Знай, это любовь

      Однажды в квартире Жилиных оказалась неожиданная для семьи вещь — целая подборка журналов прямиком из конца пятидесятых. Ни одного слова на русском, но множество снимков и рисунков, но больше всего внимание Сергея привлекли иллюстрации красавиц. Все как одна — стройные ножки, яркий макияж и неловкие ситуации.       Буржуазия и возмутительное содержание пытливое сознание Жилина затолкнуло все моралистские толки куда поглубже, оставляя место для наслаждения эстетикой. Были бы все женщины такими же, то может тогда бы Сережка перестал игнорировать их? А так выходило, что за любую повинность эти бестии готовы были огреть чем-нибудь по голове или вовсе расплакаться. А эти красотки из журнала были самыми настоящими дамами в беде. Это ли мечта?       — Какая же это звенящая пошлость! Сереженька, смотри, чтобы таких профурсеток домой не тащил! — воскликнула мать.       — Да не буду я на них смотреть, — прогудел в ответ он.       Ой как он лукавил! Исподтишка Сережа вытянул пару самых колоритных журналов и припрятал в своей комнате.       «Все лучше, чем смотреть на этих глупых одноклассниц», — заключил Жилин, а потом перед сном очень внимательно изучал свою добычу. Для научных изысканий, конечно же! Надежно спрятав журналы под кроватью, парень быстро уснул и почти забыл обо всем увиденном ранее.

***

      Сергей открыл дверь в свою квартиру, затем неспешно разулся, поправил свой чуть помятый пиджак и усы, после чего воскликнул:       — Дорогая, я дома! Как же я, черт возьми, соскучился по твоей стряпне!       — Да-да, я уже бегу, мой сладкий, — послышался смутно знакомый голос из глубин квартиры, сошедшей со снимков из журнала.       Несколько старомодные обои, скромное убранство, но безупречный порядок. Где-то на фоне играла самая разнузданная джазовая мелодия с нотками вальса Шопена, разбавляемая звуками готовки. Ради интереса Жилин посмотрел на себя в зеркало, откуда на него взглянул уже такой взрослый и усатый мужчина с серьезной морщинкой между бровями.       — Ах, дорогой, а вот и ты! — чья-то нежная рука опустилась на плечо Сергея, после чего он обернулся и увидел… Игоря Катамаранова!       Он (вернее, она) был облачен в роскошный пеньюар, на голове его была немного всклокоченная высокая прическа, а несколько повзрослевшее, утратившее детскую припухлость лицо и кончик носа, испачканный в каком-то соусе.       — Дорогая?.. — сорвавшимся голосом спросил Сергей, после чего сглотнул, оставив вопрос неуклюже повисать в воздухе.       — Что с тобой, mon cher? — легким французским акцентом произнесла Игорь, который и не Игорь вовсе. — Ах, Серджио, не узнал свою сладкую Ивонн?       Сергей нервно потрепал ворот рубашки и еще раз взглянул на своего друга с явными женскими чертами лица. Ивонн, конечно же, не Игорь, как же иначе! Она лишь на короткий миг округлила глаза, но тут же прильнула к Жилину. Он еще раз взглянул в зеркало и подумал, что они выглядят как самая настоящая пара: сложное выражение лица сыщика оттеняла легкая небрежность и легкость Ивонн с едва узнаваемыми чертами лица Игорька.       — Из-за этой своей работы ты совсем забыл о своей жене, — будто бы из ниоткуда в пухлых губах его названной жены возник мундштук с сигаретой. — Все хорошо, я понимаю. Ужин почти готов, пойдем.       Ивонн мягко потянула Сергея в просторную светлую кухню. Эти божественные ароматы, словно взаправду, окутали пару. Он осторожно присел за стол и оценил взглядом изгибы женщины. Держащийся на самом честном слове пеньюар мадемуазель Жилиной норовил соскользнуть на пол, обнажив ее ладную фигуру, что так манила взгляд, а легкий французский акцент скрадывал легкую картавость, что только добавляло ей утонченный шарм.       — Будь у меня такая жена… — пролепетал Сергей, но тут же рядом с ним оказалась Ивонн.       — Mon cher, мне очень нужны твои крепкие руки, — она поставила рядом с ним баночку варенья. В ее голосе явно слышалась… игривость?       Для Жилина дело оказалось явно несложным, ведь он саморучно закрутил эту злосчастную крышку потуже. От небольшого усилия рук она поддалась, на что Ивонн рассыпалась в словах благодарности, затем быстро упорхнула к плите. Глаз невольно радовался от этой картины. Это же самая настоящая мечта Сережки — красивая и ладная жена, так еще с отличными навыками кулинарии!       — Bon appétit.       На столе перед Жилиным оказался разнообразный ужин, а Ивонн уже сидела с другой стороны стола со своей порцией, что была несколько меньше, чем у него. Без лишних слов сыщик приступил к трапезе, изредка бросая взгляды на женщину напротив. Быстро расправившись с ужином, он взглянул на нее, пригладил усы и слегка усмехнулся, что явно не скрылось от Ивонн. Она ловко забрала тарелки, но Сергей придержал ее руки.       — Не стоит, моя хорошая, я сам. Прибереги свои нежные ручки.       Для Жилина помыть посуду было несложным делом, но сколько же было благодарности в глазах его женщины! В робком жесте Ивонн прижала руки к груди, наблюдая за своим мужчиной. В воздухе почти ощутимо витало несказанное вслух «mon héros» с легким французским акцентом. Расправившись с мытьем посуды, Жилин повернулся обратно, но тут же натолкнулся на Ивонн лицом к лицу.       — Ах, mon petit coeur, — она прижалась к нему. — Позволь украсть у тебя всего лишь один танец!       — Только ли один танец? — Сергей пригладил свои усы, скрывая смущенную улыбку, затем добавил: — Je vous demande, Mademoiselle.       Он закружил Ивонн в ритме джаза прямо среди кухни. Места для роскошных па было решительно мало, что, впрочем, нисколько не мешало им. Она бархатисто смеялась, а ее щеки покрылись румянцем.       — Ах, Серджио, верю-верю! — Ивонн легким жестом смахнула с лица выпавшие пряди волос. — Je t'en prie pour la miséricorde.       — О какой милости идет речь, Ивонн?..       Сергей припал к припухлым устам своей жены, освобождая ее тело от ненужного пеньюара. Бархатистая кожа трепетала под грубыми пальцами сыщика, но это было так неважно для них. Она все еще лепетала что-то на французском, но голос ее сбивался, пока он жадно упивался женской лаской. Как же ему не хватало женской ласки все это время! Тепла, понимания и любви. Ведомый жаждой близости, Сергей подхватил Ивонн, затем усадил прямо на стол.       — Touché, — молила она, прикрывая глаза, но жадно поддавалась неге любви.       Его рука скользнула по нежной коже ее бедра, вгоняя Ивонн в краску еще сильнее, хотя дальше уже некуда. Ее дыхание сбилось, а взгляд умолял быть еще ближе. Женщина порывисто освобождала его от ненужных одежд, выдирая пуговицы с парадной рубашки.       — Завтра утром я с любовью пришью их, mon cher, — шептала она. — Серджио, о, мой Серджио!..

***

      — СЕРЕЖА, Маркс твою Энгельс! — прозвучал где-то рядом грубый мужской голос, от чего глаза сразу же открылись. — Вставай немедленно, иначе проспишь все к едрене фене!       «Ивонн и сыщик Жилин были лишь сном», — только и успел подумать Сережка, услышав звук закрывающейся двери.       Быстро выскочив из кровати, Жилин быстро осмотрелся. Подушка была нещадно залита слюной да и пижаму следовало бы быстро застирать.       — Оконфузился, — прошептал он, собираясь на ходу.       До занятий оставалось полчаса. Полноценно позавтракать, конечно же, Сережа уже не успеет, но вот к первому уроку вполне. Впрочем, можно рассчитывать на Игоря, что любил таскать с собой в школу еду. Он все поймет, но об этом конфузе лучше будет промолчать… Разве можно сказать своему другу, что они во сне целовались «поцелуями большими и со всеми делами», как сказал бы Кешка? То-то же.       «Такова плата за сладкие сны», — Жилин пожал плечами и поспешил скрыть следы своего ночного преступления. Стоило только спешно надеть брюки, как в комнату без стука влетела мама Сережки.       — Сынок, ну это уже не дело. Там за тобой Игорь уже пришел! — проговорила мама. — Да оставь ты уже все, рюкзак я тебе собрала, заберешь с тумбочки в прихожей.       Делать было нечего. Сережка бросил постельное белье на пол, затем пошел в сторону прихожей. Раз Игорь пришел…       — Здоров, Серый, — улыбнулся Катамаранов своей фирменной улыбкой. — Я тебя ждал-ждал, а ты спишь, что твой суслик. Сны о небесных пирожках видел?       Игорек хохотнул, смешно сморщив нос, на что память Жилина выдала образ той самой Ивонн.       — Серег, а не влюбился ли ты часом? — осторожно спросил Натальич.       — Так, голубчик, а что это ты мне тут, никак допрос устраиваешь? А сам ничего сказать не хочешь? Где вот, например, ты был в ночь на позавчера? — насупился вдруг Жилин, но тотчас рассмеялся ухающим смехом. — Ух, ты бы со стороны себя видел, кокетка…       Игорек так и не понял, что именно хотел от него Сережка, потому сдержанно хохотнул. Только Катамаранов хотел выпалить первую выпавшую из памяти шутку, как Жилин опередил его:       — Нет, хороший мой, прав ты. Пора бы нам в с тобой в школу поспешать, иначе Вер Пална с нас шкуры спустит, что с твоих бурых медведей, — Сережка снова рассмеялся. — Ну, все, будет тебе, будет. Пойдем уже.       Игорьку так хотелось узнать, что же такое снилось такому серьезному мальчишке, как Серега. Уж явно не учебники или всякие спортивные соревнования, раз он едва не проспал важную контрольную по физике. Вопрос так и крутился на языке.       — Серый?       — Игорек?       Два мальчишечьих голоса в унисон, оба рассмеялись.       — Что ты, хороший мой?       — Нет, ты чего хотел? — надулся Игорек.       — Да я, честно сказать, хотел у тебя бутерброд попросить, — запинаясь, промямлил Жилин. Кажется, ему от собственной же просьбы было неудобно. — Решил проспать все, понимаешь, вот и голодным подорвался, лишь бы ты без меня не ушел.       Игорек остановился, изумленно взглянул на своего старого друга. Пожалуй, сегодня был самый настоящий день удивления. Для начала проспал, затем отмалчивался, потом отшучивался, — и все это про Сережку Жилина. Катамаранов мысленно усмехнулся, затем протянул другу бутерброд, сделанный пусть и в спешке, но с душой. Как сказать, бутерброд? Огромные куски колбасы, хлеба, сыра, не разрезанные котлеты. Вот уж действительно, большому куску рот радуется!       — Да ты как знал, Серег, — рассмеялся Игорь, глядя на спешно лопающего «завтрак» друга, — я ж сегодня сам себе собирал завтрак, так что у меня попроще.       — Ну ты и хозяюшка, — заливаясь краской, пробубнил Сережка. — Прям как Ивонн.       — Не знаю, о чем ты там бубнишь, но, думаю, что это ты о нежелании поспешать на урок к Вер Палне.       Спешно дожевывая бутерброд, Сережа принялся молча толкать друга дальше по дороге. Чем больше Катамаранов загружался мыслями о школе, тем меньше вопросов вызывал Жилин.       Ведь я ж с тебя все равно спрошу, что с тобой случилось! — гневно подумал Игорек, затем поддался Серому.