Завтра наступит вчера

      Шум толпы и музыку уже почти не слышно. Разве что едва уловимы звуки какой-то песни, как через толщу воды. Новый знакомый, после отказов Евгении присоединиться к ним, отлучился к своей компании, которая состояла из ещë трëх молодых людей и одной девушки. В голове тревожно бьëтся мысль о том, что пора бы уже вернуться в квартиру Костенко, которая стала для неë убежищем. — Я уж было хотел разыскивать тебя с собаками. — громкий голос позади отвлекает от размышлений. За спиной стоит Сергей недовольно хмурясь и осматривая клуб. — Ты хотела осмотреть город, если я правильно понял, а тебя затянуло сюда. — Ноги сами привели. — отзывается почти безэмоционально, кивая Вите в другом конце зала, который, заметив рядом с ней незнакомца, явно напрягся, желая помочь. — Твой новый знакомый? Или старый? — Новый. — Смотри, влюбишься в какого-нибудь советского паренька из этого времени и домой возвращаться перехочется. — Спасибо, но нет. Ещë этих проблем мне не хватало. — Тебя волнует что-то ещë, я прав? — чутью Костенко можно позавидовать. — Да... — замолкает, не зная, стоит ли продолжать. — Что не так? — Костенко снова беглым взглядом пробегается по залу и улавливает пару у барной стойки, на которую пристально смотрит Женя. — Мои родители. — В чëм проблема? — Мама... Но этот год... Год моего рождения. — Ближе к сути, Женя. — Сергею явно хотелось бы сменить атмосферу этого заведения на тихую улицу, но он не спешит двигаться к выходу. — Она должна сейчас быть на восьмом месяце беременности... — То есть... — Костенко понимает, что дело – дрянь, ведь девушка вдали необыкновенно стройная и уж точно не не будет в скором времени рожать. — То есть что-то произошло и этого не случилось. Неужели я что-то изменила в 1986? Неужели теперь меня не будет существовать? — Тогда тебя бы не было здесь сейчас, разве нет? — видит, что Женя близко к тому, чтобы впасть в панику. — Тем более, ты в Москве пару дней, а с Припятью твои родители никак не связаны, так ведь? — Я не знаю. — Мы со всем разберëмся, хорошо? — едва касается женского плеча, пытаясь успокоить и держа ситуацию под контролем. — Хочешь с ними поговорить? — Не смогу больше. Тяжело на них смотреть. Может вы? — Ладно уж. — вздыхает, явно не понимая, как должен будет начать разговор, но соглашается. — Жди меня тут. Я быстро.       Опасения подтвердились спустя минут двадцать. Пользуясь уловками, которым Костенко нахватался за время своей службы, он без какого-либо подозрения разузнал у молодой пары некоторые важные для него моменты из их жизни. Понимая, что дело зашло в совсем нерадостное русло, он лишь досадно помотал головой, когда Женя, стоя поодаль, ждала его ответа. — Неужели мне своих проблем мало? — возмущаясь, Сергей двинулся на выход вслед за уходящей девушкой. И дураку понятно, что та сбегает из места общественного сборища, скрывая слëзы. Уже около двери слышится слабое постукивание сверху. Настроение испорчено и у неба.       Евгения стоит под мелким дождëм, вяло отстукивая носком ботинка какую-то мелодию, взятую из головы, дабы отвлечься и остановить поток слëз. Позади неë небольшой универсам с облупившейся со стен белой штукатуркой, под козырьком которого она могла бы спрятаться от капризной весенней погоды, но девушка продолжает стоять посреди улицы. В голове слишком много мыслей, но ни одной, что принесла бы спокойствие. — Это дождь. — говорит совсем тихо, когда чужая рука касается еë плеча. По щекам текут слëзы, смешиваясь с каплями дождя. Кончики пальцев подрагивают, от чего Женя мгновенно сжимает обе ладони в кулачки и упирает в бока. — Вижу. — Сергей больше ничего не произносит. Обходит девушку, становясь спереди, и накидывает свой ещë сухой пиджак ей на плечи. Евгения опускает голову, кивая в знак благодарности.       Домой они идут молча. Костенко шагает впереди, где-то сзади шлëпает мокрыми балетками девушка. Чëрные тучи затянули тëмное небо. Евгения ненавидит эту Москву. Ненавидит ту Припять и это чужое время.       Что было бы, если бы не он?       Если бы тогда он не нашëл их в том заброшенном здание? Если бы не прострелил плечо и не поймал? Она была бы дома. С семьëй и Лëшей.       Его вина.       Красивый...       Злость и обида, которая хочет выплеснуться наружу, тут же потухает и оседает мерзким нечто где-то на душе. Он просто идëт впереди, даже ни разу не обернувшись к ней. Знает, что та идëт прямо за ним и не посмеет отклониться от маршрута. От этого мужчины веет стойкостью, холодом и силой. Евгения сразу вспоминает, как в его руках смотрится оружие. Как крепкие бëдра скрываются за камуфляжными чëрными штанами, а крепкую грудь скрывает бронежилет. Она видела таких мужчин уже сотню. В училище, на работе отца, на практике. Но только когда с ней говорит он, она почему-то инстинктивно задерживает дыхание. Из-за страха, наверное, не иначе. Кажется, что он слышит стук еë сердца. Только вот... Она его не боится.       Она осматривает его со спины. Промокшая рубашка прилипает к мужскому телу и не скрывает крепкие плечи. Женя может поклясться, что там, где уже начинается линия брюк, сумела разглядеть пару родинок в тот момент, когда темноту улиц разбавлял свет фонарей.       Наверное, ей даже стыдно. Вот так бессовестно жить в его квартире, есть его еду, а сейчас заставлять мокнуть под дождëм. — Чем я могу отблагодарить? — задаëт вопрос, когда они уже заходят в тëплую квартиру. — Не понял. — оборачивается, на ходу расстëгивая рубашку на первые три пуговицы, и останавливается, понимая, что стоит уже привыкнуть к тому, что живëт не один. — Ну, это... — нагибается, снимая с ног промокшие балетки и ступая босыми ногами на пол. — Денег у меня нет, а вы на меня постоянно тратитесь. — Ты бы такими словами аккуратней разбрасывалась, девочка. — взгляд Костенко мгновенно становится серьëзным. — Некоторые и неправильно понять могут. — Простите... Мне что-то... — земля уходит из под ног, а силы покидают тело. — Евгения? — Сергей… — Женя падает на колени, роняя балетки и упираясь руками в пол. Алая дорожка крови течëт из носа и, не успев коснуться губ, капает на линолеум. — Этого ещë мне не хватало! Не смей терять сознание!       Мужчина поднимает девушку на руки и переносит на диван. Достаëт из полки какой-то коричневый бутылëк, обмакивает ватку и подносит к носу Жени. Та недовольно морщится и отталкивает руку Костенко от себя. — Не надо. Воняет. — Если бы не воняло, то не помогло бы. Не возмущайся. Как себя чувствуешь? — Голова кружится, замëрзла. — Тогда я наберу тебе ванную. Завтра попрошу одного моего знакомого тебя осмотреть. Заодно подлатает твоë плечо. — мужчина скрывается в коридоре, не удосужившись выслушать возражения Жени. — Тоже мне... командир. — Я всë слышу, мерзавка! — Простите! — выбегает из комнаты быстро, скрываясь в ванной. Ожидает, пока ванная наполнится почти до краëв и раздевается. Снимает промокшую одежду, бельë и, перекинув ногу через бортик, медленно опускает еë в воду. — Только не устраивай здесь парилку... — Сергей бессовестно и совершенно бесцеремонно открывает дверь, от чего девушка пугается и в попытках скрыть нагое тело запрыгивает в ванную, прикрываясь шторкой, — иначе снова сознание потеряешь... — видит выглядывающую голову с красным от стыда лицом и проясняет. — Прости, думал, что ты уже в воде. — Это не даëт вам права врываться без стука! — девушка злится, понимая, что Сергей видел совершенно всë, но всë ещë просто стоит за шторкой, сжимая еë в руках. — Извини, но я не привык делить с кем-то свою квартиру! — Значит придëтся привыкнуть! — кричит, плюхаясь в ванную и обхватывая колени руками. — Не понял? — Костенко разводит руками в стороны, хоть этого Женя и не увидит, явно возмущенный такой наглостью. — Пока я здесь, то научитесь стучать! — Не будь меня, то ты бы шаталась по Припяти в совершенном одиночестве после того, как тобой бы воспользовались те мужики ещë в том времени. — Да не будь вас, то я бы не оказалась бы здесь! — бьëт ладонью по воде, от чего брызги попадают в глаза. Снова эти слëзы. — Если бы тогда вы за нами не увязались, то ничего бы этого не произошло! Всë было бы иначе! — Женя кричит. Впервые при нëм даëт такую волю эмоциям. Закрывает лицо руками и, откидываясь на спину, почти полностью погружается в воду. — Не вздумай топиться. — снова его голос совершенно спокойный, как будто тех криков десятью секундами ранее и не было. — Слышишь меня? Женя? — Слышу. Уйдите. — Смени тон и вынырни наполовину из воды. Если умрëшь от давления или сердца, то ничего через пять лет уже не сможешь изменить. — Не ваше дело. — Чëртова девчонка! — Сергей по-хозяйски отодвигает шторку со стороны головы Жени и, чуть схватив за плечо, вытягивает еë наполовину из воды. — Эй, пустите! Да, что за наглость? — закрывает руками все свои прелести и испепеляет мужчину взглядом. — Не ори. — снова задëргивает шторку и садится на пол, прислоняясь спиной к кафельной плитке. — Если я прошу, то нужно слушаться. Я не желаю тебе зла, Жень. Пойми уже наконец. — Понимаю. — хватает рукой с бортика ванной какой-то гель, явно мужской, и за неимением мочалки просто растирает "мыло" по телу, начиная с плеч и груди. — Простите. Просто многое навалилось. Мне жаль. — Это пройдëт. Ты привыкнешь. — Почему вы всë ещë сидите здесь? — спрашивает, чуть отодвигая шторку и осматривая Сергея. Тот сидит откинув голову назад и закрыв глаза. Он по-прежнему в мокрой рубашке, расстëгнутой на три пуговицы, в которой вернулся с улицы. На кафельном полу рядом стоит кружка с наполовину выпитым крепким, судя по цвету, чаем, пачка каких-то таблеток и бинты. — Говорил же, — вздыхает, — будь внимательней когда общаешься с людьми даже на повышенных тонах. — всë так же не открывая глаз, делает глоток из кружки. — Мне не нужно, чтобы ты снова падала в обмороки. Мне некогда за тобой следить, как за пятилеткой. У меня работа.       Эти слова из его уст звучат колко и обидно. Но это же было ожидаемо? Костенко живëт работой, а она только мешает его распорядку дня. — Вы когда-нибудь думаете не о работе? — спрашивает, поднимаясь на ноги и беря в руки лейку душа, чтобы намочить волосы. — О чëм ещë ты предлагаешь мне подумать? — наконец открывает глаза и поворачивается в сторону звуков льющейся воды. Темный силуэт, который видно совершенно четко, движется, не давая Костенко вновь отвести взгляд. — Ну, не знаю. Хобби? Отношения? О чëм обычно думают люди? — Я женат на работе, а на хобби у меня нет времени. — С вами, наверное, тяжело. —вздыхает, нанося шампунь на длинные волосы. "Так же тяжело, как не сойти сейчас с ума от смущения, когда вы сидите где-то там" – думает про себя Женя, чуть закатывая глаза. — Тяжело? — Дружить с вами. Любить вас. — Полагаю, что не легко. Но я никого к себе не привязываю и не держу, Жень. Да и какой женщине оно нужно, ждать мужчину со службы сутками, а через пару часов вновь провожать?       Кому-то, наверное, нужно. — Вы обесцениваете людские чувства. — понимает, что за всë время их общения она никогда не обращалась к нему на "ты", хотя он обращается к ней так постоянно. Но не те у них отношения. И разница в возрасте лет десять даëт о себе знать. С еë языка явно никогда не слетит глупое и нелепое "ты" по отношению к этому человеку. — Разве? — Угу. — Я живу исключительно работой уже многие годы. По-другому в моей сфере никак. — Сомневаюсь, что все ваши коллеги холостяки. — Не все. Но есть один действующий принцип. Либо ты идëшь по головам и строишь личную жизнь, зарабатывая погоны, либо живëшь в своëм кабинете сутками и медленно строишь карьеру. — А вы, судя по всему, хороший коп. — Чего? — мужчина не совсем понимает смысла сказанной фразы. — У нас так в фильмах говорят. Один подкупной, а другой честный и порядочный. Вы же второй вариант. — Я клятву давал.       А больше сказать и нечего. Женя заканчивает мыться и робко выглядывает из-за шторки, чтобы попросить Сергея выйти, но того в ванной комнате уже нет. Ни его, ни кружки. На краю раковины у мыльницы лежат бинты, а на батарее висит полотенце с сухой одеждой.       Следующим утром она слышит, как Костенко уходит на работу, тихо запирая дверь, при этом пару раз чихая. Женя переворачивается в постели на другой бок, замечая на краю тумбочки кружку, тарелку с каким-то бутербродом и записку с просьбой не покидать дом, потому что вечером заглянет врач. — Тоже мне... командир. — возмущается, утыкаясь лицом в подушку, и улыбается. Естественно она его послушает.