Завтра наступит вчера

      Жить в Союзе оказалось непривычно и страшно. Особенно, когда крышу делишь с человеком в погонах, точнее, которой он любезно предложил поделиться. В доме Костенко много табу. Евгения зарубила их у себя на носу в первый же день, когда при попытке найти на кухне хоть что-то похожее на завтрак, помимо заплесневевшего хлеба в холодильнике, порылась в тумбе кухонного гарнитура. Ее удивлению не было предела, когда рядом с ложками и вилками, чуть в стороне лежал боевой пистолет и складной офицерский нож. — Он запасной и разряженный. Тем не менее, оружие детям не игрушки. Не советую их трогать, а уж тем более менять их местами. Я не люблю, когда кто-то нарушает порядок. — все, что тогда сказал ей Сергей в тот же день, когда она выложила пистолет на кухонный стол, тем самым намекая, что таким «игрушкам» место не на кухне. Но ведь чей дом, того и правила? А порядок Костенко хоть и специфический, но удобный ему. — Не квартира, а свалка оружия. — бурчала себе под нос едва слышно Евгения, когда в очередной раз нашла в какой-то тумбе в зале пачку патронов. В небольшом же шкафу у стены висело огромное количество выглаженных пиджаков, а на третьей полке слева лежало два бронежилета.       В следующий же вечер в доме появилась нормальная еда. Уже свежий хлеб, овощи и сладости к чаю. Сергей вернулся за полночь, тихо отворяя квартиру и ставя большие пакеты на пол. — Я думала, что уже что-то случилось. Здравствуйте. — Женя тихо вышла со стороны зала, прислоняясь плечом к дверному косяку и поправляя распущенные волосы. На ней длинная синяя рубашка мужчины и джинсы. На лице отсутствует даже грамм косметики, которой у нее и не может быть, от чего девушка кажется еще на пару лет младше. — Привет. Задержался на работе по важным делам. Это обычное дело, так что не стоит переживать. — мужчина разувается и проходит по коридору с пакетами, бегло осматривая квартиру по пути к кухне. Порядок. Все вещи лежат на прежних местах, разве что вокруг них исчез огромный слой пыли, который накопился за время его отсутствия дома. — Будете чай? — скорее, даже утверждение, потому что на столе уже стоят две кружки и заварник. — Не откажусь. — отвечает, бегло раскладывая продукты на полки холодильника и ставя коробку с тортом на стол. — Нам к чаю. — Я разрежу. — Женя уже по-хозяйски вынимает маленькие ложечки и нож из нижней полки и, вставая на носочки, достает с верхней небольшие блюдца. — Почему не спала? — Не хотелось. — Кошмары? — Когда как. Просто к этому же так скоро не привыкнешь? Это не мой дом, понимаете? Не мое время. — Костенко же не отвечает. Смотрит, как девушка мешает ложкой сахар в чае, и просто кивает, делая глоток из кружки. — Может, есть шанс все исправить. Если прибор сейчас неточен и переносит на пять лет вперед, то если я вернусь на тот мост в нужную дату, когда появятся они… Я смогу вернуться домой. Вы же смогли нас найти. Значит есть шанс. — Может ты и права. Шансы есть, пусть и небольшие. — Вы поможете мне вернуться в свое время? — Я сделаю все, что в моих силах.       Дальше чай они пьют в полной тишине. Из открытого окна доносится трель сверчков и редкий детский хохот. На улице давным-давно темно. Эта Москва еще совершенно другая. Тихая и спокойная.       На следующий день Сергей возвращается домой ближе к шести вечера, чем очень удивляет Евгению. Она почти сразу поняла и смирилась, что тот будет жить на работе. А ей, наверное, от этого даже и лучше. Все-таки, он совершенно чужой ей человек. — Вы рано. Я уж подумала, что дверь взламывают воры. — Пришлось закончить сегодня по раньше. — Что-то случилось? — Вещи. — Что? — девушка замечает в его руках пакеты. — Не знаю, все ли подойдет, но это лучше, нежели появляться на людях в дранных штанах. — Это мода у нас такая. — Женя смеется, когда Костенко косит взгляд на ее дырки на джинсах. — Их специально делают на одежде. Молодежи такое нравится. — А я поначалу было подумал, что в ГДР там все совсем умом тронулись, раз такой ширпотреб делают. — Тронулись, только на двадцать лет позже. Да, и это не ГДР и не Польша. — Только не говори, что американцы пришли на советский рынок… — по лицу Сергея видно, что патриотизм в нем искренне недолюбливает Штаты. — Пришли. И не только они. Если вам станет легче, то одежда у нас преимущественно из Китая. — Женя забирает у шокированного мужчины пакеты и осматривает свою новую одежду, раскладывая ее на диване. В первом пакете оказались джинсы клеш, красивый брючный костюм, блузы, синие кеды и бежевые балетки. Во втором же пару укороченных юбок в клетку коричневого и черного цвета, а так же пару-тройку пестрых летних платьев по колено и футболки. — И от этого мне должно было стать легче?       Ближе к семи вечера Женя «выбила» мольбами у Сергея возможность прогуляться. Тот не держал ее взаперти, но лишних проблем на свою голову тоже получить не хотел. Объяснил, где что находится, попросил меньше беседовать с прохожими, чтобы ненароком не упомянуть о том, что она не отсюда. — Все же, мне стоит пойти с тобой. —Сергей мялся у двери, явно недовольный происходящим. — Со мной ничего не случится, к тому же я жила в этом районе, а тут не многое поменялось. Я буду дома уже через час. Просто хочу пройтись.       С этими словами Евгения вышла из квартиры, бегло спускаясь по лестнице с второго этажа. Теперь это ее временный дом на ближайшие пять лет. — Родная Москва…       Спальные дворы освещали уличные фонари. Через два дома стоял небольшой киоск, как и тогда, в ее детстве, когда она с друзьями бегала туда за мороженным в стаканчике, а на сдачу им давали вкусные жвачки. И сейчас в окошке киоска горит свет, но небольшая форточка закрыта. Полная женщина сидит на деревянной табуретке и читает городскую газету. Где-то вдалеке слышится тихая музыка и людские голоса. Евгения за пару минут обходит два дома и видит дворец культуры. В ее времени тут была танцевальная секция, на которую она ходила с шести лет. Сейчас же по ночам тут веселится молодежь. Когда-то тут познакомились ее родители.       Громкая музыка заглушает столь же громкие разговоры толпы. Яркий цветной свет поначалу раздражает глаза, но после зрение начинает привыкать. Девушки в коротких юбках танцуют вокруг парней под ритм музыки так развязно, что на мгновение у Жени даже возникает ощущение, что она вернулась в свое время. Разве в Союзе так себя вели? У них же даже, как говорят: «В Союзе секса не было», а тут такие страсти. Женя прислоняется спиной к стене и качает головой в ритм музыки. Где-то слышатся визги из-за того, что танцы становятся еще более горячими, а после печальные вздохи. Ритмичная музыка сменяется на песни для медленных танцев. Большая часть народа сдвигается к краю, освобождая центр для танцующих пар. — Могу ли я пригласить вас на танец? — сбоку слышится спокойный мужской голос, и Женя поворачивает голову в сторону говорящего. По правую сторону от нее стоит красивый молодой улыбчивый парень. Его светлые, чуть длинные волосы немного вьются, а голубые глаза смотрят с какой-то шаловливостью, при этом не создавая ощущения какой-то пошлости. На его шее весит толстая серебряная цепь, проколото одно уху, а черная рубашка расстегнута на две пуговицы. — Не бойся, не укушу. — девушка протягивает ему свою руку, принимая его предложение потанцевать, и парень ловко ее принимает, приподнося к губам и целуя. — Как тебя зовут, принцесса? — Женя. — замечая удивленный взгляд добавляет. — Знаю, что необычно. — Витя. — произносит свое имя в ответ и кладет руки на талию девушки, Женя же в свою очередь кладет свои ладони ему на плечи.       Одна песня сменяется другой. Они танцуют почти не разговаривая, лишь делая движения в такт музыки. Вокруг кружатся еще около десяти пар. Изредка слышатся извинения, когда какая-то пара сталкивается с другой, как и случилось с Женей и Витей. Девушка совершенно случайно задела спиной кого-то и поспешила обернуться и извиниться, как резко замерла. На нее смотрела молодая светловолосая девушка и парень чуть постарше. — Простите, не заметили, что вы сзади. — Виктор извиняется за Женю, потому что та просто молчит. Дружески хлопает второго парня по плечу, перекидываясь еще с ним парой фраз, вызывая у тех улыбки, и кивает в знак прощания, увлекая девушку снова в танец. — Ты чего замерла? Больно было? — интересуется с беспокойством. — Нет, прости. Задумалась… —оправдывает свое странное поведение. — А, ну, бывает.       А в голове только лица молодой пары.       Мама и папа.