Завтра наступит вчера

      Ярким солнечным лучам удаëтся разбудить Евгению лишь ближе к часу дня. Сизый голубь топчется по подоконнику снаружи окна, то и дело скребясь своими лапками по поверхности, где снег уже сметëн его сородичами. Птица недовольно воркует и стучит клювом по стеклу, проходясь из стороны в сторону. — Тебя проще пустить на голубцы, надоедливый ты попугай! — девушка трëт глаза ладонями, размазывая тушь, и поднимается с дивана, подходя к окну. — Чего тебе? — она осматривает комнату на наличие чего-то съесного и находит лишь половинку печеньки, оставшейся в небольшой пиале, с которой, видимо, Костенко пил чай до Жениного вчерашнего появления. — Жуй и тикай отсюда. — Женя открывает окно, отчего птица шарахается в сторону, но не спешит улетать. Девушка разламывает печенье на мелкие крошки и оставляет на съедение голубю. — Маленький попрошайка.       На улице всë усыпано снегом. От вчерашней метели не осталось и следа, а яркие солнечные лучи, отражаясь от белой глади, слепят глаза. В воздухе ветает запах от запущенных ночью фейерверков, а пустые бумажные трубки торчат из сугробов. — Думал, ты проспишь до завтрашнего утра. — в дверном проëме, позади Жени, появляется Костенко, поправляя закатанные рукава серого свитера. — Доброе... — утро ли? — День. — Добрый. — Женя улыбается, видя майора таким же помятым, но менее сонным. Потягивается, вставая на носочки, и двигается к дивану, на котором вчера и заснула после долгих распиваний чая и какао с мужчиной. Наверное, она заснула около четырëх утра, любезно укутанная всë тем же пледом. — Вы завтракали? — спрашивает девушка, складывая втрое плед и вручая Сергею. — Нет. Я только встал. — по нему видно. Растрëпанные светлые волосы и алый след от подушки на щеке. Если бы не его вновь официальный вид, то он бы выглядел вполне безобидным и милым мужчиной. — Тогда... Прежде чем вы выгоните меня домой, то может я приготовлю завтрак? Скажем так, в знак благодарности. — Костенко лишь кивает головой и делает шаг назад, пропуская девушку в коридор, а сам теряется в догадках. За что ей быть ему благодарной? Он вчера и капли спиртного не глотнул, но не помнит чего-то такого.       Снежная быстро умывается, стирая размазанную тушь под глазами, и бежит заглядывать в холодильник. Чëрное платье на ней уже совсем не похоже на что-то элегантное, ведь к ткани за ночь прилипло множество пушинок от пледа, а стрелка на колготках уже дошла до колена. — Выгляжу, как ш... — она замолкает, прикрывая рот рукой, будто это поможет скрыть еë речь. — Как девушка легкого поведения. — На самом деле, да. — на кухню входит Сергей с зубной щëткой во рту и едва смеëтся. — Две минуты назад я почти испугался, когда ты ко мне обернулась. — Очень смешно! — Держи. — мужчина аккуратно вешает на спинку стула джинсы и какую-то чëрную кофту. — Джинсы ты забыла у меня при переезде, так как они были в стирке, а кофта моя. Большой будет, но, думаю, это не страшно. — он разворачивается и покидает кухню, снова скрываясь в ванной. — Господи! Да тут же не мышь... Тут бы тараканы повесились... — холодильник оказался почти пуст, за исключением каменной булки хлеба, банки варенья и пары замороженных продуктов в морозилке. — И как он без меня вообще тут жил? — девушка говорит сама себе под нос, разыскивая хоть какие-нибудь крупы в шкафах, но не замечает, как мужчина снова входит на кухню. — На самом деле очень тяжко. — он становится позади Снежной, которая тянется за какой-то упаковкой, и помогает достать. — К хорошему быстро привыкаешь. Особенно к вкусной еде.       И хорошей компании. — Спасибо, конечно, но сейчас я даже не знаю, что могу приготовить. Может в магазин? — Женя смотрит с опаской, ведь Костенко мог планировать провести этот день совсем иначе, а она нагло навязывается. — Я понимаю, что сегодня первое число, но хоть что-то же работать должно. — Можно в универмаг на соседней улице, но только с условием, что завтрак ты будешь готовить не только мне в благодарность, но и сама поешь. Смотреть страшно. Скоро совсем испаришься       Вот как... Смотреть ему страшно. — Значит не смотрите! — Переодевайся иди, Жень.       Длинные сапоги почти до середины утопают в сугробах, а руки мëрзнут от колкого мороза, хоть и светит яркое солнце. Снежная идëт позади Костенко, ступая временами по его следам, чтобы меньше проваливаться в снег. Стаптывает налипшие комки об уже очищенный асфальт парка и, наконец, идëт нормальным шагом. Местные бабушки, укутанные как на севере, вениками расчищают свои любимые лавочки от сугробов и раскладывают картонки для сидения. А детвора уже во всю носится по двору, пока их родители отходят от ночного празднования с гостями. — Это твой отец? — Сергей указывает в сторону, где шагает высокий мужчина в чëрном пальто и с двумя пакетами. — Он. — девушка машет рукой в приветственном жесте, отчего мужчина обращает на них внимание и подходит ближе. — Здравствуйте. — Здравствуйте, Евгения. — Михаил улыбается девушке, тут же пожимая руку и мужчине. — Сергей.       Такой красивый. Еë отец действительно кажется завидным женихом и становится ясно, почему в своë время, по рассказам матери, она за ним бегала. Хочется пообщаться с ним ближе, но к сожалению, менять будущее становится слишком опасно. Один неверный шаг и их жизни "там" могут закончиться. — Как поживаете? — интересуется Костенко, зная, что Снежной хочется провести с ним чуть больше времени, но что-то сказать сама она боится. — Как Екатерина? — Жизнь играет новыми красками! — восторженно отзывается Михаил, топчась на снегу, дабы согреться. — С Екатериной свадьбу сыграть решили весной. Вот и занимается подготовкой все двадцать четыре часа. Носа из журналов свадебных не поднимает. Сами понимаете, женщины любят продумывать всë до мелочей. — он смеëтся, вспоминая возлюбленную, которая очень переживает перед предстоящим событием. — Это замечательная новость! Поздравляем. — наконец, подаëт голос и Женя, с улыбкой смотря на Сергея, который поправляет ворот пальто, скрывая шею от ледяного ветра. — Честно сказать, у нас произошло ещë одно очень радостное событие, но мы ещë пока об этом никому не говорили. А что томить-то, слухи всë равно поползут. — Михаил щурится, словно лис, но не торопится рассказывать дальше, будто ожидая реакции собеседников. — Так с чем же вас поздравить? — Костенко напрягается, хоть и не показывает виду, но чует, что услышит сейчас что-то совсем неожиданное. Это читается у него по лицу. — Наша с Катей семья стала больше. — Вы... Завели котëнка? — наивно предлагает самый легкий вариант девушка и невольно хватается за рукав пальто Сергея. Вспоминает, что на еë детских фотографиях действительно был серый кот, которого по рассказам родителей они подобрали на улице. — Нет же. Та девочка, которую спасли пару месяцев назад. Помните, Жень? Вы нам еë передали в парке. — смотрит в глаза, полные непонимания, но воодушевленно продолжает. — Во общем, мы долго промучались с документами и прочим... Теперь она официально наша дочь. Катерина очень к ней привязалась. — говорит тихо, оглядываясь по сторонам, чтобы чужие уши этого не услышали. Всë же для того времени такие вещи не самые привычные. Да и слухи быстро расползутся о жене и еë проблемах со здоровьем, которых может вовсе и нет. — Вот как? — майор слегка хмурится, явно не понимая происходящего, но тут же сменяет эмоции на более спокойные, чуть хлопая молодого отца по плечу. — Наши поздравления. — Да, поздравляем. — Снежная выглядит совсем растерянной, она крепко перехватывает мужчину под руку и старается натянуть убедительную улыбку. — Теперь Алиса в надëжных руках, я полагаю. — О нет. Мы решили, что будет правильным начать жизнь малышки с чистого листа. — что-то тут не так... — Не хотим, чтобы в еë жизни оставалось хоть что-то плохое. Это ещë не подтверждено документально, но нашу дочь будут звать Евгения. — он вновь смотрит на Снежную. — В вашу честь. Это ведь вы еë нам передали. — Евгения... — повторяет за Михаилом Женя, словно впервые слышит собственное имя. — Полагаю, что теперь Женя в хороших руках и мы можем быть спокойны. Спасибо, что поделились этим радостным событием с нами. — Костенко подводит разговор к концу, ведь мужчина явно торопится, судя по тому, как часто он смотрит на часы под рукавом куртки. — Надеюсь, что вы заглянете к нам в гости. Будем рады. — Обязательно.       Аллея, усыпанная снегом, выглядит красиво и завораживающе. Трескучий мороз колет щëки, а дорожки слëз замерзают, достигая губ. Под ногами Жени скрепит снег.       Так у снежинок ломаются позвоночники. — Выходит, я не их дочь. Все мои года от меня это скрывали. — произносит девушка, когда они уже входят в квартиру, и мужчина ставит тяжëлые пакеты на тумбу. — Их. Всегда была их. — Неправда.       Разве семья это не то, что предопределено? Рождение в определëнной семье предначертано, предугадано, ожидаемо. Ребёнок не выбирает себе родителей. — Получается, они не моя настоящая семья. — девушка разувается, забыв стряхнуть снег с обуви ещë в подъезде, и проходит в зал. Сил нет так же, как и желания жить. — Твоя, Жень. — доносится всë так же из коридора, где майор шумит пакетами. — Нет... Они же... — Послушай. — Сергей всë же решается продолжить разговор с глазу на глаз и заходит в зал. Снежная лежит на диване, упираясь лицом в большую подушку, и что-то несвязно бурчит. — Нет, это вы меня послушайте! Из какой я семьи? Настоящей! Моя мать родила меня в пятнадцать, нагуляв от какого-то наркомана, который травит людей. Я родилась в семье, которая не тянет даже на звание "неблагополучной". Они же там все передохли! — Жень... — Что со мной было бы, если бы этого всего не произошло? Что было бы, если бы вы не вошли в эту квартиру? — Женя отрывает лицо от подушки и смотрит разъярëнным взглядом на мужчину. Глаза красные, тушь размазана до самых щëк, а слëзы падают на диван. — Они твоя семья. Ты их выбрала. Сама отдала в тот день им ребëнка. Ты искала в них защиту. — Я не знала тогда, что тот ребëнок и есть я! — кричит она с такой злобой, что Костенко на секунду теряется. — Всë же совпадает. Ребенку сейчас столько же, сколько было бы и мне, родись я в дату своего рождения. — А знала бы, что тот ребëнок и есть ты... Сделала бы другой выбор? — мужчина садится на край дивана, чуть отодвигая Женины ноги. — Говори! — чуть повышает голос, чтобы вернуть Снежную в чувства. — Я не... — Не сделала бы! Все это должно было случиться. Всë всегда было так. Потому твоя мать и не была беременна. Ты сама их нашла. — Так не бывает... Я не должна была быть тут! Не должна была быть в этой чëртовой Припяти. Не должна... — Не бывает, Жень. Но это случилось. — он тянет девушку за руку, заставляя сесть, и стирает пальцами размазанную тушь. — Подумай сама. Ты их выбрала. Спасая свою же жизнь, ты нашла защиту у них. — Я не знала. Я просто отдала девочку своим родителям из прошлого... Потому что им доверяла. — Это и был твой выбор. — Моя настоящая семья ужасна. Каким я должна была вырасти человеком? — Тем, каким тебя воспитали Катя и Михаил. Разве не так?       Всë так. Костенко как обычно совершенно прав. В любом мире из всех возможных она всегда выбирала этих троих. Будущее, прошлое, настоящее. Не важно. Она может полагаться только на родителей и Сергея. Значит... Так распорядилась судьба. — Я так скучаю. — По кому? — он понимает, что еë отпускает. Кровная связь не так крепка, нежели связь, которая укрепляется годами. — По маме с папой. — В этом мире у тебя ещë много счастливых лет впереди. Мы постараемся вернуть тебя домой через пять лет. Туда, где твои друзья и твоя настоящая жизнь. Я обещаю. — Обещаете? — смотрит в глаза, полные сочувствия и понимания. Поддается вперëд и падает в крепкие мужские объятия. Она никогда себя не чувствовала в отношениях с ним маленькой влюблëнной девчонкой. Разве что только... Сильной женщиной, стоящей за ещë более сильной мужской спиной.       Без него она бы пропала ещë тогда. — Я обещаю, что ты вернëшься домой.       Когда-то он обещал себе ее найти.       Теперь обещает себе еë потерять.