на короткое мгновение, затем рукой прикрыл рот изумленного друга. — И вот не надо меня сейчас утешать, хороший мой.       Последняя фраза сорвалась с губ нечаянно, отчего глаза округлились уже у двоих. И был в ней явно не тот посыл, что каждый раз вкладывал Жилин.       «Что ж ты такое говоришь?» — мысленно хлопнул себя по лбу Игорь, отняв руку от губ друга.       — Так я же…       — Потому и молчи! — пригрозил пальцем Катамаранов, затем куда более спокойно продолжил: — Ты же помнишь, как мы Маяковского читали? «Все работы хороши — выбирай на вкус», так ведь?       Жилин молча кивнул, с интересом глядя на друга, словно в первый раз. Игорек был едва ли не самым интересным человеком в жизни Сережи, но то, как он мялся и краснел. Было в этом нечто такое трогательное, если не сокровенное. Память услужливо записывала каждый жест, каждое дуновение ветра в неопрятной копне волос, что почти забылась просьба выслушать друга.       — Не все же такие уверенные в своем будущем, как ты или даже Кешка. А нашей стране знаешь, как рабочие нужны? Строить большие города, дома строить, радоваться этому. Может даже быть, как тот странный директор НИИ, что каждый раз ходит на работу при парадном костюме с неизменными часами на руке и в шляпе, — Игорь взглянул Сереже в глаза, затем улыбнулся. — Вот я и решил, что стану тем самым человеком, что будет строить дивный новый мир.       Сережка окинул Игоря лукавым взглядом. Не нужно быть семи пятниц во лбу, чтобы понять…       — Врешь ведь, — прищурился Жилин, разрушив вмиг безмятежное спокойствие. — Мне сколько хочешь зубы заговаривай, но себе хотя бы не ври, голубчик мой.       Сережа бережно сжал прохладные ладони Игоря в своих, пытаясь согреть их, раз уж летнее солнышко не могло.       — Ты же видел Карла Ларина? — получив утвердительный кивок, Катамаранов продолжил: — Мечтаю стать журналистом. Слушать эту странную музыку, следить за новостями, носить часы. Может даже иногда и плащ со шляпой.       Серега мог бы в любой момент усмехнуться над мечтой своего друга и уйти в закат. Какие ему новости, усы и напускная важность? Игорь это и без Жилина понимал.       — Если захочешь, ты всего добьешься, хороший мой, — Сережа обнял Катамаранова и немного неуклюже потрепал его по плечу. — Ты меня прости, что я вот так вот…       — Все хорошо, Серег, все хорошо, — пробурчал Игорь в плечо друга.       Они еще немного посидели в объятиях. Совсем чуть-чуть, чтобы не показаться друг другу слишком навязчивыми или, наоборот, чересчур безучастными. Жилин мягко отстранился и, недолго думая, Жилин решил тоже рассказать кое-что. Не одному же Игорьку чувствовать себя неловко.       — А по весне такой сон странный приснился, — произнес парень и тут же прикусил язык.       Катамаранов мигом оживился, принялся рьяно кивать, спросил:       — Так что за сон-то?       — Да так, глупость какая-то…       — Не прибедняйся, — подбодрил Игорек, толкнув друга в плечо. — Ты ж знаешь, я — никому.       Сережка вздохнул и усмехнулся. Вот так просто он оказался в той же ситуации, в которую некоторое время назад попал его друг.       — В общем, были у нас этакие журналы. Ну, отец принес…       — Так, ну и чего в них такого? — оживился Катамаранов, готовый клещами тянуть каждое слово из Сережки.       — Ничего, в общем-то. Забугорные какие-то, ни словца на нашем. Увидел там одну, ну, особу, и почему-то о тебе вспомнил.       — Подожди-подожди, — он замахал руками, рассмеялся. — Она пила водку или выглядела также помято, как…       — Самая обычная дама в беде с огромными карими глазами, всего-то. А вот приснился все равно ты, но уже, — Жилин раскраснелся и едва слышно добавил: — Красивый, как та девушка. В легком халатике, с такими же глазищами и легким французским акцентом. Ивонн да mon cher.       Между друзьями неожиданно воцарилась тишина, разбавляемая лишь легким ветром в ветвях берез. Последнее явно сбило всю спесь с Игорька, что удивленно распахнул глаза, чем снова напомнил Сережке о той самой красавице с карими глазами из его сна. Вот только как бы он того ни желал, сон больше так и не повторился. Ни весной, ни даже летом.       — Так я… красивый? — невпопад спросил Катамаранов, а на его щеках обозначился легкий румянец.       Ему хотелось рассмеяться, отмахнуться от своих же мыслей. Вот сейчас Серый как рассмеется! Скажет, мол, обдурил, придумал это, лишь бы Игорек чувствовал себя получше.       — Красивый, — тихим эхом отозвался Жилин. — А еще хороший и преданный друг.       В ответ Игорек мимолетно улыбнулся и отвернулся, словно отвлекся на нечаянного прохожего или расписную гагарку… Вот только вокруг не было никого, кроме Сережки и отдаленных голосов детворы.       Он так и никогда не узнает, что стал для Катамаранова не примером, а идеалом. Наверно, никогда не найдет правильных слов, нужных, чтобы описать всю ту бурю из чувств, что скрывается в открытой нараспашку душе простоватого друга. Хотелось схватиться за голову и убежать прочь, подальше от этих неясных эмоций, странных мыслей.       Ведь это все такие мимолетные глупости. Разве можно полюбить друга, такого же мальчишку?.. Пора бы перестать греть в себе эту потухающую надежду. Едва ли тебе это нужно… — вспомнилась Игорьку запись из его собственного дневника.       Спрятав все мысли обратно, парень снова повернулся к другу, нацепил привычный насмешливый образ. Ведь эти мысли когда-нибудь пройдут, а дружба и неловкость между двумя парнями так и останется. Сережка все также сидел, потупив взгляд. Понимал, что все же должен был промолчать.       — Ну что ж ты, солнце, взгляни на меня, — улыбнулся Игорь. — Не все так плохо. Поговорили, вполне уютно посидели, главное, нескучно.       — Пожалуй, — Жилин легко пожал плечами. — По домам? Я-то у своих на пару часиков отпросился, а тут уже почти совсем стемнело.       Катамаранов быстро поднялся, забрал свитер из беседки и накинул на плечи друга, что незаметно дрожал от прохладного дуновения ветра. Как знал, что пригодится.       — Игорь?       — Грейся, кому говорю! — запротестовал он.       — Да нет, спасибо тебе, ну, что ты, эт самое…       — Все в порядке, Серег.       Катамаранов забрался поглубже в карманы брюк и побрел рядом с другом. В этот раз тишина не тяготила их, наоборот, каждый думал о своем: Игорь снова и снова прокручивал в памяти это нечаянное красивый, в то время как Жилин промолчал о том, что дрожал вовсе не от холода. Лишь дойдя до подъезда, где живут Жилины, Сережка спросил:       — Увидимся завтра? Попьем газировку с Кешкой, а потом в кино сходим.       — Тогда до завтра, я зайду.       Игорек коротко махнул рукой и нехотя побрел домой. Все равно от матери с отцом по шапке получит. А Сережа так и остался стоять со свитером друга на плечах. Скажет, что у Катамарановых за чаем с малиновым вареньем засиделся, не впервой.