Завтра наступит вчера

      Тихое тиканье настенных часов и пение каких-то птиц – первое, что слышит Женя после пробуждения. В камине давно потух трескучий огонь, но теплота от тлеющих бревен все еще согревает комнату этого дома. Вчерашняя ночь оставила после себя яркое послевкусие и долю нарастающего смущения. Но мужчины рядом нет.       В доме пусто. — Доброе утро. — Евгения ступает босыми ногами на деревянное крыльцо, на ступенях которого сидит Сергей. Она увидела его из окна. Мирно сидящего у дома и попивающего свой любимый горький кофе из пластикового стаканчика. Как и обычно… Ни единой ложки сахара, но всегда вприкуску с каким-то крекером. — Доброе, Жень. — он оборачивается на звук и с улыбкой осматривает сонную девушку. На ней из одежды только одеяло, прикрывающее нагое тело и края которого тащатся по полу, и больше ничего. Она присаживается рядом на край верхней ступени и с удовольствием берет в руки стаканчик, который ей протягивает мужчина. В благодарность девушка целует Костенко в плечо, неприкрытое ничем, и делает глоток. — Вы пьете просто отвратительный кофе. — Женя морщится, но делает еще один глоток, после возвращая стаканчик Сергею. — Между прочим, это самый настоящий кофе, а не то, что ты иногда пьешь. Восемьдесят процентов молока и еще десять сахара из всего напитка – уже просто не может быть кофе. Скорее, просто молоко с его привкусом. — Зато его хоть пить спокойно можно, а ваш… без слез и три глотка не сделаешь. — Все равно ерунда.       Они так и сидят на крыльце, беседуя обо всем, со временем заменив стаканчик кофе на две горячие кружки чая. Прошел ровно год, как она поселилась в этом времени, в его доме, в его голове. — За годовщину! — произносит тост Женя, стукаясь кружкой с кружкой Костенко, и оба с улыбкой отхлебывают их содержимое. — За годовщину… — чуть позже произносит и Сергей, а внутри медленно расползается какая-то тревога. Седьмое чувство начинает бить в колокола. — Все в порядке? — Все замечательно. — мужчина протягивает руку и тянет девушку ближе, усаживая к себе на колени. — Вы мне нагло врете, товарищ майор. — она целует чужие губы, обхватывая холодными пальцами одной руки его шею, пока Костенко поправляет одеяло, которое наровит сползти с женских плеч на ступени. — Что-то не так? — Тише… — мужчина проводит ладонями по нагому телу, спрятанному под одеялом, и, чуть отодвинув его край и наклонившись, целует женскую грудь. — Я пролью на вас горячий чай. — Евгения улыбается, наслаждаясь ощущениями, но продолжая при этом держать в руках кружку. — Так поставь ее на пол, Жень. — она опускает руку, ставя кружку на самый край пола, граничащего со ступенью, и керамическая посуда разбивается в дребезги. — Почему-то я знал, что так и будет. — мужчина отрывается от женской груди и строго осматривает растерянную девушку. — Простите? — Будешь должна мне кружку. — они снова целуются. Медленно, словно в их распоряжении целая вечность. Она не перестает скользить руками по крепкому мужскому торсу, а он и вовсе скидывает мешающееся одеяло куда-то вниз, совершенно забывая о том, что из окон соседних домов все может быть видно. Она чуть двигается, сидя на его бедрах, от чего постепенно ткань спортивных штанов намокает и оголяет нужный участок тела. — Люблю вас… — шепчет девушка, когда вновь чувствует его внутри и опрокидывает голову ему на плечо. Костенко целует ее в висок, аккуратно пропуская пряди длинных волос через пальцы, и чувствует, как сильно она к нему старается прижаться. — Я… — звонок. Трель мобильника доносится из кармана его штанов и Сергей неохотно, но протягивает руку к карману, после отвечая на звонок. Девушка приподнимает голову с его плеч, всматриваясь в лицо Сергея, а после снова утыкается ему куда-то в шею.       Она слышит голос на том конце трубки.       «Товарищ майор, вы просили сразу вам доложить. На территории Припяти замечены шесть человек, один из них, какой-то неадекватный»       Пришла пора возвращаться домой.

***

— Не думаю, что это они. — Женя говорит громче, чем обычно, ведь после шума от вертолета уши все еще заложены. Она снова здесь. Та самая Припять. — Их должно было выкинуть года через четыре, не раньше. — Жень, ты сама говорила, что аппарат не в лучшем состоянии. — Костенко обходит какую-то старую брошенную машину, всматриваясь через окна в ее салон. — В прошлый раз, как я понимаю, вас и на пять лет перекинуть не должно было. И тем не менее, ты тут. — Да, но… — она двигается шаг в шаг за Костенко, который с особой осторожностью обходит каждое здание. — К чему бы им быть здесь? Снова посреди Припяти. Их должно было выкинуть на том мосту. Ничто бы их не заставило вернуться сюда. — Вероятно, они искали тебя. — мужчина поднимает вверх руку, показывая тем самым, чтобы она остановилась. — Там свет. — Это же… — Женя выглядывает из-за его плеча, осматривая здание, в окнах которого отчетливо виден мельтешащий свет от фонарей. — Здание КГБ УССР.       Женя облокачивается спиной о стену здания позади и не верит всему, что происходит. Они там. Живые… Друзья, которых она так давно потеряла. — Мне надо к ним. — Жень, надо удостовериться, что это они. — Костенко кладет ладонь ей на плечо, потому что видит, что та уже готова рвануть к зданию.       Дежавю… — Это они. — она поднимает свой взгляд на него, а в глазах стоят слезы. Почему? — Я чувствую.       Вот и настал тот самый час, когда она уйдет. А он обещал вернуть ее домой. — Держи. — мужчина достает из кобуры пистолет и протягивает девушке. — Неужели заслужила? — она улыбается, пока по щекам стекают слезы. Они не прощаются, но каждый отчетливо понимает, что это их последние минуты вместе. — Нет. — Нет? — Нет. Но я буду крепче спать, если буду знать, что в любом из времени, где бы ты ни была, где-то за поясом у тебя есть оружие. — она ничего не отвечает. Забирает из его рук пистолет и тянется к нему в последний раз. Целует, чувствуя собственные слезы на их губах. Костенко запускает пальцы в ее длинные, черные, как самая темная ночь, волосы и в последний раз вдыхает запах собственного шампуня. Коротко целует в лоб и проводит пальцем по шраму у ее ключиц от пулевого ранения, которое он сам оставил ей в первый день их знакомства. — Поторопись. — Костенко отворачивается от Снежной, вновь всматриваясь в окна здания и замечая, что свет сосредоточился в одной комнате. — Мы не знаем, как скоро их должно будет выкинуть. Я лишь прослежу, чтобы это точно были они. Иди. — Да… — она ждет, что он обернется к ней еще хоть раз, но Костенко не шевелится. И она уходит. Бежит ко входу в здание, но замирает у входной двери.       Последний раз…       Оборачивается, но больше не находит взглядом светлой макушки майора на том месте, где только что они стояли вдвоем.       Все-таки… Это было прощание.       Девушка медленными шагами движется вверх по лестнице, крепко сжимая в руках пистолет, осматривая каждый кабинет и двигаясь туда, откуда периодически исходит какой-то грохот. — Засунь в задницу свое гребаное мнение, Паш! — сомнений не остается… Это Леша. — Я всех тут грохну, если мы ее не найдем! — Успокойся, Леш. — Вершинин хлопает взвинченного друга по плечу и продолжает расхаживать по комнате. — Припять не такая уж и большая. Нет ее здесь, значит она все равно где-то поблизости. Если мы вновь Подкастера нашли, то Женька уж поумнее будет. В лес бежать смысла не было бы в ночь. Она точно тут. — Тут. — коротко и едва слышно произносит девушка, но все присутствующие в комнате оборачиваются. Снежная входит в комнату и не может сказать больше ни слова. — Женька? — Горелов подрывается с места и подбегает к сестре, обнимает так, что болят кости, и целует в лоб. — Женька! Наша Женька! — следом на них налетает и Настя, обнимает, а после бьет подругу по плечу кулаком. — Мы же чуть с ума не сошли, когда тебя на том мосту не нашли. — Простите… Я… Наверное, перепугалась и просто бежала, куда глаза глядят. — снова врет. — Но я успела по вам соскучиться. Как будто год вас не видела. — резво переводит разговор на другую ноту и тянется в объятия Паши, который смиренно дожидался своей очереди. — Я чуть с ума не сошел, Снеж… — она уже и забыла, что кто-то называл ее так. — Больше так не делай, глупая. — Женя утыкается другу в плечо, замечая внимательный взгляд Антоновой и ухмылку Леши. — Не переживай. Больше не буду.       Она снова рядом с каждым из них. С занудливым, но умным Гошей, Настюхой и Лешей, молчаливой Аней и с Пашей, с которым взаимоотношения всегда были слишком непонятными.       Она и забыла…       Забыла, каково было быть рядом с ним. — Аня сейчас меня съест, Паш. — Снежная пытается выпутаться из объятий, чтобы у друга после не возникло проблем. — Точно… — парень улыбается, когда видит, как она косится на его нынешнюю девушку, и старается сделать максимально невозмутимое лицо. Их связывало многое. Она – его первая влюбленность. Вот так просто Вершинина угораздило влюбиться в старшую сестру лучшего друга. Два года дружбы, год отношений, принятие того, что ничего в будущем у них не выйдет. Она ушла. Однако ушла она только с позиции девушки, но никогда не покидала его, как друг. Со временем все остыло у двоих окончательно и бесповоротно. — Где ты только откопала эти шмотки? — Настя тянет за рукав, осматривая белую кофту. — Ты же в рубашке была. — Она в крови была, забыла? — уж выкручиваться она уже научилась. — Пришлось искать что-то менее приметное. Кстати, через сколько нас выкинет? — надо держаться к ним ближе, чтобы прибор переместил и ее.

***

      Девушка сидит на ступенях КГБ УССР, которые ведут от второго этажа к первому. Кидает сквозь перила мелкие камушки и вслушивается в звук от их падения.       Плохо.       Грудную клетку сдавливает разъедающее чувство тоски, но Снежная не может найти этому причины. — Я присяду? — Леша тихо садится по правую сторону от Жени и следит за движениями сестры. В одной руке у нее много мелких камушков, другой она с силой сжимает перилла. — Может расскажешь, что случилось? — О чем ты? — Ты можешь соврать Настюхе с Гошей, и они поверят, но не мне с Вершининым. Ты сама не своя, и чушь про то, что ты просто побежала сломя голову в Припять, не прокатит. Тебя не было на мосту! — парень кричит, тут же замолкая и оборачиваясь назад, понимая, что из-за излишних эмоций сюда могут подтянуться остальные. — Мы весь мост осмотрели вдоль и поперек. Я сам дважды берег обходил. Жень, какого черта произошло? — Меня действительно там не было. — увиливать больше нет смысла. — Жень… — Меня не перенесло вместе с вами. Я не знаю причины, Леш. Просто я осталась в тысяча девятьсот девяносто первом. — И ты… Ты все время провела здесь, в Припяти? — Горелов поднимается на ноги и начинает расхаживать по ступеням то вверх, то вниз. — Какой сейчас год? — Тысяча девятьсот девяносто второй. — Нет-нет-нет! Жень, да это же сумасшествие! — Да что ты? Ты мне решил об этом сказать? — Снежная отодвигает ворот кофты и указывает пальцем на шрам. — Видишь? — Тебя же подстрелили два дня назад… — Это было год назад. — Твоя мать меня прибьет. — Горелов переваривает всю информацию медленно, пытается вникнуть во все подробности, но теряется в прошедших событиях. Впрочем… Женя ни говорит ни о том, как сюда вновь попала, ни о Костенко. Для них он все еще злейший враг, пытавшийся их посадить.

***

— Скоро мы будем дома. — произносит совсем хмуро Гоша, протирая очки, видимо, сам до конца не веря, что когда-то они все же попадут домой. — Если прибор нас выбросит в нужное время. — Че вообще за хрень с ним творится? — Настя осматривает прибор в руках Паши и легонько стучит по экрану. — Эй! Аккуратней! Он только в себя пришел. До этого он без конца выдавал какую-то ошибку. Сейчас вроде не чудит. — Тогда пора домой!       Все подходят ближе к Паше, но одна только Снежная не двигается с места. Горелов прекрасно видит в глазах сестры страх и… что же еще? — Женька, шевелись. — Леш… — брат тянет девушку за руку, но та вновь не двигается. Сейчас она стоит напротив коридора, ведущего к кабинетам, брат же чуть дальше, поэтому не видит темный силуэт вдали.       Это он.       Стоит, прислонившись спиной к стене, и контролирует, чтобы все прошло удачно. Не смотрит в ее сторону, но прекрасно слышит все разговоры.       Судьба по случайности свела их вместе у цистерны кваса и по закону подлости разлучает там, где обычно судьбы людей старались спасти. Она не знает, куда по воле судьбы или вновь случайности ее кинет дальше. Жив ли он там… в будущем? Помнит ли ее? Ненавидит? Сколько сейчас ему там лет? — Ребят, быстрее. — голос Антоновой вырывает из мыслей. Прибор издает характерный звук.       В две тысячи тринадцатом ее ждет семья, учеба и будущее, которое всегда ей было предначертано. Пора возвращаться к себе. — Я не могу… — силуэт в том конце коридора шевелится, но Снежная не успевает туда даже и взглянуть, как Горелов резко тянет девушку к себе, прижимая к груди, и не позволяет себя оттолкнуть.       Хлопок…       Припять 2013-ого года раскрыла свои мертвые объятия для семи путешественников во времени.       В Припяти 1992-ого года остался лишь один человек.