Кэсси Причер

      Родители сидели в гостиной, наверное, стримили какое-нибудь своё позднее шоу, но Инкарнация знал, что незамеченным всё равно не останется. Цифры на браслете показывали 21:59. Ну что же, он честно вернулся до десяти вечера.       — Кэсси? — Мать тут же вышла в переднюю. Инкарнация как раз пытался расправить куртку на плечиках. — Не вешай её сюда, воды натечёт! Давай мне. Кроссовки поставь на поддон.       Инкарнация молча сделал то, о чём она просила.       — Носки тоже снимай. Да у тебя штаны по колено мокрые!       — Дождь, — пожал плечами Инкарнация. В тайне он облегчённо вздохнул: раз мама вышла первой, значит, всё в порядке. По большему счёту.       — Велосипед высушил? — донёсся из гостиной голос отца.       — Да, сэр! — крикнул Инкарнация в ответ. И добавил на всякий случай: — Первым делом!       Отец что-то неразборчиво пробурчал.       Мать, всё ещё с мокрыми вещами в руках, наблюдала за Инкарнацией, склонив голову на бок. Взгляд её смягчился.       — Есть хочешь?       — Угу.       — Иди, переоденься в сухое. На кухне осталась лазанья. Очень устал?       Инкарнация опять пожал плечами и чуть улыбнулся. Он понятия не имел, какую историю сфабриковал Билли Джин (или те двое из «Фронта Один»?) для его родителей на этот раз. Всё время забывал спросить заранее.       — Иди, Кэсси, не стой. Снимай эту гадость.       Он позволил себе улыбнуться пошире.       — Что, прямо здесь?       — Да ну тебя! — Мать махнула рукой. — Отнесёшь вниз.       И ушла в подвал — там находилась маленькая прачечная с сушилкой и прочие технические помещения, реликты параноидальных военных лет. Когда-то в детстве это даже казалось чем-то интересным.       Инкарнация поднялся наверх, его комната располагалась в мансарде. Когда они переехали в Сейлем, часть крыши разобрали и переделали, теперь комната граничила с маминым садом. Раньше Инкарнации нравилось играть там среди разных экзотических растений, как будто это джунгли. Монстеры и правда были здоровенные. Потом его начало немного напрягать то, что мама может часами возиться с цветами — в те дни, когда у неё не было учеников — или читать там книги, устроившись на гамаке, в то время как Инкарнация рядом пытался пройти очередной уровень «Заморозки» за не слишком толстой стеной. Родительский контроль, вот как это называется. В этом плане геймы у Билли Джина были совсем другими. Там Инкарнация по-настоящему мог расслабиться, погрузиться в процесс, проявить свои лучшие качества. Там было уютно.       И ему нравился цвет стен.       В комнате он первым делом достал заначку съестного и закинул в рот несколько чипсов — внезапно накатило ощущение, что без этого допинга он просто не сможет добраться до лазаньи внизу. В тишине позднего вечера вернулось ощущение головы-генератора, Инкарнация сел на кровать, отдохнул с полминуты и только потом принялся снимать промокшие штаны. И правда по колено. А он и не заметил. Оставшись в одних трусах, он встал и на некоторое время замер перед зеркалом, но вид его, как обычно, не порадовал — бледная кожа, впалый мягкий живот, узкие плечи. На груди в последнее время начали расти волосы — примерно тогда же, когда он стал прибавлять в росте, или, как выразился отец, превратился в бобовый стебель, — но выглядели они тоже как-то жалко — ни то, ни сё, редкие и тёмные. Лицо до сих пор оставалось во многом детским и, увы, бритва ему пока не требовалась. «Ублюдок! — прошипел Инкарнация отражению. — Я ещё сделаю из тебя мужчину!». Слова Фрэнка Тёрнера из «Галактической семёрки», старый вестерн, его ещё отец в детстве смотрел. Мысль о Тёрнере несколько приободрила, и Инкарнация даже нашёл в себе силы натянуть старые тренировочные штаны, которые использовал вместо домашних, и футболку с логотипом «Заморозки 2.0». Отросшие волосы так и оставил, как были — растрёпанным хвостом — и направился на кухню.       Мать уже успела поставить лазанью на подогрев, Инкарнация с удовольствием вдохнул аппетитный запах.       А потом его накрыло.

***

      — Кэсси? Кэсси? Ты меня слышишь?       Он не мог бы даже кивнуть, звуки голоса были слишком далеко, плыли абстрактными обтекаемыми фигурами на фоне оранжевого горизонта, всё равно до них не достать.       — Фил, вызывай врача! Да, прямо сейчас! Ингалятор кончился! Я не шучу, Фил! Опять это с ним…       Голубые молнии на горизонте. Интересно, что это? Вспышка света. Над разлинованным клетками, уходящим в перспективу плато, появилась слепящая фигура, раскинувшая шесть огромных крыльев. Абстракции продолжали всё так же медленно плыть на заднем плане и вдруг начали удаляться, уступая место долгим и протяжным звукам, тянущимся лентами из-за горизонта. Эти звуки вплетались в сияние шестикрылой фигуры, делали её ореол радужным. К звукам-лентам присоединились другие, сперва очень невнятные и почти без форм, но Инкарнация знал, что это старая детская считалка. Крылатая фигура, которая одновременно являлась огромным глазом, была очень-очень близко, слова падали лепестками роз прямо на лицо Инкарнации, закрывая обзор, его нос и рот. Стало темно, он начал задыхаться. Между губ пролезла металлическая трубка, и кто-то вдохнул ему в лёгкие воздух.       Инкарнация дёрнулся и раскрыл глаза.       — Как тебя зовут? — поинтересовался молодой парень в шапочке такого же цвета, как геймовая комната у Билли Джина. В мочке правого уха у него была красная техзаклёпка.       — Ин… Кэссиди, — ответил Инкарнация.       — Как ощущения?       — Норм. Я упал? — Инкарнация попытался встать, но ноги не слушались.       — Скорее, сполз по стенке. Посиди пока. — Парень поднялся. На нём была форма под цвет шапочке. Инкарнация разглядел маму, взволнованно сцепившую пальцы рук. Отец стоял немного в стороне, изображая, будто ничего особенного не произошло.       Парень — доктор — что-то тихо объяснил маме, вручил ей маленький ингалятор. Потом повернулся с отцу:        — Вы вовремя обратились, мистер Причер.       Отец неуверенно отмахнулся, он был бледен.       — Ну, пока, Кэссиди! — обратился доктор снова к Инкарнации. — Следи за собой, будь осторожен!       — Пока, — пробормотал Инкарнация.       Доктор с отцом вышли.       — Мама, это опять было..? — Он снова попытался встать, но мама, подбежав, опустилась на рядом на колени и удержала его. — Да мне уже надоело тут сидеть…       Мать обняла его; она гладила Инкарнацию по волосам и целовала то в лоб, то в щёку. У самой матери щека была мокрой.       — Ох ты, горе ты моё… — бормотала она.       — Мам, я даже поесть не успел. Лазанья ещё осталась?       Мама засмеялась. Вернулся отец.       — Сэмми, ты чего здесь истерику устраиваешь? Всё ведь закончилось, ну и… закончилось… Как себя чувствуешь, младший?       Инкарнация постарался немного отстраниться.       — Да вроде норм. Только есть хочется. Лазанья осталась? Мам, да в порядке я!       — Сэмми, дай ему встать. — Отец подал Инкарнации руку и помог подняться. От резкой перемены положения потемнело в глазах, от уха до уха протянулась тонкая линия звона, на несколько секунд пришлось замереть.       — Может быть, принести тебе ужин в комнату, зайка?       Инкарнация чуть сморщился. Он уже выше обоих родителей, а для мамы всё ещё «зайка», как десять лет назад. Потом, подумав, согласился:       — Давай.       — Фил, помоги Кэсси подняться наверх. Вот, возьми ингалятор. Кто бы мог подумать, что он тебе понадобится снова. Это всё твоё волонтёрство! — мать незаметно для себя снова начинала заводиться. — Людям помогаешь, а на себя ноль внимания!       — Сэмми! — примирительно сказал отец.       — Идите уже. Я пока опять на подогрев поставлю.       Инкарнация поднимался по лестнице, опираясь на плечо отца. Значит, волонтёрство. Интересно, где? Но это, по крайней мере, то, что они поймут и оценят… Что же, спасибо, кто бы это ни придумал! Хорошая отмазка…       Отец усадил его на кровать, поставил ингалятор на тумбочку, рядом с фигуркой Инкарнатоса из «Заморозки» (в честь которого Инкарнация взял себе ник, удивившись, что он не был занят, а потом понял, что написал свой с ошибкой), помялся немного и на всякий случай, попытавшись придать голосу строгость, сказал, чтобы Инкарнация непременно посетил школьного врача. Потому что это проблемы школы, что они своих учеников посылают волонтёрами, не учитывая данные карточки. И в «Бонд-Хаус», по-хорошему, тоже должны были всё перепроверить. Инкарнация только и смог, что изобразить сокрушённый вздох. «Бонд-Хаус», значит. Теперь понятно, что искать.       — У меня давно такого не было, — напомнил он, перетаскивая ингалятор к себе под подушку.       В конце концов, отец потрепал Инкарнацию по плечу и ушёл, пожелав спокойной ночи и напомнив про ингалятор (Инкарнация похлопал по подушке, напоминая, куда перепрятал его). До того, как вошла мама с подносом, Инкарнация успел только мельком глянуть на браслет — 22:45, цифры его ошеломили. И ещё девятнадцать непрочитанных сообщений, но это потом.       — Где ингалятор? — первым делом спросила мама, и Инкарнация опять похлопал по подушке. — Вот, держи.       Пришлось сдвинуть Инкарнатоса, чтобы поместился поднос. На тарелке лежал замечательнейший кусок лазаньи с румяной сырной корочкой, а ещё там был стакан фрутонада и кубик мороженого, прямо в упаковке, чтобы не растаяло. Мама присела на краешек кровати и стала смотреть, как Инкарнация ест.       — Очень вкусно! — сказал он с набитым ртом, запивая лазанью фрутонадом. Мать рассмеялась:       — Спасибо «Миказ».       Мороженое было любимое, с орехами, шоколадной крошкой и печеньем.       Мать снова погладила его по голове.       — Доктор Джойсли посоветовал тебе не переутомляться.       Инкарнация насупился. Мать продолжала:       — Это всё нервы.       — Я понятия не имел, что это произойдёт снова, — совершенно честно сказал Инкарнация.       — Никто не знает, как и когда происходят подобные вещи. Это просто что-то цикличное…       — Были бы какие-нибудь таблетки, я бы их сразу принял… Я же не дурак.       — Кэсси, все знают, что ты не дурак. Хочешь, я посижу тут ещё?       — Нет. Ну, то есть, я же не разваливаюсь на части. Ингалятор под рукой. Я на страже. — Инкарнация бодро улыбнулся. И добавил, чуть понизив голос, специально для мамы: — Пора ведь и взрослеть.       Мать поднялась, забрала поднос. Замешкалась в дверях.       — Расскажешь потом про «Бонд-Хаус»?       — Конечно. — Инкарнация зевнул, изо всех сил пытаясь изобразить это как можно более естественно. — Спокойной ночи! Про ингалятор я помню.       — Спокойной ночи, Кэсси!       Он подождал некоторое время, прислушиваясь, не раздадутся ли опять шаги на лестнице, но всё было тихо. Главное сейчас было — не заснуть ненароком, но и попадаться на том, что мать могла приравнять к «переутомлению» не хотелось. Инкарнация на всякий случай поставил будильник на 23:30 и забрался под одеяло. Он уже почти по-настоящему заснул, когда различил осторожную походку матери, а потом то, как приоткрылась дверь. Свет он не гасил полностью, так что в комнате стоял лёгкий сине-зелёный полумрак. Мать тихонько подошла к нему, положила руку на лоб, словно проверяя, нет ли у него температуры. Постояла немного и так же тихо ушла. В ухе пиликнул будильник, о котором Инкарнация успел забыть. Он пошарил в тумбочке, выудил очки для чтения, которые официально считались сломанными, и принялся просматривать сообщения. Одно и правда было по поводу «Бонд-Хаус» — от Билли Джина — с подробным описанием, когда и чем именно Инкарнация там занимался. Инкарнация прокрутил его несколько раз и уже после принялся за остальное. Одно — из школы, с благодарностью за поддержку старшего поколения в «Бонд-Хаус». Инкарнация ухмыльнулся. Это уже явно была работа ребят из «Фронта Один» — систему школы так просто не проведёшь. Одно — из самого «Дома престарелых имени Томазин Бонд», тоже с благодарностью. Даже как-то совестно немного. Интересно, кто на самом деле там был вместо Кэсси Причера? Ну ладно. Так, карточка… ура, одна пятая за пройденную гейму! Можно было бы купить новые очки, покруче. Несколько сообщений от Двойного Удара и Сакуры-Тян с поздравлениями за «героический финал» и пожеланиями хорошенько отдохнуть. Минус Пять к ним так и не присоединилась. Напоминалки о долгах по учёбе, которые Инкарнация даже не стал открывать, школьные объявления… Уведомление из медицинского центра о вызове доктора Джойсли, предписание об освобождении от учёбы до конца недели. Просто от-лич-но! Записка от Билли Джина: «Завтра. Не забудь». Как будто можно это забыть… Интересно только, зачем? Да ещё приватно… Инкарнация в последний раз вынырнул в сине-зелёную реальность, сорвал очки и машинально запихал их в тумбочку, не в силах больше бороться с волнами сна.