Завтра наступит вчера

      «Припять 1992 год»

— Твою мать... — только и произносит мужчина, сползая по стене на бетонный пол. Грязными руками трëт лицо и откидывает от себя пистолет. Припять вновь забрала у него все.       Москва встречает Костенко хмурыми тучами и проливным весенним дождëм. Сергей тяжелыми шагами ступает по лестнице подъезда в надежде просто выспаться, а желательно просто забыть последние лет шесть его жизни. Режущая боль стучит по вискам, а тело почти перестаëт слушаться. Радуется, что его квартира на втором этаже, ведь иначе он просто не поднялся бы. — Выглядишь паршиво. — на темной лестничной клетке у его квартиры стоит она, прислонившись спиной к его твердой поверхности двери и теребя в раках тонкий ремешок от сумки. — Тебя ещë только тут не хватало. — процеживает куда-то себе под нос мужчина и одолевает последние шесть ступеней до своего жилища. — Товарищ майор, вы как всегда дружелюбны. — женщина забирает из рук Костенко какую-то спортивную сумку и терпеливо ждëт, пока тот откроет дверь. — Я устал, Демидова. — она проходит на порог его квартиры следом за ним и по-хозяйски запирает дверь изнутри. Вешает свою легкую кофту на крючок, прибитый к стене, и разувается. — Где вы были? — кажется, это станет началом неприятного разговора. — Гулял. — на выяснение отношений просто нет сил. — Не врите! — Долго гулял. — Вы ездили в Припять! — женщина дëргает мужчину за плечи, заставляя того обернуться. — Вместо того, чтобы отлëживаться после ранения, вы помчались в какую-то глушь! — пощëчина. Громкая, быстрая, но болючая. На щеке Костенко теперь красуется яркий след и едва заметная полоса крови от ногтей. — Вы подлец! — А ты на меня справки наводишь? — ему хочется высказаться в грубой форме по поводу ярых выходок женщины, но сил не хватает даже на то, чтобы повысить голос. — Не боишься, что я это неправильно пойму? Лучше уйди сейчас, иначе завтра рискуешь остаться без работы. — Я волнуюсь за тебя, идиот! — Демидова делает шаг вперëд и стирает дорожку крови с щеки. — И ты это прекрасно знаешь, Серëж. Не строй из себя дурака... — Я устал, Лен. — на нëм совершенно нет лица. Он сбрасывает с ног обувь и кидает ключи на деревянную тумбу. — Серëж... — тот проходит в свою комнату и ложится на кровать прямо в одежде. Откидывает на вторую половину кровати ненужное одеяло и переворачивается на живот. — Не упорствуй. Я же с ума сойду. — Тяжëлый день, Лен. Мне нужен сон. Дверь можешь просто захлопнуть… — он так и засыпает. Демидова же всю ночь сидит у изголовья его кровати, слушает томное дыхание своего начальника и гладит его по волосам. — Как мне вам помочь, товарищ майор?       Кажется, что-то разбило его окончательно.       Теперь спасать нужно его.

***

      «Наши дни»

      Хлопок и странное чувство пронзает всë тело. Женя крепко впивается в плечи брата, а после чуть не падает на колени. — Держись, Женька. Ты как? — интересуется Горелов, оглядывая здание. — Порядок. — Получилось! — громкий возглас Петрищева отрезвляет, но не дает вынырнуть из пелены мыслей. — Здесь граффити, гляньте! Это как минимум относительная современность. — Точно! И связь даже немного ловит. — Антонова подходит к окну с решетками и что-то старательно высматривает в телефоне. Следом к ней подбегает и Настюха. — Вышло... — только и произносит Снежная, делая пару шагов от взбудораженного новостями Лëши назад, и сталкивается с Вершининым, буквально врезаясь в него спиной. — Прости, Паш. — Можно тебя на пару слов. — парень выглядит уставшим и обеспокоенным. Она и не помнит, когда он в последний раз улыбался. Кивает и следует за ним подальше от остальных. — Расскажешь в чëм дело? — Паш, это сложно. — они отходят в соседнюю комнату, пока другие о чëм-то оживлённо болтают. Снежная садится на засыпанный мусором стол, а парень остаëтся стоять рядом. — Долго объяснять. — Тогда упустим тот момент, что ты проторчала в какой-то временной дыре. — Откуда ты...? — Я не тупой, Жень. Могу сложить два и два. — Тогда что тебя интересует? — За секунду до того, как мы оказались здесь, ты сказала, что не можешь вернуться. Я не особо расслышал фразу, но готов поклясться, что она прозвучала именно так. Я хочу знать причину. — Паша смотрит пристально, словно пытаясь выискать правду в еë глазах самостоятельно. Сейчас она выглядит совсем иначе, чем раньше. Меньше косметики, но больше синяков под глазами, а лицо замученное и погасшее. Не такой он знал еë последние пять лет. — Я провела там год, Паш... Без вас, в чертовом СССР, даже без знания того, смогу ли я когда-то вернуться. — девушка смотрит на собственную обувь, куда угодно, но не на него. — Первое время было безумно страшно... — она нервно стучит пяткой кроссовка о ножку стола и часто моргает, чтобы вновь не поддаться слабости. — Я видела своих родителей молодыми, понимаешь? Отец там был жив. Мне казалось, что я свихнусь или наложу на себя руки, но... — Но тебе ведь кто-то помог? — проницательный. Всегда им был. Поэтому он и взял на себя роль лидера в их компании. Паша, будучи младше ее на два года, всегда казался ей старше своих лет. — Да, но теперь это не имеет значения. Сколько лет там прошло, Паш? Я просто разрушила то, что год помогало мне жить. — Там не твоë время. — Паша берëт еë лицо в свои ладони и стирает пальцами дорожки слëз. — Я чуть с ума не сошëл. Ты нужна нам здесь. — Знаю, Паш. — она обнимает, крепко сцепляя руки в замок за его спиной. — Только вот теперь я потеряла то, что нужно мне. — Мне жаль... — он правда искренне сожалеет.

***

      «Москва 1997 год»

— Эй! Отпустите его! — девчонка толкает мальчишку, который на вид старше ее года на два, и пытается вырвать из его рук маленького светлого котенка. — Беги отсюда, малявка! — еще двое ребят усмехаются над девчонкой, хватаясь за животы, и крутят пальцем у виска. — Он же вам ничего не сделал! — девочка толкает еще одного мальчика в светлой бейсболке, но тот даже не двигается с места, зато резко отталкивает защитницу в сторону, и та падает на асфальт, раздирая кожу на ладонях. — Пустите его! — Вот же негодяи малолетние! — громкий голос со стороны заставляет мальчишек даже со страху присесть, а после рвануть к выходу на всех парах, швырнув котенка в сторону. — Стоять! — незнакомец успевает поймать за ворот футболки главного живодера. — И какие же из тебя и твоих друзей люди вырастут, преступники малолетние? Ещë раз увижу, что животных обижаете или девчонок толкаете, то быстро вас в камеру запру. Я ясно объясняю? — он отпускает кивающего ребенка и тот с громким топотом несется в соседний двор. —Живая? — мужчина не подходит, но осматривает девчонку, которая, забыв про раны на руках, обнимает пушистый комок. — Живая... — он и забыл, когда видел ее в последний раз. Сколько лет прошло с его последнего появления в Припяти? Лет пять? Костенко давно покинул старую квартиру, сменив жилье на то, что ближе к Федеральной службе безопасности, куда его перевели два года назад с очередным повышением в должности. Только вот сомнений не остается… В эти голубые глаза он когда-то уже смотрел в той безжизненной квартире полной трупов. Маленькой Евгении Снежной всего шесть. Девочка не подозревает, что за человек сейчас стоит рядом с ней. — Заберите его с собой. — мысли Костенко прерывает детский голос, а девчонка протягивает ему котенка. — Мне нельзя, у нас уже есть кот. — И с чего это ты взяла, что я хочу его взять? — У вас нет выбора. — глаза мужчины расширяются от удивления. Ему указывает ребенок? — Послушай… — Его нельзя тут оставлять. Он маленький и без семьи. Нельзя же его бросать тут беспомощного одного?       Когда-то он не смог бросить в беде и ее. — У меня аллергия на животных. — но маленькая Женя больше не вникает в его оправдания и просто отдает ему котенка, а улыбается так искренне, что Сергей больше не сопротивляется. — Можете назвать ее Ириска. — кричит уже убегающая девчонка, не слушая ответа мужчины. — Так он же мальчик…       Костенко отпирает дверь и проходит в квартиру, попутно отряхивая рубашку от кошачьей шерсти. Небрежно кладет мяукающего котенка на тумбу прихожей и сам присаживается рядом на полку для обуви. — Ну, располагайся, Ирис… нагадишь – пристрелю.

***

      «Наши дни»

— Там кто-то есть! — Подкастер пятится назад, дальше от лестницы, и просит всех остальных прислушаться. — Ну так проверь. — Вершинин толкает парня в нужном направлении и достаëт из-за пояса пистолет. — Вперед. — Тогда дай мне его. — Подкастер указывает на оружие в руках Паши, но, получив отказ, чуть не летит с лестницы. — Да ладно тебе, Паш. — Снежная не видит в слабоумном угрозы, поэтому вытягивает из рук Вершинина пистолет и протягивает Подкастеру. — Сдурела? — Смотри, там один патрон. А у меня, — девушка достаëт из-за пояса своих джинс подарок Костенко. — полная обойма. Одно неверное движение, и он труп. Вперед!       Игорь резво сбегает по лестнице и прячется за дверьми. Видит горящие фары машины, но не решается выйти наружу. То и дело мнется у прохода, что сильно бесит Горелова. — Есть кто? — не выдержав, подаëт голос Леша, перегибаясь через перила и осматривая первый этаж. — Там человек с автоматом! Он идëт сюда!       Все разом переглядываются и понимают, что их приключения еще не закончены. — Стреляй, мать твою! — Паша заставляет всех пригнуться, и после единоразового выстрела перепуганного Подкастера следует громкая автоматная очередь. Окровавленное тело парня валится на бетонный пол. — Всем бежать! Валим! Валим! — Тут тупик, Паш! — Гоша осматривает варианты побега, но бежать больше некуда. — На окнах решëтки!       Снежная крепче сжимает в руках пистолет, стоя за углом. — Только высунься, и я тебя пристрелю.

***

      «Москва 2009 год»

      Костенко не помнит, что двигало им, когда он ехал сюда за рулем своего автомобиля. Уставший, в полной экипировке после очередного задержания, почти без сил. Маршрут до дома оказался резко перестроен после короткого объявления по радио о том, что сегодня все выпускники провожают свою школьную жизнь, а после встречают рассвет у реки. Дома голодный Ирис обдирает обои на углах светлой кухни, а он едет в другую сторону просто потому, что хочется взглянуть на счастливую девушку в выпускном платье. Тормозит на обочине, не найдя свободных мест на парковке, и выходит из машины, медленно бредя в сторону пароходных причалов. Толпа подростков в красивых нарядах шатается по освещенной фонарями набережной, кто-то прячет в школьных рюкзаках алкоголь, некоторые увлеченно болтают. Внимание привлекает девушка, сидящая на бордюре парка и парень, который склонился над ней. Сомнений нет – это Горелов Леша. Сергей садится на лавочку чуть поодаль от ребят, но так, чтобы можно было разобрать их речь. — Женька, ты какого хрена тут делаешь! — брат садится на корточки возле ног сестры, которые оголены из-за задравшегося подола платья. — Мне Юлька позвонила. Сказала, что ты на пароходе с ними не поехала и вообще вся какая-то разбитая. Я пацанов бросил и сразу сюда. Пашка, конечно, тоже рвался, но я от него отбился. Женька… Тебя на танец что ль кто-то не позвал? — Отец. — Чего отец? Твой или мой? — Мой, Леша. Его больше нет… — и тут Сергей вспоминает, что когда-то она об этом ему уже говорила. — Час назад… Мама позвонила вся в слезах.       Так или иначе, но с Михаилом он был знаком лично.       Так или иначе, но жизнь имеет какой-то свой особый сценарий.

***

      «Наши дни»

      Снежная жмется к стене, периодически выглядывая из-за угла и осматривая коридор впереди. Темная тень движется вдоль лестницы, но это все еще слишком далеко для точного попадания. — Кто бы это ни был, но настроен он серьезно. — Вершинин берет в руки отломанную деревянную ножку от стула и направляет ее острым концом вперед. — Ты кто такой? И что тебе от нас нужно? — кричит так, чтобы его услышал незваный гость. — Я знаю, что у вас оружие! Только вот бежать вам некуда! — громкий голос со стороны лестницы эхом отдается в разрушенном здании. — Я знаю этот голос. — произносит Вершинин в тот момент, как из рук Жени выпадает пистолет. — Неужели... — девушка опирается плечом о стену, а руки нещадно трясутся. — Я слышу твой голос, Жень. Выходи. — Какого хрена? Не смей этого делать, Снеж. — Паша трясëт девушку за плечи и поднимает оружие с пола. — Либо он нас, либо мы его. Ты же нас всех завалишь! — Мне нужен только прибор! — А Игоря ты тоже "просто" убил? — Он в меня стрелял! — Жень, иди к Ане и Гоше. Я сам. — Ты не понимаешь, Паш! Не надо стрельбы. — неожиданно для всех останавливает Пашу Женя. — Чего я не понимаю? Того, что он хочет нас убить? Ты видела Подкастера, так ему не составит труда сделать это и с нами! — Он первый выстрелил, ты же слышал. — Да и какая нахрен разница? Или ты... Нет, Жень... Нет... — Паш... — Это же не может быть он? — Я всë ещë жду, Жень. Бери аппарат и выходи ко мне. — Костенко стоит посреди коридора, держа на прицеле весь периметр. — Сам подойди и возьми! — кричит из угла Лëша и тут же успокаивает паникующую Настю. — Женька, если твоя голова сейчас высунется из проема, то я лично тебя потом задушу! Пусть этот отморозок сам подходит! — Чтобы вы тут же всадили мне пулю в лоб? — мужчина по-прежнему стоит на месте и не собирается двигаться. — Ну уж нет. — Паш, дай мне прибор. — девушка с силой вытягивает аппарат из рук парня и собирается выйти из укрытия. — Он тебя подстрелит, как и тогда. — Вершинин обнимает подругу одной рукой поперек живота и говорит совсем тихо на ухо. — Иди, если так этого хочешь. Я не смогу тебе запретить. Но ты уверена, что не ошибаешься в нем? — Если это тот человек, с которым я провела бок о бок целый год, то нет, Паш, я не ошибаюсь.       Девушка выходит из комнаты, поднимая руки с прибором над головой, и медленно движется в сторону мужчины. Снежная успевает осмотреть его с ног до головы за эти девять шагов и отметить, что возраст ему к лицу. Единственное, что создает сильный контраст с прошлым Костенко, так это отсутствие светлой шевелюры. Он в черных военных штанах, бронике поверх водолазки и светлом плаще. Темные берцы испачканы в засохшей грязи, а автомат уже не целится ей в лоб. И вот она стоит перед ним. Знает, что сзади в мужчину целится Паша, но Сергей опускает автомат окончательно, ведь пока девушка стоит рядом, Вершинин не выстрелит. Побоится задеть. Оба молчат. Смотрят друг на друга изучающе, а комок напряжения нарастает. Снежная просто протягивает аппарат вперëд и Сергей перехватывает его, едва соприкасаясь пальцами с еë.       Удар.       И разломанные части прибора летят на первый этаж с громким скрежетом. Костенко нащупывает что-то в кармане, а после кидает вещицу девушке перед ним. Теперь в еë руках собственный именной жетон, который она при первой встрече отдала ему. — Теперь ты сама отдашь его матери лично, когда вернëшься домой. Ваши прятки мне уже поперек горла стоят.       Вот оно что... Больше никаких путешествий. Это все, чего он хотел.       Они так и стоят. Смотрят друг другу в глаза и словно вспоминают все то, через что прошли вместе. Она для него, скорее всего, теперь совершенно чужая. В конце концов, после ее исчезновения он прожил еще несколько десятилетий своей жизни, наверное, бок о бок с Демидовой или совсем иной женщиной. Она же… призрак далекого 1986 года в неизменном и юном облике. Фантом, сон, вымысел. Но в глазах напротив непонятное месиво, в гуще которого тяжело даже попытаться разобраться, находясь на разных концах пропасти.       Обними меня.       Скажи, что скучал.       Дай знать, что ждал. — Спасибо. За всë. — за всë, что было для неë буквально вчера, а для него так давно. — Вы многое для меня и… для нас сделали, товарищ офицер. — она тараторит так быстро, что сама не успевает следить за ходом своих мыслей. Пусть так. Главное не разрыдаться. — Я… — молчать. — Я пойду.       Разворачивается на пятках и собирается вернуться к ребятам, как ее хватают за руку почти невесомо. Она не двигается, но ее и не тянут назад. Вершинин заметно напрягается. Но все еще не решается выстрелить из-за Снежной, что стоит к их врагу так близко. — Ты всë ещë должна мне новую кружку. — родной голос звучит так близко и почти шепотом.       Он помнит…       Женя налетает на него с такой силы, что мужчина едва ли не оступается, роняя автомат, но крепко обхватывает девушку, что на нëм почти повисает. Она плачет. Громко, почти скулит от боли, что росла внутри, и сжимает его куртку в своих руках так сильно, что под отросшими ногтями проступает кровь. Она была уверена, что осталась для него никем. — Тише. Всë хорошо. — он успокаивает, медленно опускается с ней на ступени и терпит, когда она с силой бьет его по спине в порыве истерики. Мужчина спокоен, гладит Женю по волосам и целует в лоб, не придавая значения тому, что остальные ребята высунулись из своих убежищ и во всю глазели на них. — Не надоело еще путешествовать? — Тошнит уже от этого всего. — девушка смеется, вытирая рукавами плаща Костенко собственные слезы и тут же получает подзатыльник. — Но борзеешь все так же, как и раньше. — Вот так пиздец! — роняет спустя какое-то время Лëша, готовясь лезть в драку с кулаками, но путь перегораживает Вершинин, который понимает, что сейчас драка – не лучший вариант, как бы сильно этого не хотелось даже ему.       Все же остальные пребывают в полном непонимании и жмутся к стене, ожидая, что вот-вот этот спектакль закончится и КГБ-шник вновь схватится за оружие. — Я думала, что всë кончено. — Женя бурчит почти неразборчиво в шею мужчины и заглядывает ему в глаза. — Думала, что больше вас не увижу или вы вовсе обо мне забудете. — Я, конечно, полысел, но вот с памятью проблем пока нет. — он замолкает ненадолго, вскоре продолжая. — Так как говоришь твое имя? — смеется с некой издевкой, за что получает удар кулаком в живот. — Ненавижу вас. — смеется и врет. Только сегодня она говорила ему другое.       Они так и сидят на ступенях до тех пор, пока слезы на ее глазах не высохнут окончательно.       Сегодняшний день.       Он двадцать лет его ждал.