Кэсси Причер

      2152 год. Владивосток.               — Кэсси.        — Аллен. Аллен Джордан, Эл-Джей.        — Аллен… Хорошо, Аллен.        — А ты?        — Я до сих пор Ноэл.        — Здравствуй, Ноэл.        — Здравствуй.              Раньше они бы обнялись, но сейчас оба мужчины держатся на расстоянии, отвыкшие друг от друга, недоверчивые. Буддийская маска лица Ноэла С. Райса даёт трещину — уголки губ слегка приподнимаются в улыбке, своеобразный шаг навстречу. Бирюзовые глаза с неуловимыми зрачками как будто чуть светятся. Он до сих пор предпочитает полумрак.       Аллен рассматривает его, сопоставляя известные теперь факты с тем, что когда-то сам узнал об этом человеке, свои ощущения от присутствия сейчас с теми, что были раньше. Ноэл С. Райс всё такой же высокий и широкоплечий, если и скинул вес, то совсем немного — лицо не такое круглое, как было, и это сразу придаёт ему какое-то новое выражение, ещё более близкое к ощущению большого хищника. Аллен не знает, как он сам выглядит в глазах Ноэла.              Он изменился, как сказал ему Стив, когда они с ним виделись в последний раз. «Ты… крутой такой!» — Стив обошёл вокруг него, недоверчиво усмехаясь. Аллен пожал плечами. «Я просто больше не Корн. И не Кэсси». «Оно и видно, — закивал Стив. — Тебе идёт!». Это было похоже на комплимент. Пирс Грей тоже как-то обмолвился, что, дескать, Аллен сейчас — это совсем не тот Аллен, которого он встретил когда-то. Не тот Аллен, который заночевал в «стрекозе» Нелли Марчак. Ну а Старый Баззард вообще смотрит на него так, будто готов съесть живьём. Аллен не уверен, что ему это сильно нравится, но отвращения тоже не вызывает. К тому же, Старый Баззард очень умный. Он многому научил Аллена.               За стенами дома, где они находятся сейчас, спускается террасами к океану Владивосток, пока что единственный русский город, который довелось увидеть Аллену. Его географическое положение вызывает чувство утраты опоры под ногами, заставляет обратить внимание на то, что земной шар крутится в определённом направлении. Хотя, может быть, это просто джет-лаг. Сам дом напоминает поставленный вертикально кокон шелкопряда, Аллен подумал, что в России, наверное, антисистема — это норма.               — Я видел Дэйла, — говорит Аллен.        — Давно?        — В январе.        Ноэл чуть хмурится. Почти незаметная тень пробегает по его лицу, но Аллен сейчас лучше видит такие вещи.        — Как он?        — Не очень. — Аллен не знает, стоит ли добавлять к этому ещё что-нибудь. Про впавшие щёки и острые скулы, про тёмные глаза, которые стали как будто ещё больше, про длинные, как у Иисуса на картинках, вьющиеся волосы и бородку. — Он был в сером, — наконец, говорит Аллен, как будто это одно уже объясняет всё. — Такая свободная одежда, серая. Запястья казались тонкими.        Ноэл не отводит взгляд, и Аллен ощущает мягкое вторжение в свой разум. Это бывало и прежде, понимает он.        — Я вижу, — одними губами произносит Ноэл, моргает, выключая свою «сканирующую машинку».        — Я сказал ему. — Аллен смотрит прямо в бирюзовые глаза психократа. — Я сказал ему, что ты — не дьявол. Он считал тебя дьяволом.        — Я не дьявол, — качает головой Ноэл.        Аллен кивает.              Ли объяснил ему, что Ноэл не сможет вернуться в Америку. Ни в Америку, ни куда-либо ещё после того, как подписал соглашение. Он не имеет права выходить на связь с кем-либо из своей прошлой жизни. Даже с сестрой. Аллен — единственное исключение, потому что теперь все они — антисистема. «А как же Стив? — спросил Аллен. — Он ведь тоже антисистема». Ли уклончиво сказал, что пока не время. Аллен понял так, что это потому, что Стива не было с ними в Исландии, когда произошло то, что произошло. То, что объединило их — самого Аллена, Ли, Пирса Грея и Лоуренса ‘Старого Баззарда’ Джонса — в маленькую группу свидетелей и участников. Объединило «Фронт Один» и «Новую Весну».               Аллен смотрит на Ноэла и понимает, что выражение лица бывшего координатора едва заметно изменилось, вместо обычного буддийского спокойствия там отражается лёгкая печаль и как будто — едва-едва — сожаление.        Комната, где они встретились, совсем небольшая, со слегка выгнутой внешней стеной, ближе к нижней части здания; за спиной Ноэла — два высоких узких окна в обрамлении раздвинутых тёмно-синих гардин, стёкла затянуты плёнкой-хамелеоном, через плёнку открывается затемнённый, словно уже настала ночь, вид на старые липы и океан, огромные корабли в бухте, часть старинного моста, угол какого-то технического здания. Глубокое плюшевое кресло с обивкой того же цвета, что и шторы, в котором сидит Ноэл, рядом с ним — ещё одно, для Аллена, но Аллен предпочёл сперва стоять, а затем опустился прямо на пол, на светлый пружинящий ковёр, напоминающий по структуре и цвету олений мох. Аллен вспоминает, как когда-то Ноэл опускался таким же образом перед ним, сидящим на диване в геймовой зоне. Приглушённый свет от утопленных в опоясывающих потолок панелях ламп слегка разгоняет сумрак комнаты. Что-то есть в этом помещении от зала «Солярис», в котором Пирс Грей запускал для Аллена музыку. Интересно, как там Дуглас?        — Он не спрашивал обо мне? — тихий и глубокий голос Ноэла возвращает к реальности.        — Нет. — Длинные косички Аллена мотаются из стороны в сторону, следуя за движением головы.        — Он знал.        — Он верил, — поправляет Аллен и наблюдает снизу, как лицо психократа снова превращается в маску безмятежного спокойствия. — Он всегда верил.        Странное дело, но всё, что он успел здесь увидеть — сам город, эта комната, то, как изменился (совсем чуть-чуть) Ноэл — говорит Аллену намного больше, чем слова. Как будто нет нужды задавать вопросы о жизни здесь, о том, чем Ноэл занимается и как именно пришёл к этому. Хотя кое-что Аллена всё-таки интересует.        — Ты здесь один?        Бирюзовые глаза непроницаемы. Аллен уточняет:        — У тебя есть команда… как «Замок»? Или кто-то… как Дэйл раньше, как… я?        — Ты имеешь в виду, встречаюсь ли с кем-то не по работе и есть ли у меня партнёр? Ответ «нет».        — Понятно. А почему?        — Я не ошибаюсь, Аллен. Я уже когда-то говорил тебе это. А если я всё-таки ошибаюсь… то стараюсь потом не повторять своих ошибок.        Низкий голос вызывает дрожь внутри Аллена. Как раньше, где-то в районе поясницы. Они смотрят друг другу глаза в глаза, а затем Ноэл едва заметно кивает головой.        — Аллен?        Аллен поднимается, чувствуя, как на него накатывают волны знакомого нетерпения, словно тёплые пальцы, которые удерживают его изнутри.        — Да?        — Иди сюда.        Сделать шаг вперёд? Опуститься к нему на колени? Обнять, укусить мочку уха?        Аллен медлит. Ноэл психократ, напоминает он себе, всегда таким был.        Ли сказал, что он стал ещё сильнее. Если Ноэл хотел довести какое-либо из своих умений до совершенства, он обычно преуспевал в этом.        — Аллен?        Покачать головой стоит больших усилий. Ещё больших — сделать шаг назад. И ещё один. И ещё. Тёплые пальцы неожиданно исчезают, Аллен стоит в центре комнаты, в двух метрах от кресла.        — Мне пора идти, — шепчет он, злясь на себя, потому что на самом деле идти он не хочет. Но вот только чьё это желание?..        Ноэл поднимается, подходит к Аллену сам. Всё ещё немного выше ростом и до сих пор шире.        — Спасибо, что рассказал о Дэйле. Я рад, что он жив.        Он обнимает Аллена — крепко, как раньше — и вдруг все прошедшие годы наваливаются на них одновременно, заставляя Аллена испустить короткий судорожный выдох перед тем, как отстраниться, почти оттолкнуть бывшего координатора. Он всё ещё любит меня, понимает Аллен. Он всё ещё любит Дэйла. Он инфицировал нас собой…        — Мне пора идти, — повторяет Аллен.        Они оба знают, что шансы увидеться снова в ближайшее время совсем невелики. Их миссии — по разные стороны света, как полюса.        — Как ты думаешь, — медленно произносит Ноэл, — он не захочет меня видеть?        — Нет, — снова встряхивает косичками Аллен.        — Понятно. До свидания, Аллен.       — До свидания, Ноэл.        Аллен с трудом удерживается от того, чтобы остаться, помедлить ещё минуту. Сейчас. Нужно уходить сейчас. Он разворачивается и покидает комнату.        Оставшись один, Ноэл снова опускается в кресло. Им овладевает нетипичное, нелогичное, иррациональное желание — дать Дэйлу знать, что он существует. Как будто это как-то может помочь. Как будто это сможет завершить кошмар неопределённости, в который он сам же ввергнул своего бывшего партнёра. Уголки губ слегка кривятся, Ноэл не любит просить об одолжении. Но сейчас это кажется жизненно необходимым. Если то, что он прочёл через Аллена — правда (а Ноэл почти никогда не ошибается).        Он касается кончиком пальца браслета.        — Павел? Да, Аллен ушёл. Всё в порядке. Павел, у меня к вам просьба…        Даже если Дэйл получит сообщение не напрямую от него, он всё равно поймёт. Он всегда был слишком умным.