Кэсси Причер

      — Это… что? Это… что? Это… что? — Инкарнация пытался спросить, как оказался здесь и всё ли в порядке у Веспера, но ему никак не удавалось правильно повернуть губы и язык, чтобы получались нужные слова.       Розовые (Бейкер/Миллер!) стены больничной палаты. Мама держит его за руку, лицо у неё усталое.       — Кэсси? — Мама как будто очнулась, сжала его руку, ладонь у неё сухая и прохладная, а вот она уже обнимает его и целует в щёку, а её лицо внезапно мокрое. Ну, как обычно. Потом она чуть отстраняется, не глядя, проводит по браслету и говорит:       — Фил, всё хорошо. Я пока с ним. — А после этого снова обнимает, как будто Кэсси до сих пор ребёнок.              Чуть позже приходит медсестра, ласково спрашивает его, как он себя чувствует, а между делом прикладывает ко лбу градусник и смотрит на показания штуковины возле кровати. Ему приносят еду на подносе, он съедает кашу и воротит нос от морковного сока, и тогда мама говорит, что у неё с собой есть черничный фрутонад, и ему разрешают выпить его. Его торс снова в повязках.              — Мам, — говорит Инкарнация после завтрака. — Что случилось? У меня опять было?       Она кивает головой, стараясь сдержать слёзы, и Инкарнация не понимает — почему? Пора было бы уже привыкнуть за все эти годы… А потом он ощущает, как ледяная рука сжимает его сердце и как перехватывает дыхание.       — Веспер, — шепчет он. — Конвент…       А потом понимает, что пока не хочет ничего об этом знать. Не сейчас. Он просит маму позвать медсестру и, когда та приходит — обязательная мягкая улыбка и доброе лицо — говорит:       — Я хочу спать. Можно мне что-нибудь, чтобы поспать? Мне очень нужно.       И краем глаза ловит испуганный взгляд матери. Но медсестра всё так же излучает лишь добро и заботу:       — Конечно, милый. Тебе сейчас и нужно спать побольше.       Она наклеивает ему на запястье голубой кружок, и Инкарнация проваливается в сон с голубыми вспышками и звуком бьющегося стекла, которое превращается в воду и начинает утекать, утекать, утекать…              

***

             — Это моя вина. — Инкарнация сжался в комок на своём обычном месте — на полу, прислонившись к дивану — и невидяще смотрел в пространство. — Я сказал ему не ехать. Я мог бы…       — Ничего ты не мог, — отрезал Сай. — Не думай… что мир вокруг тебя одного вертится.       Он резко поднялся с дивана и покинул комнату, но Инкарнация знал, что Сай всё равно скоро вернётся — это был его способ борьбы со стрессом. Он закинул голову на диванное сиденье и уставился в потолок. Потолок был чёрным, как и стены. Просто чёрным, без объёма, без движения и разводов — как будто покрасили глухой чёрной краской. Трофеи и значки исчезли.       Тело Веспера должны были доставить на следующей неделе, вроде бы, даже отыскали каких-то его родственников и сообщили им.       Статичный чёрный как будто поглощал время.       Хлопнула дверь — возвращался Сай. От него пахло «Дэйзи». Инкарнация и сам был бы не против покурить, но раз Сай хочет в одиночестве — его право.       — Может быть… их даже похоронят в одном гробу, — сказал Сай, усаживаясь на диван. — Как в старых легендах. Навсегда вместе… Он так и не вернулся на «воздушку». Не получалось. — Сай зарылся пальцами в длинные косички и помотал головой. — Не получалось…       Инкарнация сморщился, стараясь не заплакать снова. Без привычных украшений на стенах геймовая выглядела слишком мрачной и замкнутой. Никогда здесь больше не раздастся смех Веспера.       Смерть других Инкарнация пока даже осознать был не в состоянии. Дэвид «Веспер». Клементина «Двойной Удар». Лоретта «Минус Пять». Билли Джин. Эта новая девочка из «Нэкосёрф», кажется, её звали «Усаги». И ещё сто двадцать один человек. Как такое вообще возможно? Как будто прошла огромная коса и просто скосила их всех, одинаково, без различия, без предпочтений. Нейрошок — и всё. Чёртов Нью-Йорк. Чёртов конвент.       Интересно, чувствовал ли Ноэл, что должно было произойти? Не потому ли уехала Эшли? Ведь если бы она осталась, то они, наверное, тоже бы поехали и тоже бы погибли, как Веспер с Клем, как Лоретта с Билли Джином… И не было бы у них никакого будущего. Совсем никакого.              Тело вернули через два дня. Вернее, все пять тел, но похороны были в разных местах, потому что у каждого была своя семья и свои порядки. Билли Джина отвезли в Кливленд, остальные были местные. В итоге всех кремировали. Сай хотел забрать урну с прахом Веспера, но ему отказали, потому что он не был родственником, и это его разозлило, да так, как Инкарнация вообще не ожидал.       — Ты видел этих его родителей? Да они о Веспере вообще ничего не знали уже лет десять! Они даже не знали, чем он занимался всё это время, жив или нет! На кой черт им этот пепел?!       — А тебе зачем? — спросил Инкарнация.       — Это был мой друг, мой брат, вот зачем, — угрюмо сказал Сай.       Потом он сходил, поговорил с кем-то, и всё уладилось взяткой.       — Веспер бы живот надорвал от смеха, если бы слышал, как мы там торговались за эту чёртову органическую пыль. — Сай держал в руках металлическую банку, чем-то напоминающую большой раздутый термос. — Идиот. — Он стукнул кулаком по стенке банки.       Инкарнация получил уведомление от школы как бывший ученик и одноклассник Лоретты Родригес почтить её память вместе с остальными учащимися. Таких трагедий с выпускниками уже давно не было. Он не пошёл. Всё казалось неважным и вторичным на фоне «термоса», который унёс на его глазах Сай. Но он всё-таки принёс цветы для Клементины, и для Лоретты, и для «Усаги» тоже — позже. «Усаги», судя по табличке, звали Морна Пэрриш, она была младше остальных. Со снимка улыбалось острое личико с длинными белыми хвостами. Был ли у неё кто-нибудь? Парень, девушка? Инкарнация осторожно очертил овал лица на снимке, ощущая острую благодарность за то, что Эшли жива. Пусть далеко. Пусть они не увидятся больше. Главное — она где-то есть, где-то существует. У неё есть будущее. Жаль только, что не сумел проститься с Билли Джином, но кто знает? Вдруг однажды его занесёт в Кливленд?       О Нью-Йоркском теракте потом ещё долго говорили. Сейлем — город небольшой, и на некоторое время он стал печально знаменит. Пять молодых жизней, красивые лица, влюблённые пары.              

***

             На полу комнаты были расставлены свечи — чёрные свечи в чёрных подсвечниках — и все они горели. Сай был пьян и Инкарнация тоже, а Китайчик, вроде бы, не пьянел, хотя и пил не меньше их. На стене напротив дивана проецировались разрозненные кадры с Веспером, алгоритм показа был сгенерирован программой и всё шло вперемешку, но это было хорошо. Сай временами начинал разговаривать с проекцией, вспоминать общие шутки, даже несколько раз смеялся. Инкарнация полулежал в объятиях Ноэла, глаза у него были мокрыми, огоньки свечей двоились и троились, и всё казалось, что Веспер вот-вот ворвётся в комнату со своим фирменным «вы что это без меня тут веселитесь?», только этого почему-то не происходило. Позже они оставили Сая внизу, всё ещё разговаривающим с образами Веспера, а сами ушли наверх. Инкарнация спросил, не опасны ли горящие свечи, а Ноэл ответил, что нет, что в комнате кроме Сая нет ничего горючего, даже «Стингер» они уже весь выпили, и Инкарнации это вдруг показалось очень смешным, хотя в глазах продолжали стоять слёзы, и он смеялся и плакал одновременно, пока Ноэл не дал ему дохнуть из маленького ингалятора — почти как «специальный» ингалятор самого Инкарнации — и тогда он немного протрезвел, и Ноэл сказал «пойдём, Кэсси» и взял его за руку, и Инкарнация пошёл, думая о многозначности этого слова. Но он был рад, что они снова вместе с Ноэлом, который называл его «Кэсси». Ещё он думал, страшно ли Ноэлу, потому что самому Инкарнации было очень страшно.              

***

             — Я уезжаю, — сказал Сай.       — Куда? — Инкарнация, оглядывавший непривычно пустой дом, в котором ещё недавно жили Сай с Веспером, вздрогнул.       — Куда-нибудь. Веспер хотел повидать мир. Я сделаю это вместе с ним. — Он похлопал урну с прахом, стоящую на полу возле диванчика, на котором они сидели, по крышке. Урна уже была заклеена голографическими стикерами с логотипами любимых гейм и производителей экипировки для скейтеров и эйрлеров. — Буду оставлять в самых красивых местах частичку. Частичку Веспера.       — А… А Бекки?       — Она присоединится ко мне, как сможет. Мы уже подали документы ей на визу, но я не могу ждать. Этот вот, — он снова хлопнул по крышке. — Мне не даёт. Болтает по ночам, хоть уши затыкай… Ничему не учится, зараза.       Инкарнация так и не научился распознавать, когда Сай говорит серьёзно, а когда нет.       — А «Замок»?       За окном на фоне серо-коричневых деревьев леса через дорогу кружились маленькие белые снежинки — первый декабрьский снег. Свет в комнате потускнел. Сай покачал головой.       — Не будет больше «Замка». Не для меня. Ты же понимаешь.       Инкарнация кивнул, хотя явно понимал не до конца.       — Спасибо, что пришёл сегодня. Я уже освободил дом… почти. Остался ещё этот типа лоррейновский танк во дворе. Не знаю, что с ним делать. А ты мне так и не сказал! — Ещё хлопок по крышке.       — Сай, а кому ты продаёшь дом? — неожиданно разволновался Инкарнация.       — Пока просто освобождаю. Не хочу, чтобы призраки развелись. Ты же их знаешь, только дай волю — изо всех щелей лезут…       — Продай мне.       Сай закрыл рот. Потом обнял Инкарнацию за шею и притянул к себе.       — Я идиот, Корн. Этот дом — твой. Веспер был бы рад.       Тёмно-фиалковые глаза напротив были серьёзными и совершенно нормальными.              Сай, не терпя возражений, подключился к терминалу, и они с Инкарнацией заполнили необходимые документы. Завтра должен был заехать агент, зарегистрировать сделку («Один бакс, я отдаю тебе его за один бакс. — Сай прижался горячим лбом ко лбу Инкарнации, а тот только безуспешно пытался кивнуть. — Всё официально. Веспер после того, как купил, переоформил на нас обоих. Обоих, Корн»). Они выпили пару бутылок «Стингера», и Сай принялся объяснять, что здесь как и каким образом лучше настраивать. Урну он носил с собой и временами прислушивался к ней, так что Инкарнации начало казаться, будто Веспер и правда с ними, и что фраза Сая про призраков — тоже не пустые слова. От «Стингера» вело, дом перенёсся куда-то в бурные воды океана, поэтому пол качался, а стены норовили уйти от рук, но Инкарнация был полон решимости не оставлять корабль до последнего. Собственно, это теперь был его корабль. С минимальным набором оставшихся вещей и мебели дом казался Инкарнации огромным — хотя был не намного больше того, в котором он жил с родителями.       — Мы вернём со склада мебель, — говорил Сай. — А ты дальше поступай, как хочешь… это всё твоё, всё твоё, брат, за один чёртов бакс…       Инкарнация свалился спать в той самой комнате, где был впервые с Эшли. Сай заснул на диванчике, подложив под голову урну.              На следующий день, превозмогая головную боль, они встретились с агентом, подписали всё, что нужно. Сай передал Инкарнации коды доступа, в том числе от склада. Потом обнял его, подхватил урну и ушёл. Вот так просто. «Светлячок» выехал со двора, оставляя следы на тонкой снежной пудре.       Инкарнация остался один в большом доме и в следующие несколько минут понял, что не сможет здесь жить: призраки. Сай был прав. Но теперь это было его место. И сюда можно теперь приходить когда угодно и просто быть одному… почти. Тишина комнат как будто вмещала в себя изнанку шума. Дом Билли Джина, место сбора «Нэкосёрф», теперь тоже опустел. Интересно, что с ним станет? И остались ли призраки там? Призраки девушек, Билли Джина и более юной версии самого Инкарнации? Смех, радости первых побед… и наблюдающие за всем этим глаза мегамифов…       — Это всё слишком быстро, — сказал Инкарнация окну, за которым опять начали кружиться белые точки. — Это всё слишком быстро.       Он сжал кулаки до боли в ладонях и не заметил этого.