Твои ладони

      В Мондштадте всегда было прохладно. Связано это было с тем, что рядом находился драконий хребет, или же с тем, что это город Анемо Архонта, никто не знал. Радовало то, что летом никогда не мучала духота. Но вот от жары эта прохлада не всегда спасала. Приходилось отказываться от многих элементов одежды, таких как пальто, жилетки, пиджаки, лишь бы не мучаться от духоты. Некоторые смельчаки даже ходили без рубашек. В конце концов, это же город свободы, ведь так?       — Эх, скорее бы смена закончилась, и тогда мы наконец-то зайдём в таверну, — это произнёс вроде бы Вуд, если Альберих правильно помнил его имя.       Кэйа на самом деле не особо отличал рыцарей Ордо Фавониус друг от друга. Они все были были похожи как внешностью, так и характерами. Если кто-то хоть немного выделялся, то капитан кавалерии сразу запоминал его или её, как это было с Эмбер и Ноэлль. Поэтому, сейчас, патрулируя город не в одиночку, Кэйа надеялся, что верно помнил имя собеседника и информацию о нём. Иначе будет довольно неловко объяснять, почему капитан кавалерии не знает собственных подчинённых. Однако, Альбериху ли не знать, что такое ужасные ситуации.       — Будь оптимистичнее, мой друг, зато сегодня мы по крайне мере не работаем в штабе, — после этих слов Вуд рассмеялся и стал выглядеть бодрее.       Сегодня выдался на удивление жаркий день, что конечно же вызвало духоту, из-за чего многие жители Мондштадта предпочли прогулки на свежем воздухе или купание в реке. Единственные, кому не повезло, так это рыцарям Ордо Фавониус, поскольку ношение формы было для них обязательно, а работа в штабе необходимой для поддержания порядка в городе. Оставалось надеяться на то, что капитан Эола с её крио глазом бога сегодня была не на очередной разведке. Иначе половина рыцарей к концу дня просто расплавится, если магистр Джинн не решит отпустить всех пораньше. Эта мягкость её характера расстраивала Кэйю, ведь девушке тоже стоило отдыхать, а не сваливать на себя всю работу.       — Капитан, а вам не жарко? Вы же ещё и плащ носите, — хоть многие в Ордо Фавониус и были глупы и ленивы, но всё же они оставались добрыми и сочувствующими людьми, готовыми в любой момент протянуть руку помощи.       — Вовсе нет, у меня же крио глаз Бога в конце концов, — Кэйа звонко засмеялся, стараясь перевести внимание собеседника. — Как ты думаешь, нам не стоит заказать чего-либо прохладного в Доле Ангелов, чтобы скрасить наше патрулирование?       Скорости, с которой Вуд дал положительный ответ на предложение сходить в таверну, позавидовала бы даже электро фея. Интересно, он правда просто закажет что-то освежающее или просто бокал одуванчикового вина? Кэйа покачал головой, отгоняя ненужные мысли.       — Здравствуй, Чарльз, не сделаешь ли для нас два ягодных напитка с мятой? — бармен молча кивнул.       В таверне было на удивление мало людей. Обычно она была оккупирована желающими выпить или просто отдохнуть в компании. Но в жару она всё же уступала Кошкиному хвосту из-за убытка безалкогольной продукции. Это довольно сильно смешило. Мастер Рагнвиндр так хотел позволить всем наслаждаться обыкновенными напитками, но в его таверне таких было единицы. Но зато виноградный сок хранился в обилии. Только его редко брали. Насмешка судьбы, не иначе.       — Капитан, у вас же всё хорошо?       — Что? — Кэйа настолько задумался, что пропустил половину беседы мимо ушей. Нужно было срочно реабилитироваться. — Да, всё нормально, просто немного душно.       Если Вуд и не поверил словам Кэйи, то он никак этого не показал. Зато парень попросил повторить их напитки. Неужели среди рыцарей Ордо Фавониус завелся трезвенник? Стоит потом сказать об этом Джинн, пусть даст парню шанс на повышение.       Несмотря на отсутствие алкоголя, беседа пошла на ура. Вуд был на удивление тактичным и понимающим собеседником. А ещё у него было 4 собаки дома. Довольно впечатляюще, если учитывать, сколько времени требует их дрессировка. Парню осталось получить глаз Бога и завести кошку, и тогда он будет нарасхват среди женщин. Кажется, Вуд упоминал, что он начал ухаживать за кем-то. Она вроде бы приехала из Фонтейна по работе.       — Сэр Кэйа, могу ли отвлечь вас от беседы на пару минут? — по спине пробежался табун мурашек.       У Дилюка была удивительная способность буквально материализоваться в воздухе настолько незаметно, что ему бы любой маг бездны позавидовал. Кэйа не помнил, что точно сказал Вуду, когда уходил вместе с Дилюком, но тот понимающе кивнул и пообещал уйти на патруль один, если капитан слишком задержится. Теперь его ждала тяжелая часть сегодняшнего дня — разговор без увиливаний.       Кабинет таверны на втором этаже показался таким родным, стоило в него войти. Создавалось такое ощущение, что он провёл тут большую часть жизни. Отчасти это было правдой, ведь почти все разговоры с Дилюком они проводили здесь. И проводят до сих пор, поскольку Кэйа всё ещё не может принять тот факт, что ему разрешено приходить на винокурню. Нет, он снова может жить там как раньше, когда хочет, без всяких разрешений. Но капитан ещё не готов принять это.       — Чем же я могу помочь вам, Дилюк? — привычка обращаться на «вы» въелась в корку сознания, хоть капитан и смог побороть её частично.       — Ты выглядишь не важно, тебе стоит взять отгул, — и снова этот тон, не принимающий возражений.       Кэйа тяжело вздохнул. Он ожидал, что Дилюк на самом деле лишь строит из себя «каменного» человека, но порой его забота бывает слишком тотальной. Альбериху было непривычно такое отношение к себе, спустя столько лет разлуки и игнорирования. Или всё просто казалось таким. На самом деле они оба были лишь идиотами, не способными нормально поговорить. Ведь даже разговор не смог сгладить все углы.       — Кэйа, я не хочу указывать тебе, что делать, но пожалуйста, возьми у Джинн отгул и отдохни на винокурне, — рука Дилюка на плече ощущалась такой призрачной.       — Благодарю за заботу, но я не хрустальный, — Альберих довольно сильно сжал руку собеседника на собственном плече.       — Кэйа…       — Замолчи, — Ему не хватало нормальных касаний. Кэйе не хватало Дилюка, пусть тело всё ещё отзывалось фантомной болью на него.       Альберих прекрасно помнил тот день. Если бы его попросили, он бы пересказал его до мельчайших деталей. Всё началось так хорошо. Они с Дилюком всё утро провалялись в обнимку в кровати. Ближе к вечеру мастер Крепус устроил вечеринку в таверне. А потом Кэйа оттаскивал Дилюка от рассеивающегося трупа. Если бы их отряд прибыл на пару минут раньше, старший Рагнвиндр был бы жив. Именно поэтому Альберих рассказал всю правду о себе и Каэнри’ах. А потом они с Дилюком скрестили мечи.       Огонь был везде. На траве, в воздухе, казалось, что даже в самих лёгких, хоть это был и жар. Рагвиндер словно воплощал собой стихию пиро, движения его были полны грации и дикой жестокости. Языки пламени прожигали до самого сердца. В прямом смысле. Кэйе тогда казалось, что он горел заживо, что было самой настоящей правдой. Огонь прожигал одежду, оставляя после себя на коже уродливые ожоги. Если бы Альберих не был благословлён Глазом Бога в тот день, он бы точно умер. Только вот Кэйа не против был сгореть без остатка. Даже сейчас.       До винокурни они шли в абсолютной тишине. Только шумящие вокруг люди и животные добавляли хоть какое-то звучание миру. Единственный раз, когда Кэйа хоть что-то произнёс был в кабинете Магистра Джинн, которая с радостью позволила своему другу и верному Ордо рыцарю отдохнуть.       Аделинда с радостью встретила их у входа в поместье, сразу же проводя в самую прохладную комнату, после чего пошла пить чай. Кажется, сейчас начнётся игра в гляделки. Или Кэйе всё же стоит что-нибудь сказать?       — Я… — стоило начать, как он сразу был перебит.       — Кэйа, чем ты думал? — Дилюк был явно недоволен. — Ты знаешь как сегодня жарко? Если бы слёг с болезнью из-за перегрева, то Ордо бы нормально работать без тебя как минимум три дня не смог.       — Ну, думаю, они бы справились, — видя, с какой скоростью на него идёт Рагнвиндр, Кэйа инстинктивно сделал шаг назад.       — Я не смог бы работать, зная, что тебе плохо, — Дилюк прислонился лбом к плечу не самого умного человека в комнате. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы другие переживали за тебя, но не доводи себя до крайностей, пожалуйста.       Кэйа аккуратно опустил ладонь на алую макушку. Он не понимал, хотелось ему расплакаться или улыбнуться из-за всего. Дилюк всегда был таким… Дилюком.       Рагнвиндр осторожно отстранился, позволяя Кэйе снять с себя плащ. Первый шаг всегда был простым. С перчатками Альберих уже повременил, а водолазка заняла больше всего времени. Довольно трудно привыкнуть к собственным шрамам, сложнее показать их другим. Но Дилюк никогда не был кем-то другим, и из-за этого было ещё тяжелее. Когда Рагнвиндр попросил его раздеться в первый раз, они почти подрались. А потом Кэйа увидел то, чего никогда не забудет. Пламя, бушующее в глазах Дилюка почти с самого получения глаза Бога, успокоилось, если не погасло вовсе. Осознание, отрицание, принятие, боль, жалость, ненависть к себе — океан таких чувств захлестнул обладателя Пиро.       — У нас с тобой что-то вроде приватных танцев друг для друга? — Кэйа не смог сдержаться от шутки, когда увидел, как Рагнвиндр тоже стягивает рубашку.       — Нет, — мужчина заплёл собственные волосы в высокий хвост и взял руку собеседника в собственную, притягивая к своему телу. — Ты не некрасив и не жалок, Кэйа, все мы получаем шрамы и не нужно этого стыдиться. Я люблю и буду любить тебя, даже если ты станешь слаймом.       Такая откровенность заставила Капитана кавалерии звонко рассмеяться. Кэйа прижался к Дилюку в крепких объятьях. Возможно, однажды Альберих перестанет волноваться по поводу своего тела и будет щеголять в рубашках с откровенным вырезом а Рагнвиндр будет свободно касаться его везде когда захочет и как захочет, если Кэйа будет не против. Но это потом, а сейчас здесь только они, сломленные, но держащиеся друг за друга. Один дарит желанную прохладу в столь жаркий день, а другой старается аккуратно её принять, стараясь не поджечь что-либо от переизбытка чувств.       Жаль только, что даже спустя время, отпечатки ладоней Рагнвиндра, полученные в момент чистого гнева того, так и не сойдут с кожи Альбериха, что желал успокоить брата, несмотря на огонь в груди, который и наносили руки, буквально горящие от ярости и отталкивающие его от самого дорогого человека, навсегда запечатлев момент, который чуть не сломал две судьбы. Но Кэйа и не против, ведь ладони Дилюка всегда обжигали.