Кэсси Причер

      Они засиделись до самого утра понедельника — Билли Джин предполагал, что противник из Европы, с разницей во времени минимум семь часов, поэтому вся команда «Нэкосёрфа» принимала энергетики и работала строго по сменам: Инкарнация с Минус Пять, а Двойной Удар с Сакурой-тян. Билли Джин координировал, подчищал швы и, если надо — замётывал. В 8:43 его голос вывел Инкарнацию из ступора: координатор скакал по комнате, прижимая к груди передатчик, а потом рухнул на матрас как раз между ним и Минус Пять, которая даже не проснулась.       — Сучки вы оба, — хрипло прошептал Билли Джин и чмокнул каждого в щёку.       — Так что… получилось? — Инкарнация обнаружил, что сидит. Мир виделся продолжением точки обзора: слишком яркие цвета и обтекаемые формы, тянущиеся к горизонту. Билли Джин обхватил его рукой за шею и потянул вниз.       — Мы сделали это, дебил, — ласково сказал он, потёрся носом за ухом, потом повернулся, пристроился к Минус Пять. Ещё несколько минут бормотал что-то, посмеивался и тоже заснул.       Инкарнация закрыл глаза. По сути последнюю смену он отработал и за себя, и за Минус Пять — та слишком устала, свою дозу стимуляторов отдала ему. На обратной стороне век крутились радужные колёса. Что теперь будет? Может быть, сюда уже спешат охранные службы. Инкарнации было всё равно. Он неловко встал и, чувствуя, как подгибаются и дрожат ноги, побрёл к кулеру за водой. Канистра была почти пустая, но на дне оставалось воды, может быть, на пару стаканов. Орегонское утро верещало давно проснувшимися птицами, к которым примешивалось гудение генератора у внешней стены дома. Минус Пять говорила, что через какое-то время его перестаёшь замечать, но с Инкарнацией волшебный переход так и не случился, впрочем, генератор его не раздражал. В последние двое суток он, вроде бы, даже сильнее гудел — когда они работали — а теперь уже затихал постепенно. Инкарнация отодвинул пальцем плотную рулонную штору, прикрывающую окно, и тут же сощурился — косой луч света резанул по глазам. Небо, вроде бы, было синим. В школе ему сегодня поставят прогул, вечером наверняка ждёт неприятный разговор с отцом. Инкарнация сморщился, ощущая, как наливается чугуном голова, как настойчиво стучит в висках кровь. Постоял ещё немного, забыв, зачем вообще шёл в этот конец комнаты. Кулер не будил в нём никаких мыслей.              Кто-то трепал его за плечо и, кажется, звал по имени, голос отдавался эхом в голове. Совершенно непонятно, где он. На миг Инкарнации подумалось, что он вырубился посреди занятий в школе. Но почему тогда его зовут геймовым ником? Может быть, учительница про него теперь всё знает? Может быть, службы безопасности уже успели всё выяснить и рассказать?       — Инкарнация-кун! — звал голос. — Вставай, сладкий пирожок!       Нет-нет, вряд ли это мисс Лерой. Ох. Это же Сакура-тян. Откуда Сакура-тян на занятии в его классе? Инкарнация приоткрыл один глаз, потом второй. Голова превратилась в генератор за стенкой. Он ничего не понимал.       Его ухватили за плечи и перевели в другое состояние. Значит, до этого он лежал. Где? На полу возле стены, рядом с кулером. Инкарнация посмотрел вниз. Кто-то подложил ему под голову нечто вроде свёрнутого спального мешка, оранжевая нейлоновая ткань была старой, застиранной.       — Э-эй! — пальцы щёлкнули перед лицом. — Инкарнация-кун!       Инкарнация наконец поднял голову. Сакура-тян просияла ему в лицо.       — Вставай! Билли Джин-сан сказал, что ты должен быть в порядке!       Инкарнация покосился влево. В комнате были ещё люди — вся их команда и ещё кто-то, не разобрать, знакомы или нет.       — Давай, Инкарнация-кун! Сакура-тян принесла моти! — Она уже встала на ноги и протягивала ему руки, предлагая помощь. Инкарнация вздохнул и поднялся, упираясь руками в стену. Сакура-тян надула губки. Теперь она смотрела на него снизу вверх. Потом опять улыбнулась: — Ну ладно, идём! — всё-таки взяла его за руку и повела к остальным. Инкарнация не стал сопротивляться. В комнате был зажжен весь свет и горели разноцветные фонарики в придачу. Рулонные шторы так и были опущены — Инкарнация не помнил, чтобы вообще когда-либо видел их поднятыми, этот дом не знал дневного света. На журнальном столике, обычно заваленном периферией, стояли несколько бутылок с фрутонадом и коробки с моти, почти все пустые, но в двух ещё сохранилась дюжина разноцветных колобков. Билли Джин коротко обнял Инкарнацию.       — Наш герой! — представил он его незнакомцам, хотя у Инкарнации было ощущение, что он их где-то видел. Может быть, из старших классов? Или из тех, кто успел закончить школу? Оба были лишь немного ниже его ростом, и видно, что уже бреются; оба — плотные, с волосами, заплетёнными в косички, с татуировками на руках. Инкарнация узнал красный значок «Фронта Один» и тут же мысленно зауважал его обладателя.       — Съешь моти, Инкарнация-кун! — Сакура-тян снизу подпихнула коробку. — А то не останется!       Инкарнация машинально взял липкий зелёный комочек и положил в рот. Пирожное показалось ему резиновым.       — Инкарнация! — Минус Пять крепко обняла его сзади.       — Инкарнация! — Двойной Удар пристроилась с объятиями слева. Сакура-тян тут же скопировала её позу справа, теперь он стоял, окружённый девушками, а двое с косичками смотрели на него и пока не говорили ни слова. То, что они вообще были здесь, показывало, насколько Билли Джин гордится своей командой. Их командой, поправился Инкарнация. И на этот раз это были не детские игры. Никто не посмеет больше называть их гаремом Билли Джина.       Двое с косичками всё так же молчали, только тот, что с татуировкой «Фронта Один», чуть ухмыльнулся.       — Инкарнация-кун, бери ещё моти! — Второй комочек, на этот раз розовый, зажатый пальцами Сакуры-тян, ткнулся ему в губы. Инкарнация машинально приоткрыл рот, проглотил пирожное, не жуя.       — Ну-ну, ребята, оставьте его, он на ногах еле держится! — Билли Джин шутливо начал разнимать Инкарнацию и девушек. Незнакомцы кивнули ему куда-то за плечо Инкарнации и ушли.       — Моти? — самым своим кавайным голосом поинтересовалась Сакура-тян. Инкарнация выдохнул. Похоже, сейчас наконец можно было начать расслабляться.              — Который час? — встрепенулся Инкарнация некоторое время спустя. Билли Джин выпростал руку из-под Минус Пять и посмотрел на браслет.       — Двадцать две минуты десятого.       — Утра?       — Вечера.       — Чё-о-орт… — Инкарнация прикрыл лицо руками и опять рухнул на матрас.       — Не беспокойся, ребята из «Фронта Один» уладили твои дела со школой на сегодня.       Инкарнация отнял руки от лица.       — Они оба оттуда?       Билли Джин кивнул и закинул в рот ещё один шарик сыра с ветчиной.       — Оба из «Фронта Один», ага. — Потом наклонился к самому уху Инкарнации и прошептал, обдавая запахом чесночной приправы от сырных шариков: — Завтра вечером заходи сюда, побеседуем ещё на эту тему. Только мы.       — Чего вы там шушукаетесь? — насторожилась Минус Пять.       — О своём, о мужском! — подмигнул ей Билли Джин.       Инкарнация поднялся.       — Ладно, пойду домой. Предки наверное заждались.       Домой не хотелось, но желание сменить обстановку всё-таки пересилило. Вечно он тут как пятое колесо. Если только речь не шла о геймах.       — Удачи тебе! — Двойной Удар подняла в боевом жесте кулак.       — До встречи, Инкарнация-кун! — Сакура-тян изобразила пальцами на обеих ладонях знак прощания Ордена Луны.       Минус Пять помахала рукой с угрюмым выражением лица. Инкарнация и сам чувствовал себя невероятно усталым, но он, по крайней мере, был доволен проделанной работой. Может быть, ей уже обидно, что за неё отработал — и всю славу тоже забрал — сам Инкарнация? Билли Джин вскочил проводить его до дверей и вернуть телефон — в своём доме он запрещал ими пользоваться, приходилось даже вынимать из браслета.       — Завтра вечером не забудь. Я буду тут после семи, как обычно. Приходи, это важно. — Его тон был на удивление серьёзным, хотя координатор улыбался. — Телек включишь на Кольце.       Инкарнация кивнул, надевая куртку-дождевик. Билли Джин повозился с настройками и наконец выпустил его в тёмный и влажный майский вечер.       Велосипед был там, где он его оставил — под низким навесом специально для великов во дворе. Билли Джин утверждал, что с его двора ещё пока ни разу ничего не пропало, но Инкарнация всё равно ставил усиленную защиту каждый раз. Он быстро, не задумываясь, на ощупь прокрутил код, отстегнул велосипед, и повёл его к калитке, которая с жужжанием распахнулась сама собой — Билли Джин наблюдал через камеру.              В последний раз Инкарнация был на улице в пятницу утром, когда честно попытался изобразить, будто едет в школу. До школы он тогда так и не добрался, конечно же, а на Кольце вынул телефон и направился к Билли Джину.       Уик-энд и понедельник совершенно выпали из жизни, и теперь Инкарнация чувствовал себя так, как будто вернулся в город после месячного (как минимум) отсутствия. Он любил это ощущение, ему доставляло удовольствие представлять себя пришельцем. Дождь, похоже, решил начаться снова — а ведь с утра, кажется, было чистое небо? — капли с шумом ударяли по капюшону дождевика. Инкарнация не стал садиться на велосипед — сейчас это казалось слишком сложным — и поэтому просто шёл пешком по обочине дороги, чуть сутулясь, и думал о прошедшей игре, прокручивая некоторые особенно удачные эпизоды. Билли Джин показал ему виртуальную карточку команды — на пятерых получалось очень неплохо, Инкарнация был не в обиде за то, что всем было начислено поровну. Даже это было признанием. Год назад он и представить себе такого не мог.              С Билли Джином он познакомился через Минус Пять, а её узнал по гейме, которую тогда проходил. Это было забавно, так как потом оказалось, что они учатся в одном классе (её настоящее имя было Лоретта), правда, развиртуализация не особо поощрялась, но Инкарнация всё проделал тихо — как будто они познакомились на почве одинаковых проблем с предками. Только, конечно, никто на такой почве знакомиться не будет, потому что проблемы у всех почти одни и те же, да и Инкарнация был далеко не самым популярным парнем в классе.       Год назад Минус Пять ещё не спала с Билли Джином, но уже знала его некоторое время. Она рассказала о том, что у Билли Джина можно подзаработать — и не в ученических масштабах, а по-настоящему, в серьёзных геймах, где играют на настоящие деньги. «А ты уже заработала?» — спросил Инкарнация. «Ну да. Купила себе новый телек», — девушка показала вставку в свежем, даже пластик как будто только с конвейера, розовом браслете. — «Китайский, не местное дерьмо». Телефон и правда выглядел ничего себе, хотя Инкарнация не стал бы себе брать конкретно эту линейку. «Ты круто играл в "Заморозку"», — снизошла Минус Пять до комплимента. Инкарнация улыбнулся. Это были первые хорошие слова, которые он услышал от одноклассника в старшем звене.       Временами ему начинало казаться, что чем дальше — тем хуже. В младшей школе было хорошо, в средней — тоже ничего. Старшее звено собирали общее по всему району, и здесь Инкарнации грозило рухнуть на самое дно — бывшие друзья отдалялись от него, переходили на другие специальности, просто уезжали в другие места. К тому же, пару лет назад он начал расти. В среднем звене Инкарнация ничем особенно не выделялся среди других ребят, а в пятнадцать как будто заработал какой-то механизм — за одно лето он вырос чуть не на полголовы, но на этом не остановился, пока не достиг отметки 183 сантиметра, после чего темп роста слегка замедлился, но не прекратился. Это было слишком. В старшем звене и даже в его классе, конечно, были и другие высокие подростки, но Инкарнация был уверен в том, что только он вырос, словно бобовый стебель из сказки. Инстинктивно он пытался сделать вид, будто ничего особенного не произошло, и, в результате, привык сутулиться, за что регулярно получал окрики от родителей дома. Единственное, что его немного утешило — подслушанная фраза, которую как-то произнесла мать: «Дед был такой же и прадед тоже». Она как будто пыталась оправдаться перед отцом.       Ладно, это всё дело прошлое.       Дождь усилился, вода пузырилась в лужах, руки, удерживающие велосипед, начали зябнуть. За десять минут, которые Инкарнация шёл до Кольца, его обогнало от силы пять автомобилей, среди них — один мичиганский «форд-кузнечик», окативший его водой. Инкарнация осторожно перешёл Кольцо, свернул с Глен-Крик-роуд на Докс-Ферри-роуд, подумав, забрался на велосипед и принялся крутить педали. Проезжая мимо школьной территории, он непроизвольно увеличил темп, хотя чувствовал себя усталым, и только тут вспомнил, что так и не включил телефон. Да без разницы, через десять минут он всё равно уже будет дома. Интересно, о чём завтра хочет поговорить Билли Джин? Инкарнация опять вспомнил прохождение игры и громко фыркнул. Год назад, когда Минус Пять сказала, что в команде Билли Джина ещё Двойной Удар и Сакура-тян, Инкарнация решил, что Минус Пять там единственная девушка. Тактика Двойного Удара была достаточно жёсткой, а за никнеймом типа «Сакура-тян» легко можно было представить какого-нибудь поклонника лоликона, непременно с сальными волосами и перманентной одышкой. На деле же Инкарнация оказался единственным парнем, если не считать самого Билли Джина. Тот как-то по секрету сообщил ему, что предпочитает работать исключительно с девушками, но Минус Пять очень уж нахваливала Инкарнацию, а ему как раз не хватало игрока. Так что, хотя он и проделал за эти выходные львиную долю работы за Минус Пять, он всё-таки был ей обязан.       Инкарнация свернул на Кристина-стрит и поехал между одинаковых полутораэтажных бетонных стандартов, разделённых широкими газонами или мини-садиками — место жизни среднего класса, один из множества типовых военных комплексов ещё милтоновских времён. Мать ненавидела это место, хотя соглашалась, что вид из окон неплохой; отец наоборот считал район весьма респектабельным. Они редко сходились во мнениях. Инкарнация не понимал, отчего они вообще так долго живут вместе.       Подъехав к калитке, Инкарнация авторизовался и вошёл во двор. Он был бы рад бросить велосипед прямо посреди дорожки, но знал, что пока лучше не нарываться, и поэтому смиренно повёл его в гараж. Свежевымытый «понтиак-зет» отца стоял на месте. Дверь из гаража в дом была заперта — очередная отцовская затея, чтобы Инкарнация не смог приходить и уходить, когда ему вздумается. Ну, так они всё равно бы поняли, что сына нет уже почти четверо суток, даже без тайной двери. Инкарнация вытер велосипед насухо, вздохнул и побрёл к крыльцу, на ходу включая телефон и выключая звук сообщений.